Глава 8

В этом рае для самоубийц Носил на руках так долго. Потерял и падал ниц. По венам героин, и по рукам полосою красной. Останься хотя бы в моих запястьях. Останься хотя бы моей личной причиной. Никогда больше Не быть счастливым

***

      Мне показалось, я просыпалась ранним утром, но воспоминания были, как фон, размытыми и поверхностными — не разобрать: то ли сон, то ли явь. Казалось, все же второе, ведь мне смутно помнилось, когда открыла глаза, передо мной был Изана. Будто мы спали вместе. Но это не самое странное. Странным было то, что Курокава смотрел на меня. Его взгляд отпечатался на подсознании, и теперь, проснувшись, я лежала на спине и с тяжелой тоской на сердце смотрела в приоткрытое окно. По стеклу бил дождь. Найдя в себе силы, я присела и, вздохнув, запустила пальцы в волосы. Вчера состоялся неприятный разговор. Поэтому я не могла вспомнить, уснул ли Изана со мной в одной постели, ведь вырубилась первой. Но зато суть того, что он поведал мне, сохранила в памяти очень хорошо. Между Курокавой и Шиничиро что-то происходило. Раньше у меня не было времени подумать об этом, да я и не догадалась бы о таком, но, оказывается, Изана был настроен на какие-то серьезные перемены внутри «Черного Дракона». Разумеется, он не рассказал мне больше, чем нужно. Однако из всей информации я вычленила следующее: Курокава относился к Сано тепло, как к брату, но теперь им двигало нечто темное, мрачное, какая-то плохая мысль, которой были пропитаны его слова. Майки. Это имя прозвучало впервые. Я не знала, кто такой Майки. Однако говоря о нем, Изана терял контроль над собой…

***

Вчера — Ждешь, наверное, слезливую историю о том, как меня бросила какая-то девка, — усмехнулся Курокава, нагло закурив прямо в постели. Меня тошнило от этой его привычки, даже открытое окно не особо помогало, пришлось лежать и нюхать дым. Мне казалось, скоро сама стану зависима от этого запаха. — Ничего такого не скажу. Мне не до того… Ты в курсе, что я детдомовский? — Промолчав я предоставила ему самому рассказать о себе, как можно больше. Мы лежали, прижимаясь друг к другу плечом, поскольку места на койке было мало. Смотрели в потолок. Хрипловатый голос Курокавы звучал спокойно, словно бы ничего такого он и не рассказывал. — Да, так и есть, вырос в детдоме. Так вот с Шиничиро я познакомился, когда был еще ребенком. Он отнесся ко мне, как к родному брату. Достигнув совершеннолетия, я нашел его снова, и вот в конце августа мне уже двадцать один год, а я никуда так и не ушел. Все оставалось бы по-прежнему. Может, даже сложилось бы в мою пользу, но… Майки. — Курокава повернулся ко мне. — Что ты знаешь о семье Шиничиро? — Ничего, — взглянула на него и я. — Хм, тогда, должно быть, сейчас удивишься. У него полноценная семья, почти полноценная. Во всяком случае есть дедушка, который присматривает за ними, есть Майки… Манджиро. Его зовут Манджиро, — почти выплюнув это имя, произнес Изана и встал, чтобы выбросить окурок в окно. Но там и остался: присел на подоконник. Теперь на фоне ночного неба и фонарей, он казался призрачным, и молчал. Сидел, смотрел куда-то вдаль и продолжал хранить молчание. Так прошло несколько минут, пока наконец он не произнес: — Ладно. Это неважно. Важно другое: ты пригодишься мне, Ваташи. Я села на край кровати, как только он шагнул ко мне. Встав передо мной, Изана спрятал руки в карманах штанов и повторил: — Раз уж Шиничиро видит в тебе свой будущий «проект», то почему бы и мне не заключить с тобой сделку? — и добавил ошеломляюще прямо, без тени шутки: — Сблизишься с его семьей. У Шиничиро, помимо Майки, есть сестра. Эма. Подружись с ней. Мне нужна информация на Майки. Как можно больше: что он собирается делать, какие у него планы относительно банды Шиничиро, зачем собирает свою команду? Узнай как можно больше. Взамен я сделаю кое-что для Элики. Ну как, по рукам, Мика? Действительно протянув мне раскрытую ладонь, Изана испытующе заглянул в глаза. Я увидела это, встала и, боясь, что влипаю в какую-то опасную историю, будто загипнотизированная, собралась было ответить на рукопожатие. Но нет — отдернула руку. — Как ты себе представляешь меня внутри семьи Сано? — спросила я напряженно. — Я совсем чужая для них. Даже сам Шиничиро ничего обо мне толком не знает. Они, может, и не хотят причинить мне вред, но я слышала ваш разговор, Изана. Знаю, что долг придется отработать мне, поэтому… — Поэтому предлагаю помочь. Элика ляжет в клинику. Я позабочусь об этом. — Ты живешь в какой-то задрипанной квартирке не в самом лучшем квартале Токио и говоришь, что сможешь оплатить моей матери лечение в клинике? Я должна в это поверить? Курокава вздохнул, затем положил руки мне на плечи и, наклонившись к самому лицу, медленно проговорил: — Ты можешь верить во что угодно, Ваташи. Я не стану перед тобой оправдываться и объясняться. У тебя времени до утра. Реши, что выберешь. Хочешь, пусть Элика обколется и сдохнет мордой в койку. Ее ведь теперь выгонят из борделя. Она испорчена болезнью. Все, на чем она держалась — на дозе, которую ей приносил Шиничиро или даже я. Поверь мне, для твоей матери сейчас не существует ничего важнее «порошка» или инъекции. Она уже не спрыгнет без медицинского вмешательства. Так что ты, конечно, можешь забить на все, что я сказал, а потом наступит тот день, когда уже ты будешь лежать под жирным потным мужиком, который будет ебать тебя до стука койки о стену. Хочешь? — Его глаза, казалось, горели. Я чувствовала исходящий жар от его рук через тонкую ткань футболки, и это, напротив, вызвало во мне сильный озноб. — Получишь свои гроши, да и те заберет Кейси. А потом будешь ныть в подушку, провонявшую чужими духами. — Изана отпустил меня и, обойдя, улегся опять. — Поэтому жду ответ утром. Ложись. Еще кое-что расскажу…

***

Сейчас       На Курокаву хотелось надеть намордник. Серьезно. Он смахивал на уличную собаку, которой протяни руку — оттяпает сразу же. Вот и вчера, когда он стал вдруг рассказывать наполненные злобой и едкой обидой истории из своего детства, я подумала, ему самому нужна помощь. Изана был таким очерствевшим к этому миру, не ценил человеческие чувства и жизни, каждый раз стремился уколоть, задеть за живое, чтобы как можно больнее ранить. Вот только не ранил, а, скорее, злил меня. Он втягивал меня в свои разборки с Шиничиро, и я даже подумала, а не рассказать ли об этом самому главе «драконов», но отмела такую опасную мысль сразу же. Была уверена: Курокава прирежет меня посреди ночи. Таков будет мой исход. С другой стороны, он говорил вполне реальные вещи, ведь если маме не помочь, она действительно скоро умрет. И все-таки, как мне подружиться с теми, кого я даже ни разу не видела? Задача казалась невыполнимой. Курокавы не было дома. Да, он сам говорил, что не живет здесь, поэтому я настроилась на то, что ответ мой получить он захочет по телефону. Так что, принеся рюкзак с вещами в гостиную, вынула пачку прокладок, оттуда взяла одну и пошла в душ. Живот немного тянуло. Настроение было в самом деле паршивым. Болела голова, в висках пульсировало, хотелось пить. Помылась я быстро, уже мечтая о чашке горячего чая, надела белье и завернулась в полотенце. Одежда уже моталась в стиралке, подняв пену до того, что та залепила изнутри всю дверцу. Подготовленные чистая футболка и шорты лежали на спинке дивана. Но надеть их не удалось бы даже при огромном желании: возле дивана стоял Курокава, в правой руке держа пачку прокладок, в левой — небольшой пакет из магазина за углом. Я покраснела не потому, что средство личной гигиены в его руках выглядело, как нечто постыдное. Я покраснела, потому что этот придурок посмел прикоснуться к моим вещам: футболка висела у него на плече, а шорты оказались на полу. Козел. Удерживая полотенце на груди, я подошла к нему и выхватила пачку. — Доброе утро, — рявкнула агрессивно, — отдай! — добавила, потянувшись за футболкой. Изана с лицом, будто вообще не умел испытывать эмоций, увернулся. Темно-лиловые глаза скользнули по мне. — Ладно, — пожала я плечами, отвернулась и, забрав рюкзак, пошла в комнату. Кожей ощущала взгляд на спине. До чего же этот парень странный и непредсказуемый. Мне было ужасно не по себе. — Может, выйдешь? — развела я руками, когда Изана шагнул в комнату за мной. Что-то в его глазах, вот в этом пристальном взгляде, который он вдруг стал уводить, показалось мне слишком опасным. Курокава бросил мою футболку на кровать и прошелся туда-сюда, при этом почесывая тыльную сторону шею, и светлые волосы скрыли от меня его глаза. Да что с ним такое? Мое сердце колотилось, как безумное. Я облизнула губы, прижала вторые шорты, что вытащила из рюкзака, к груди и повторила, но голос мой прозвучал сипло, что и вынудило Изану замереть, уставившись на меня: — Ты сексом уже занималась? Моя челюсть, должно быть, пробила пол — не знаю. Я просто вылупилась на этого больного психа, покраснела до того сильно, что могла вот-вот отключиться, а потом на смену стыду резко пришла ярость. — Пошел вон! — выкрикнула я, швырнув в него шорты. — Вали отсюда, маньяк долбанный! Даже не задумалась, какой будет его реакция, но Курокава рассмеялся, ловя мою одежду, которую я продолжала бросать в него, пока тот не вышел за дверь. Захлопнув ее с такой силой, что громко громыхнуло распахнутое окно, я сверху прижала ее руками и закрыла глаза. Эмоции переполняли меня до такой степени, что я просто не могла выдержать этого, поэтому шептала себе под нос все известные мне ругательства. Но когда услышала голос Курокавы, в области груди непривычно сдавило. Мои глаза открылись, и я замерла. — Просто подумал, если ты девственница, даже рассматривать тебя не буду. Если Изана хотел, чтобы я взорвалась, у него вышло на ура. Однако кричать на него было бесполезно, это стало до меня доходить постепенно, поэтому я выпрямилась, свесила руки и через миг открыла перед ним дверь. Мы вперились друг в другу глазами, словно это была настоящая война. Мне так виделось, но кто знает, что было в его голове? И в конце концов, выдохнув, я ответила: — Ты меня интересуешь только как тот, кто может помочь моей матери, Курокава. Никогда я не рассматривала тебя, как мужчину. Ты мне не нравишься. Ты мерзкий абьюзер. Грубый, жестокий, у тебя точно нет сердца. Но, знаешь, я и не рассчитывала на то, что оно у тебя будет. Надеюсь, в итоге ты останешься совсем один, потому что вряд ли найдется та, которая сможет полюбить тебя такого. А насчет нашего вчерашнего разговора… Да, я попробую. Помоги Элике, — и снова закрыв дверь, я повернулась к ней спиной и сжала руки в кулаки. «Не жалей, что нагрубила ему, Мика. Не жалей. Он заслужил. Осадила и молодец». Сердце, однако, тревожно забилось, когда я услышала, как Изана покинул квартиру. Опять. Да что ж это такое? Я вроде как живу с ним. Тогда зачем так наглею? Он ведь может ослушаться Шиничиро и отвезти меня обратно к Исикаве, разве нет? Там мне мало не покажется. А здесь… Ну ругаемся и ладно. Впрочем, нападение Изаны на меня той ночью, застряло в памяти, как черное пятно. Его руки были там, где им быть не положено. Это воспоминание вновь пустило по моей коже мурашки. И вот что смущало и пугало посильнее той сцены, так это его сегодняшняя реакция на мои слова. Прежде чем закрыть перед ним дверь, я увидела, как опустел его взгляд, стал словно бы стеклянным. Кажется, у меня тоже неплохо получалось бить по больному. Значит, мы с Изаной превосходно мстили друг другу. Изана не пришел до самого вечера. Я была одна в его квартире. Слушая дождь, думала о том, что этот день провела праздно: не сходила на подработку, не вышла даже на прогулку или в магазин. И как раз по причине вот такого скверного настроения, когда к восьми часам морось за окном прекратилась, я оделась в старый черный свитшот, из-под которого торчала белая майка, в шорты — стояла сумасшедшая жара, и вышла, оставив ключ под тем же горшком с цветком. Опускались сумерки. Токио вспыхнул фонарями и вывесками. Я брела, размышляя, стоит ли навестить Элику, когда вспомнила о Шибе. Может, позвать ее погулять? Каникулы ведь. Так и решив, я написала ей: «Привет. Ты не занята? Хотела позвать тебя на прогулку», и пока ждала ответа, свернула за угол дома. Тут уже было более шумно, но все равно не так, как в том же Роппонги. Все куда-то спешили, кто-то сворачивал в магазины и кафе, и я притормозила возле одного такого заведения. Наконец Шиба ответила мне: «Мика-чан, привет! Я рада, что ты написала! Конечно, давай встретимся. Я могу приехать, куда скажешь». Проверив, сколько у меня с собой денег, я написала, что мы можем пересечься на нейтральной территории и выбрала одну из улиц района Минато. Там была известная кофейня, где мы условились встретиться. Скрывать не буду, я все равно думала об Изане. О нашем разговоре и последующей ссоре. Это было очень некомфортно. Мне были неизвестны подробности его плана. Но что поделать, он такой человек и вряд ли поделится ими. Хотя, может, мне и не стоило бы знать… До чего же сильно я испугалась его звонка, когда, приехав в Минато, медленно шла к кофейне. Весь вечер мучила себя негативными мыслями, чтобы наконец их источник позвонил мне? Я не хотела с ним говорить, но пришлось. — Ты опять свалила, — проговорил Курокава утвердительно, а потом бросил кому-то в сторону: — Туда не входи, душ там… Ты когда вернешься, Ваташи? Что со мной было, не знаю, правда, не знаю, но его слова «душ там» почему-то пустили по моей коже холодок, в области солнечного сплетения сдавило, а ноги потяжелели. Я остановилась. Мерзкое леденящее душу чувство заставило меня напряженно замолчать. Тогда Курокава повторил: — Когда вернешься, говорю, оглохла? Я с трудом выдавила: — Нескоро. — Где ты шляешься, позволь узнать? — Не позволю… Изана, кого ты привел? Это вырвалось само. Клянусь. Я пожалела об этом тут же. Мне казалось, он сейчас нагрубит мне, однако нет… Лучше бы нагрубил. — Ты почему интересуешься, Мика-чан? — тихо рассмеялся он, а меня бросило в жар. Черт. Плохо дело. Очень плохо. Меня разрывали противоречивые чувства, но желание причинить ему боль стало ярче и сильнее. — Я у себя дома, помнишь? Это ты тут в гостях. Так что я могу приводить, кого угодно и когда угодно. К слову, спасибо, что свалила. Через часок вернись, договорились? Мало ли куда влипнешь. — Не уверена, что успею, — сверля глазами одну точку прямо перед собой, сказала я. — У меня свидание. Давай, пока, Курокава, увидимся. Я дала отбой. Меня слегка трясло. Это все ощущалось, как игра с огромным тигром. Вот он вроде держится, а вот уже приготовился к прыжку и готов тебя сожрать. Но даже тогда, когда Курокава стал мне звонить вновь, я не решилась ответить. Меня поглощало отвращение. Он наверняка привел очередную свою… *** Каким же замечательным человеком была Юзуха. Знала бы я раньше, что она такая классная, никогда в жизни не упустила шанс подружиться с ней. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Мне пришлось проучиться в школе столько лет, чтобы только на последнем году понять, какого друга могла упустить. Пусть даже мы с Шибой несколько лет не были в одном классе, я всегда слышала ее и видела в коридорах школы. Она была яркой девушкой, дерзкой и веселой. — У-ух, я так наелась, — похлопала она себя по животу, который, на мой взгляд, оставался таким же плоским. Часы показывали половину двенадцатого. Я дала Изане времени столько, что он мог уже обработать несколько девушек с перерывами на перекур, и эта мысль теперь веселила меня. Только вот веселье это было злым. Внутри меня кипело. Я не хотела больше жить в той квартире, которая теперь казалась еще более грязной, чем до этого. Ладно, черт возьми, надо сказать, пыли там нигде не было, а вот полы протирала я сама, и все же беспорядок, который устраивал Курокава, едва появлялся, выводил меня из себя. Будто ему должны были прислуживать все женщины мира. Сволочь. Как же он меня злил. Звук на телефоне я включила только сейчас, когда мы с Шибой плелись к станции. Пора было вернуться. Тем более что в первом часу многие станции закроются до пяти утра. — Я тоже переборщила. Давно так не наедалась. — Ты вообще похудела, Мика-чан, — вздохнула Юзуха, беря меня под руку. — Кажется, была чуть плотнее. У тебя точно все нормально? Где теперь живешь? Вернулась домой? — Нет… Слушай, — вдруг посетила меня одна мысль, — твой старший брат знает Шиничиро, так? — Да, — заинтересовалась Шиба. — А ты знакома с ним и его семьей? — Ты говоришь об Эме? — Оу… так ты знаешь? — Ну не то чтобы… Просто через Хаккая слышала, мол, у Шиничиро подрастают брат и сестра. А что такое? Почему спрашиваешь? Что ж, врать — это плохо, а врать той, кого уже считаешь подругой… В общем, я была ужасным человеком и все же сказала: — Да вот… я тут подумала, раз моя мама связана с Шиничиро, а я — с Курокавой… Так сложилось, да. Может, было бы неплохо узнать о семье Сано побольше? Не знаю, так мне показалось. Все же моя мама зависима от Шиничиро, — прибавила я часть правды, но чем это могло мне помочь, понятия не имела. — Зависима — это… — начала было Юзуха, но, видимо, передумала лезть в душу и просто пожала плечами. — Вроде да, логично. Если хочешь, могу разнюхать через брата, что да как? У меня камень с плеч свалился: ужасно боялась, что Юзуха заподозрит меня в темных делишках. Однако она отреагировала спокойно. — Без хлопот, Юзуха, — улыбнулась я, — если узнаешь — отлично. Это простое любопытство. — Да брось, — засмеялась она, — я же понимаю, ты хочешь защитить свою маму. Я поступила бы так же, — погрустнела она. Я не стала отвечать, и вскоре мы обе отправились по домам. Правда Шиба вышла на моей станции. Хотела убедиться, что я дойду в целости и сохранности. Тогда я предложила проводить и ее, на что она сказала — скоро приедет Хаккай. Это меня успокоило. Мы шли по уже ставшей знакомой мне улочке. Шиба все расспрашивала о школе, мол, какие предметы самые любимые и нравится ли мне спорт, как вдруг притормозила и кивнула вперед. — Постой, это не Курокава там? Мы едва отошли от станции, только-только свернули на улицу, что вела к его дому. Это действительно был Изана. Он сидел на мотоцикле, заглушив двигатель, и смотрел в свой телефон. Через секунду мой мобильник зазвонил. Я схватила Шибу за руку и вместе с ней метнулась за угол. — Ты чего? — изумленно воскликнула она, а я замахала руками. — Тише! — и тут же, сдавленно, нервно рассмеявшись, прошептала: — Я солгала ему, что пошла на свидание. Юзуха вздернула брови, но через миг расплылась в коварной улыбке. — Ты очень плохая девочка, Ваташи, — шепнула она в ответ, однако сразу стала серьезной. — Ты же понимаешь, кто этот парень, да? — Я закивала, все еще подавляя ненормальное веселье. Знала, это из страха. Вот такой выброс адреналина. — Тогда что между вами? Вы встречаетесь? — Я и он? — перекосило меня. — Нет. Ни за что. — Ладно. Тогда зачем ты солгала ему? А вот на это ответа у меня не было. С пунцовыми щеками я стояла перед подругой и чувствовала себя тупой дурой. Она ведь права: зачем я придумала эту легенду? Изане плевать, а вот я показала себя так, словно мне — нет. Боже. Он теперь достанет меня грубыми шутками. И это самое малое, потому что неизвестно было, как он отреагирует на мое игнорирование его звонков. — Фу-у-х! — выдохнула я шумно, потом порывисто обняла Шибу, все еще ошеломленную, и вымолвила: — Мне пора. Не показывайся ему, ладно? — Подруга согласилась. — Спасибо. Я буду ждать твоего звонка. — Да, я позвоню, — пробормотала она мне в спину, а я, выскочив из-за угла, пошла прямиком к Курокаве. — Сколько будешь разрывать мой телефон? — повернула мобильник к нему экраном, как только приблизилась, но Курокава, сделав последнюю глубокую затяжку, стрельнул окурком мимо урны и мотнул головой, чтобы я села позади него. — Дойду, тут же неда… — Села. Он сжал мое запястье слишком сильно. От злости и боли я вырвалась, отшатнулась, чуть не упав на асфальт, и раздраженно забралась на байк. Страх начинал пожирать меня изнутри со скоростью, с которой мы неслись по узкой улице к дому Изаны. А там, как только остановился, он сразу же оторвал мои руки от себя. Я не стала его ждать — пошла наверх. Сама отперла дверь, сбросила обувь, даже свет не зажгла, и вся скривилась. Воздух в гостиной был тяжелым, как будто кто-то недавно вышел из душа и не закрыл дверь, но это меня не удивляло. Даже запах шампуня не удивил. Изана был с кем-то? Или не был? Да какая мне к черту разница, боже? Главное, что я не стала тому свидетелем, вот и все. Остальное — ерунда. Но нет. Я ошиблась. Ничего не было ерундой… — Мика, — низким тяжелым тоном позвал меня Курокава из темноты. Хлопнула входная дверь. Я обернулась, держась рукой за стену, и как раз нечаянно выронила телефон. — Надеюсь, хорошо потрахалась, пока я искал тебя. Я ударилась затылком о стену. Окаменела всем телом. Курокава, сдавив мне подбородок, впился в мой рот почти зубами. Я едва не потеряла сознание. Это был предел. Сердце покинуло грудь.