Глава 12

      Стало подозрительно тихо. Я закончила принимать душ, наконец смогла привести себя в порядок, подсушила волосы и собралась выйти из ванной, когда вдруг поняла, что в квартире стоит полная тишина. Эта ночь была тяжелой. Я пожалела, что не сбежала к Шибе хотя бы сегодня. Парни напились в стельку, и до того шумели, что пришел сосед. Он отругал пьяного Курокаву, который, конечно, сразу набычился и чуть не врезал этому бедолаге. Хорошо, его остановил Какучо. В конце концов, после этой стычки спустя примерно полчаса заявилась полиция. Опять Какучо боролся с Изаной, затолкал его в ванную, подпер дверь стулом и вышел к патрульным. Переговорив с ними, парень вернулся, выпустил беснующегося Курокаву, но тому уже не с кем было драться. К счастью, он обтух, упал на диван рядом со мной и, едва попытавшись обнять, был остановлен другом. В эту ночь я в полной мере оценила благородство Хитто, однако позже вернулась с небес на землю. Когда Курокава ушел в туалет, парень неожиданно сказал мне, прямо вот ни с того ни с сего подчеркнул: «Не думай, Ваташи, я не на твоей стороне. Что бы Изана ни сделал, я буду с ним до конца. Я верю ему больше, чем себе. Только сегодня я помогаю тебе, ведь он напился. А если ты в будущем пойдешь против него… Дело будешь иметь уже со мной». Услышанное отложилось в моей голове четко, как будто заняло отдельное место на полочке, и теперь я понимала, что даже с Хитто шутить нельзя. Продолжая прислушиваться, я тихо открыла дверь ванной и выглянула в комнату. Сразу вздохнула с облегчением: Какучо спал на диване, свесив руку до самого пола. Видимо, как сидел, так и рухнул на бок, в такой позе и отрубился. Вот только где был Курокава, я понятия не имела. Возможно, пошел искать приключения на свой зад, а, возможно… Нет, только не это. Как же я обрадовалась, когда не обнаружила его в спальне, но на смену этой мимолетной радости пришла тревога. Что если он правда ушел бродить по городу? Это плохо. Ему могло прилететь по голове. Стало как-то очень не по себе. Я села на кровать, задумалась, как поступить дальше, но, прокрутив все, что со мной происходило в компании Изаны, решила не заботиться о нем. Улеглась под одеяло, оставив окно приоткрытым на проветривании, и затихла. Но не успела расслабиться, как хлопнула входная дверь. Потом послышались шаги, громкий щелчок выключателя, и в соседней комнате стало темно. Я подскочила на месте, когда дверь в спальню открылась. Нет, она не просто открылась, она врезалась в стену, а щеколда, безжалостно вырванная из дерева, со звоном упала на пол. — Курокава, ты… — сдавленным голосом вымолвила я, наблюдая за его черным силуэтом во мраке комнаты, — выбил замок? Он отвечать не стал. Может, вовсе не мог. Стянул футболку, покачиваясь на фоне окна, затем — шорты, и пошел прямо на меня. Я подтянула одеяло к груди, судорожно сжав его пальцами, однако парень с легкостью его вырвал и, рухнув рядом со мной, затих. Я повисла на самом краю узкой кровати и ошеломленно поглядела на него, и ужасно испугалась, когда прозвучал его прокуренный голос: — Ложись. Легла. Дальше что? Потянула одеяло, накрылась и зажмурилась от того, как Изана повернулся набок и накрыл рукой мой живот. Дышать стало очень тяжело. Его горячее тело прижималось к моему полностью. Между нами, казалось, не было ни сантиметра расстояния, и это добивало меня. Я не могла с уверенностью сказать, что боялась его, но ведь он был пьян. Люди в таком состоянии не отвечают за свои поступки. Это как раз и вгоняло в ступор. — М-м… Ты так хорошо пахнешь… — забормотал Курокава, вжавшись в мою шею, от чего я поежилась. — Наивный цветочек… Так хочется сорвать. Мика? — вдруг позвал он как будто даже агрессивно. — Слышишь меня? — Да. — Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. — Разве? Мне казалось, тебе все равно. Курокава пьяно хохотнул. — Ты такая дурочка. Бля… башка трещит… — поерзал он и придавил меня еще сильнее. — Я хочу тебя поцеловать. Я замерла настолько, что перестала дышать. Только не это. — Мика. — Давай я уйду к Юзухе, а ты просто выспишься, Курокава. Меня пугают твои слова. — Правда? — казалось, искренне удивился он. — Правда. Я не хочу целоваться с тобой пьяным. — А с трезвым? Я промолчала. В голове билась лишь одна мысль — сбежать. Однако Изана больше не стал говорить всякие странные вещи. Он вовсе перестал говорить. Притих. Даже засопел, но у меня вдруг вырвалось: — Почему не сказал, что отправил Элику в Германию? Парень лег удобнее, вытянув руку у меня над головой, вздохнул и прохрипел: — И что это изменило бы? — Я никогда не смогу отплатить тебе за такую помощь. — Сможешь. Уверяю тебя, сможешь. То, на что ты подписалась… Это опасная авантюра, и даже я сам не знаю, к чему это приведет. Так что риски оправдывают результат, к которому я стремлюсь, — произнес он вполне осознанно, после чего засопел. Такая внезапная отключка даже напугала меня. Я тихонько обернулась на него, убедилась, что он спит, и встала. Спать с ним точно не собиралась. Так что просто сгребла все вещи с кресла, сложила на полу, а затем уже устроилась в этом самом кресле, укрывшись пледом. Сон пришел нескоро, к тому же поза креветки причиняла боль: то шея затекала, то колени немели. В общем, ночь была паршивой. А утром, проснувшись раньше парней, я наскоро приготовила завтрак, поела и отправилась на очередную подработку. В этот день я собиралась встретиться с Юзухой.

***

      Было почти пять часов вечера. Солнце испепеляло Токио, а воздух утомленно плавился, заставляя людей поспешно искать тень. Даже ветер был раскаленным и ничем не помогал. Мы с Шибой только что вышли из подземного перехода, где был настоящий рай, и окунулись в это адское пекло, и тут же ветер, сорвав с нее шляпу, понес ее куда-то мимо прохожих. — Вот же! — воскликнула Юзуха, разведя руками. — Ну что за невезуха? Я проводила ее головной убор безразличным взглядом, так как ужасно устала и ничего не чувствовала, и подруга, отмахнувшись от этой ситуации, подхватила меня под руку. — Ерунда. У меня этих шляп… Поспешим, а то Хаккай уйдет без нас. — И как ты его уговорила? — Методом шантажа. У меня есть на него компромат. — Страшный ты человек, Юзуха-чан, — выдавила я улыбку, и та усмехнулась в ответ. — Иначе у нас сегодня ничего не вышло бы. Хаккай действительно не ждал нас. Мы наткнулись на него, когда шли к дому, и он вылетел из-за угла на мотоцикле. Заметил нас, притормозил и крикнул: — Я скинул локацию! Дуйте туда! — и мигом умчался, как будто его здесь и не было. Юзуха вздохнула, взглянула на меня, и я кивнула ей. — Поехали, раз уж адрес имеется. По правде говоря, мне хотелось совсем другого: поесть и поспать. Теперь это стало главной целью. В шоппере лежали грязные после работы футболка и шорты, деньги и телефон, который продолжал молчать. Изана не позвонил и не написал мне за все утро ни разу. Это было так на него непохоже, что я стала нервничать, пусть пыталась придушить это чувство, но толком не получалось — все равно думала о нем, о том, что он говорил мне ночью. Вспомнит ли он об этом? Или сделает вид, что ничего не было? Я совсем его не понимала. Это сводило с ума. Но еще хуже злило то, что мысли снова и снова возвращались к более приземленным вещам: к тому, как его крепкое тело прижималось к моему. Это невольно заставляло меня думать о самой себе очень плохо. Нормально ли то, что я интересовалась Изаной с этой стороны? — А это кто? Мы с Шибой стояли перед дверью открытого настежь гаража, где играла музыка, повсюду валялись пивные бутылки и банки, а на диване у стены развалились парни. Не только там. Еще человек пять разбрелись по помещению, пропахшем машинным маслом, и среди них был Шиничиро с друзьями. По меньшей мере здесь собралось человек пятнадцать — целая вечеринка. Мне было очень неловко, особенно от того, что столкнулась с Шиничиро. Впрочем, на что я надеялась? Он ведь здесь живет. Парень, очень на него похожий, но со светлыми волосами, уставился на меня, как будто ему было любопытно, кто я такая. Шибу он, вероятно, уже видел раньше. — Это подруга Юзухи, — вместо меня ответил Хаккай и, приняв бутылку пива от парня с длинными черными волосами, добавил: — Ваташи Мика. — Что ты здесь делаешь, Ваташи? — сидя спиной ко входу и продолжая что-то там закручивать в мотоцикле, спросил Шиничиро. — Правда, что ли, встречаешься с ним? — указал он гаечным ключом в сторону брата Юзухи, но та не дала ответить, сразу же наехав на Хаккая: — Кто тебе разрешил пить? Парни захихикали, поглядывая на покрасневшего приятеля, и между братом и сестрой началась перепалка. Я, то и дело поправляя подол летнего платья, купленного тогда с Шибой, не знала, куда деваться. Однако проблему решил Шиничиро. Вздохнув и отложив инструменты, он встал и, вытирая руки тряпкой, мотнул головой, мол, иди за мной. Я, конечно, пошла. Высокий, в джинсовом комбинезоне и белой футболке, запачканной мазутом, он выглядел сейчас очень по-домашнему. Мне даже на секунду рядом с ним стало уютно. Сано закурил и присел на ступеньки крыльца, куда мы и пришли, а поскольку я осталась стоять, указал на место возле себя. Тихо устроившись рядом, я вся обратилась в слух. Было любопытно, что же он мне скажет. — Так как ты тут оказалась? — повторил вопрос Шиничиро. — Случайно, — пожала я плечами. — Просто встретилась с Юзухой, а она сказала, что ее брат собирается к вам. Вот и мы поехали за ним. К тому же Юзуха, как видите, заботится о Хаккае. — Хм, ладно. Случайно, значит, — задумчиво повторил Сано и без перехода спросил: — А Изана где? Откуда мне знать, черт возьми? — Дома? — вопросительно ответила я. — Не знаю. Мы сегодня еще не виделись. Я работала. — Деньги нужны? — повернулся ко мне Шиничиро. Я бросила на него удивленный взгляд. — Нет. — Если нужны, говори, помогу. — Спасибо, не надо, — резко выпалила я и встала. — Уже помогли. Однако Шиничиро рассмеялся и, поймав меня за руку, дернул обратно. Я снова плюхнулась рядом с ним, но теперь ни о каком уюте и речи не шло. Как отрезало. Снова вспомнилось, как Сано «помог» моей матери, как она теперь боролась за жизнь, как он пытался переложить долг на меня. Вновь накрыла волна отвращения. Я отвернулась в сторону и, вздрогнув, заметила, что за углом, прислонившись плечом к стене, стоит брат Шиничиро и наблюдает за нами. — Это Майки? — спросила я, поспешно добавляя: — Хаккай упоминал, что у вас есть брат. — Угу. Манджиро. Или, как ты сказала, просто Майки. Еще — Эма. Ты знакома с ней? — Нет. — Тогда давайте, девчонки, вы не будете «греть уши» в мужской компании, а пойдете и познакомитесь с Эмой. Уверен, она найдет для вас занятие. — Шиничиро встал, за ним — и я, взглянул на меня с высоты своего роста и улыбнулся. Дыхание перехватило. Было в этой улыбке что-то обреченное. Холодок скользнул по моей спине от мрачных мыслей, но я так и не уловила контекст, упустила, а осадок остался. — Приходи, когда хочешь, Мика-чан, только помни, что ты все еще моя должница, — ласково проговорил Сано и мимолетом скользнул пальцем по моей щеке. Я растерянно перевела взгляд на окна дома. На душе стало так мерзко, так душно, будто это я задумала против семьи Сано плохое, будто это все был мой план. Чувствуя себя связанной по рукам и ногам, я опустила глаза к ладоням. Пальцы мелко дрожали. Курокава сделает им что-то плохое? Но за что? Теперь мне совсем не хотелось знать какие-то важные вещи об этой семье. Больше захотелось узнать о самом Изане. Кто он такой и почему его злит Майки? Только из-за того, что Шиничиро хочет сделать его главой «Черного Дракона»? Это насколько надо быть одиноким психом, насколько уязвленным и обиженным, чтобы пойти против того, кого любишь, как родного брата? У меня в голове не укладывалось, что же Курокава сделает, чтобы переубедить Шиничиро? — Ох, ты здесь? — наконец пришла за мной Шиба, но, заметив мое выражение лица, она напряженно спросила: — Он тебе угрожал? — Нет, — подняла я руки, мигом спохватившись, — ничего такого, Юзуха. Просто задумалась. Шиничиро отправил нас знакомиться с его сестрой, но я считаю, это как-то неловко, — и подойдя к подруге ближе, я шепнула: — Прости, мне пришлось немного приврать. Я сказала, что мы здесь из-за Хаккая. Ты волнуешься за него, вот мы и пришли. Шиба закивала, ничего на это не говоря, а сама посмотрела куда-то мимо меня. Оглянувшись, я вновь заметила Майки. Он не скрывался: топтался поодаль и, пряча руки в карманах длинных шорт, пинал шлепанцами камешки. — Странный такой, — тихо пробормотала я, на что Юзуха рассмеялась, поясняя: — Майки слишком серьезно относится к этим сходкам. Его бесит присутствие девчонок. Идем, не будем надоедать. Познакомимся с Эмой и уедем. А потом как-нибудь позовем ее на обед. Идея была отличной. Мы тихо проскользнули в дом и, возможно, прошли бы мимо кухни незамеченными, однако в дверном проеме вдруг возник дедушка и уставился на нас зоркими темными глазами. — Подруги Эмы? — спросил он хрипло и кашлянул, прочищая горло, но мы ничего не сказали, так как на самом верху лестницы показалась девушка, и дедуля громко проговорил: — Это к тебе, Эма! Могла предупредить, что ждешь подруг, я что-нибудь испек бы. — Но… — растерянная девушка с волосами песочного цвета, низенькая и хрупкая, удивленно захлопала ресницами, после чего слегка смущенно расплылась в улыбке. — Ты же сестра Хаккая-куна? Я незаметно выдохнула. Слава богу, хоть Шибу здесь многие знают. Хотя, судя по ее лицу, она сама шокировала этим. Юзуха-то никого из них не знала, только то, что ей рассказывал брат, а теперь, получалось, что ее каким-то образом видели многие из его друзей. Даже Эма. — Не пугайся, — засмеялась та, ведь Шиба, словно дар речи потеряла. — Твой брат очень тобой гордится и всем показывает фото на телефоне — хвастается твоей красотой. Я впервые за все время общения с Юзухой увидела, как она отчаянно краснеет, и это вызвало у меня улыбку, которую подавить так и не удалось, а пока подруга пребывала в ступоре, я тоже представилась Эме. — Ваташи Мика. Мы с Юзухой подруги. Ты сестра Шиничиро? — И Манджиро, — прибавила девушка, кивнув, — поднимайтесь, поболтаем. Как хорошо, что Эма оказалась отзывчивой девчонкой, и у нас с Шибой не возникло проблем. Как во сне, я поднималась на второй этаж, поглядывая на молчаливую подругу, не верилось, что у нас так легко и беззаботно получилось влиться в эту компанию… В целом, ничего важного узнать за час, проведенный с Эмой, не удалось. Мне стало известно, что Майки младше Изаны на три года — это я отметила мысленно, конечно же, не упоминая о нем вслух, — то есть ему было семнадцать лет. Самой Эме — шестнадцать. Мы с Шибой оказались старше ее на два года. Дальше мы поболтали о школе, о том, что уже чуть больше, чем через неделю, закончатся летние каникулы. Обсудили даже некоторых одноклассников — ничего плохого, просто какие-то забавные моменты, и, в конце концов, покинули дом Сано. Измотанная этими длинными сутками, голодная и в угрюмом настроении, я наконец поднялась по лестнице к квартире Изаны. Ключа на месте не обнаружилось. Толкнув дверь, я убедилась, что та не заперта. Однако в гостиной было мрачновато: свет Курокава не зажег, а на город уже опускались сумерки. Я сняла босоножки, во мраке прошла в ванную, там в корзине для белья оставила грязную одежду из сумки и вернулась в гостиную. Курокава сидел на диване. Откинулся на спинку и не двигался. — Привет, — тихо вымолвила я, вздохнула и направилась было в спальню. — Мика, — позвал Курокава, не давая мне уйти, но так и не продолжил. Его странное состояние выбивало меня из колеи. Я понимала, что внутри него бушует буря, и он не справлялся с этим, поэтому начинал вести себя все более непредсказуемо, но я по-прежнему не хотела разгребать это. Пусть сам борется с собой. Подумав так, я вспылила. Повернулась к нему и спросила с нажимом: — Что, Изана? Что? Он встал. Мое тело обдало волной жара. Сделав назад один небольшой шажок, я тут же мысленно приказала себе стоять на месте. Но времени на подумать мне никто не дал. Курокава быстро, как-то слишком быстро, схватил меня и припал к губам. От этого я впала в ступор. Сумка соскользнула на пол. Сердце, кажется, рухнуло туда же. А через миг сжав футболку на его талии, я тяжело вытолкнула воздух ему в рот. Курокава поймал этот надрывный полустон губами, и словно потерял педаль тормоза. А может, отпустил намеренно. Два шага на меня, и я оказалась у стены. Лопатки уперлись в нее слишком резко, было немного больно, а в животе плавилось железо, скатываясь комком ниже. Мои колени отяжелели. Я задышала, как загнанный зверь, слыша такое же дыхание Курокавы. Меня сводил с ума его запах. Никаких сигарет, только ментол. Он ждал? Готовился? Он все продумал? Это не спонтанно? Это принятое им решение? На все это мне было плевать, но только потому, что я была честна с собой, и мое тело говорило само за себя. Изана напирал, не давая мне увернуться, впрочем, я не намеревалась, и его руки прошлись по моей талии, задирая платье. Пульсация между ног была до того сильной, что мне стало страшно, и едва пальцы Изаны коснулись клитора, я задрожала и упала головой на его плечо. Все внизу свело от удовольствия. Курокава все двигал пальцами и двигал, размазывая влагу, проталкивался дальше, и теперь упирался рукой в стену. Я была близко. Чувствовала накрывающий меня оргазм. Но как только он потянул трусы вниз, я опомнилась и схватила его за руку. — Что ты… делаешь… — прошептала я, но его губы опять накрыли мой рот, и, вдруг подхватив меня под ягодицы, он пнул ногой дверь спальни, быстро туда вошел и опустился вместе со мной на кровать. — Изана. — Не хочешь? — нависая сверху, спросил он, и я видела в этом полумраке, каким был его взгляд. Курокава сгорал. От этого вида у меня свело пальцы на ногах. — Боишься меня? — Нет. — Тогда? — Не знаю. Мы же не… — Ладно, — отрезал он, и я подумала, вот-вот разозлится и уйдет, однако он вдруг развел мои колени, вновь задрал платье и, еще раз поцеловав, стянул с меня трусы. Устроившись между ног, Изана провел ладонями по моим тяжело вздымающимся грудям, подтянул платье еще выше, захватил бюстгальтер, и, проведя языком по соску, осторожно, чуть дрожащими пальцами, толкнулся внутрь. Я задергалась от незнакомых ощущений, но они были настолько острыми, что у меня пересохло в горле. Курокава поглощал каждый мой стон, а потом неожиданно стал медленно перемещаться вниз: целовал живот, пупок, а затем… Искры из глаз. Вот именно так это и было. Комната все больше погружалась во мрак, а мы с Изаной все глубже проваливались в удовольствие. Постыдные сцены скрывала темнота, но от этого было лишь горячее, запретнее, опаснее. Его язык двигался быстро, пальцы проникали внутрь. Я была ужасно мокрой, однако сейчас это меня не беспокоило. Тело горело и требовало разрядки. Влажными пальцами сжав мои дрожащие бедра, Курокава выпрямился, вставая на колени, и я увидела, как он спустил шорты. Резко и быстро проводя по члену рукой, он большим пальцем второй руки кружил по моему клитору, и от этого всего, от его вида, от напористых движений, даже от того, что это был он, я сжалась, вскинула глаза к его лицу, видя, что он тоже смотрит на меня, и… Будто пружина разжалась. Я застонала громко, почти крича, и невольно приподняла бедра. Спустя всего-ничего на мой живот брызнуло семя. Курокава упал на руку, опираясь на нее, и, шумно выдыхая, провел по всей длине еще раз и еще. Я потом наверняка сгорю со стыда, но сейчас мои глаза жадно пожирали его тело. Я смотрела, как он делает это, как наслаждается, как освобождается. Он не причинил мне вреда, не перешел ту черту, после которой я стала бы в его жизни очередной, ведь мы оба не были готовы прийти к чему-то более важному. Между нами зрел вот этот взрыв, он был ощутим, бурлил в воздухе, едва мы пересекались, так что ничего удивительного, но я все еще оставалась невинной, и Курокава не осмелился забрать это. Вот только что-то внутри меня словно надломилось. Я проморгалась, наблюдая за упавшим на кровать Изаной. Он сидел у меня в ногах и вытирал ладонью пот со лба, а я таращилась на него и ужасно хотела спросить… Вот и спросила: — Ты хочешь… со мной встречаться, Изана? Молчание. Холод прошелся по моей коже. Курокава не отреагировал. Только снял футболку, потянулся ко мне, вытер живот и пошел к двери. Я почувствовала, что прямо сейчас разревусь. Зарыдаю в голос. Ненавижу. Ненавижу его. Почему он так хорош? Ненавижу! Не хочу его знать! — Сообщи, когда найдешь новое жилье. Контрольный в голову. Я стиснула зубы. Важно было продержаться хотя бы сейчас, пока он здесь. И как только за ним хлопнула входная дверь, я рухнула на подушку, вжалась в нее лицом и закричала. Почти сорвала связки. Даже в горле саднило, а глаза будто выжгло изнутри. Я влюбилась в него. Так ведь? Я влюбилась в этого безжалостного ублюдка. Боль выворачивала мои внутренности. Я почувствовала себя одним сплошным комком нервов. Ненавижу. Я влюбилась.