Глава 15

      Золотистые солнечные зайчики плясали по стене, а теплый сентябрьский ветер трепал занавески. В первый день нового триместра мало кто хотел учиться, поэтому на переменах коридоры были заполнены галдящими школьниками, которые обсуждали прошедшие каникулы, а на уроках лениво зевали и витали в облаках. Учитель искусства рассказывал о полотнах известных художников, и это действительно было настолько скучно, что я тоже, поддаваясь всеобщему настроение, тихонько прилегла на парту. Слева от меня сидела Юзуха и очень даже внимательно слушала учителя. Меня это позабавило. Я улыбнулась и тотчас же поймала взгляд подруги. — Что? — произнесла она одними губами. — Ничего, — тоже беззвучно ответила я. Наконец прозвенел звонок. Одноклассники зашевелились, радостно засобирались по домам. Со следующей недели нам всем предстояло вернуться к посещению клубов по интересам, но в первые дни нас освободили от этого. — Поедем вместе? — окликнула меня Шиба, когда мы уже толпились на первом этаже у шкафчиков. — Конечно. — Расскажу тебе кое-что, — мрачно сверкнула глазами подруга, пробудив во мне не только любопытство, но и тревогу. Я кивнула, сменила обувь и, закинув сумку на плечо, вышла на улицу. Заходящее солнце побагровело и окрасило все вокруг в приятный оранжево-красный цвет, будто город утонул в раскаленном золоте. Было красиво. Сентябрь был продолжением августа, ничем не отличался — стояла такая же духота. Потянув за галстук школьной формы, я ослабила узел и расстегнула верхнюю пуговицу рубашки. Пока Шиба закопалась в здании, мне захотелось посидеть под деревом, что я и сделала, но только успела расположиться удобнее, как в школьных воротах показался знакомый силуэт. — Мика-чан! Привет! — махнул мне Хаккай, и я, вскочив, поспешила к нему. — Привет, Хаккай-кун, рада встрече, — залепетала взволнованно, потому что после того события, случившегося пару дней назад, никого из ребят не видела. — Слушай, я тебя не поблагодарила за помощь… Вы мне правда очень помогли. — Да мы-то чем? — смущенно потер затылок брат Юзухи и добавил: — Там Курокава постарался. Мы пришли, а он того мужика… Хаккай замолчал, взглянув мимо меня, а я шагнула к нему ближе и напористо переспросила: — Что Изана сделал? Шиба не очень-то охотно заговорил вновь, но голос понизил чуть не до шепота: — Я не знаю, выжил ли тот мужик. Курокава раскрошил ему… лицо. Ты встречаешься с психом, Мика-чан. Это, поверь, не лучший парень в твоей жизни. — Мы не встречаемся… — С кем ты не встречаешься? — уточнила подошедшая к нам Юзуха и, нахмурившись, наехала на брата: — Уже рассказал ей, да? — Мика спросила — я ответил. Не пили меня, онэ-чан. И поехали уже, не зря же я тащился в такую даль. Понимая, что с подругой мы добираться будем порознь, я спокойно ей улыбнулась и собралась было пойти на остановку, но та вдруг сказала: — Отвези Мику, Хаккай, а мне еще нужно в пекарню заскочить. Сама доберусь. Взглянув на парня озадаченно, я воспротивилась, но Юзуха и слушать не хотела, махнула нам рукой и ее как ветром сдуло. — Ладно, — растерянно улыбнулся Хаккай и указал на другую сторону улицы, где в тени дерева стоял его мотоцикл. — Поехали тогда. — Угу. В этом не было ничего такого, просто Юзуха пыталась обо мне заботиться. Она ведь уже знала, что моя мать больна и проходит лечение в Германии, знала и о том, в каких сложных отношениях находимся мы с Курокавой, поэтому, видимо, сопереживала мне. Это было ее правом, я не собиралась прикидываться сильной и, рассказав ей об этих проблемах, ничуть не пожалела — хотела кому-то выговориться, а кроме Шибы у меня никого не было. Мы ехали по улице, что вела прямиком к моему новому дому, когда внезапно разминулись с четверкой парней. Они тут же развернули байки и поехали за нами. У меня со страху сжалось в груди. Верхушка «Черного Дракона» пожаловала ко мне, в два счета вычислив, где я живу, и эта ситуация лишний раз доказывала, что выхода у меня нет совсем. Куда бы я ни бросилась, все равно останусь связана по рукам и ногам долгом матери. Нет, не так… Моим долгом. Теперь я несла ответственность за деньги, которыми воспользовалась и собиралась пользоваться впредь. — Может, увезти тебя отсюда? — спросил Хаккай, оглянувшись на меня, когда мы встали у дома. — Нет, — ответила я и слезла с мотоцикла. — Поезжай. И спасибо. — Но все-таки… Шиба проследил глазами за этой шайкой бандитов, и я повторила грубее: — Уезжай отсюда, Хаккай-кун. Быстро. Поджав губы, он подтолкнул байк ногами, еще раз взглянул на меня и уехал, а уже через секунду ко мне направился Сано Шиничиро, который — я сразу это уловила — был не в духе. Мрачно сверкая черными глазами, он ткнул в зубы сигарету, окинул двор внимательным взглядом и сказал: — Идем внутрь, есть разговор. — Нет, — упрямо ответила я, — говорите здесь. Шиничиро усмехнулся и оглянулся на друзей, что ждали нас у лестницы. Расстояние было небольшим, так что те слышали каждое наше слово, вот и принялись перекидываться фразочками, от которых мне стало еще более неприятно. — Смелости где-то заняла, малявка, — вымолвил Вакаса, садясь на ступеньку. — Ты гляди, и правда, — поддержал его Акаши Такеоми. Только Бенкей оставался безмолвен и неподвижен, как скала. Меня мутило от этих людей. — Детка, ты ничего не поняла, да? — положил Шиничиро руку мне на плечо и, затягиваясь сигаретой, повел к лестнице. Я пыталась вырваться, но это было бесполезно. Он тащил меня за шиворот, при этом отнял сумку и швырнул ее Араши. Тот нашел ключи и вернул сумку мне. Теперь, прижимая ее к груди, я на деревянных ногах поднималась на третий этаж, где была моя квартира, и не могла нормально соображать. — Я же говорил тебе ранее, нельзя со мной спорить, а ты, видимо, не уяснила это. Молчи, хорошо? — более низким голосом попросил Сано, втолкнул меня в квартиру и, войдя следом, сразу же взял стул. Он поставил его посреди комнаты, кивнул мне на диван и повторил: — Молчи. Если будешь кричать, я буду очень груб с тобой. А теперь слушай, Мика. Меня трясло и это было мягко сказано. Сердце, казалось, выпрыгнет через рот. Вытерев влажные ладони о колени, я тем самым обтянула школьную юбку и уставилась Сано в глаза. Будто под гипноз попала, как кролик под взглядом удава. — Ты разрушила мои планы, Ваташи. Я спускал тебе многое: твою дерзость, попытки от меня скрыться, даже то, что ты посмела запудрить мозги одному из моих лучших людей. Я терпеливо ждал, когда ты созреешь и поймешь, что надо бы уже вернуть должок. Но ты сделала с точностью да наоборот. Из-за тебя погибла Кейси. Ты знала, что ее убили этой ночью? — Я побледнела, что стало ответом, и Шиничиро хмыкнул. — Конечно, ты ничего не знала. Видишь, как у тебя все хорошо, Мика-чан. Ходишь в свою школу, приоделась на мои деньги, квартиру арендовала, — Сано прошелся взглядом по комнате, — все наладилось, не так ли? Нет, милая, не так. Тебя выкупили, и теперь люди, убившие Кейси за то, что она подсунула им непослушный «товар», требуют с меня. Я не буду слушать твои оправдания, и если ты до сих пор не поняла, как устроен мой бизнес, я покажу тебе. Шиничиро встал и едва заметно кивнул Вакасе, а сам затих у входной двери. Когда Имауши подошел ко мне, меня уже почти выворачивало наизнанку. Я понимала, что правда стошнит, если он посмеет коснуться меня, и как только тот придавил мое тело к дивану, я едва не потеряла сознание. От адреналина перед глазами заплясали черные мушки. Бенкей держал мои руки над головой, Такеоми схватил за ноги. Я не могла двигаться. Не могла даже закричать, потому что в рот затолкали мой собственный галстук. А Шиничиро, как ни в чем не бывало стоял у двери, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим. Не знаю, как у жертв насилия получается выкручиваться, бороться и даже спасаться. Я же просто лежала бревном, дожидаясь самого ужасного. Вакаса забрался руками под мою юбку, а мои глаза были прикованы к Сано. Не знаю почему, но я не могла отвести от него глаз. Неужели он правда такой? Неужели правда… Имауши не особо торопился, будто нарочно, чтобы я в полной мере прочувствовала то, что сейчас случится. Но я все не могла поверить. Даже когда Вакаса, отодвинув Такеоми, чтобы тот меня отпустил, встал на колени между моих ног; даже когда он расстегнул ширинку штанов; даже когда задрал мою юбку — я не шелохнулась. Эта была отключка, но с открытыми глазами. — Постой. Спокойный, ничуть не дрогнувший голос прозвучал среди этой возни, как гром. Вакаса оглянулся. Шиничиро подошел к дивану и вынул из моего рта галстук. Я ошарашенно смотрела на него, не мигая и ничего не понимая. Все мое тело было подобно вате. Я ничего не чувствовала. Совсем ничего. Мне даже показалось, что я сошла с ума. В буквальном смысле. — Теперь понятно, Мика-чан, что с тобой будет, если ты перейдешь мне дорогу? — отводя от моих щек слипшиеся от слюны пряди волос, мягко спросил Шиничиро. — Тебя постигнет участь твоей матери. Поэтому хорошенько все обдумай и реши для себя, как будешь возвращать долг. Допустим, отдашь счет в мое распоряжение и перекроешь основную сумму, но как же быть с процентами? Так что если не хочешь попасть в бордель, предлагаю альтернативу. Платить по счетам все равно придется, поэтому ты можешь стать чьей-то игрушкой. Личной игрушкой. Кандидаты найдутся. Я даже дам тебе право выбора. Понимаешь, Мика-чан? Я приду снова. Я кивнула, проглатывая ком, что обдирал мне глотку, и когда Вакаса наконец убрал от меня руки, смогла выдохнуть. Они вышли из квартиры один за другим. Я не смогла потянуться за брошенными у дивана трусами, которые успел с меня снять Имауши, только подол юбки обтянула и осталась лежать в той же позе. Глаза были прикованы к потолку. Я пережила шок — уже второй за несколько дней. Моя нервная система давала сбой. Я больше не могла плакать. Вообще больше ничего не могла. Мне совсем не хотелось жить.

***

      То, что в квартиру кто-то вошел, я поняла лишь по тихому звуку закрывшейся двери. Было темно. Я не знала, сколько сейчас времени, но, вероятно, стояла глубокая ночь. — Я звонил несколько раз. Его голос обдал меня холодом. Испуганно подскочив, я попыталась сориентироваться, но вспыхнул свет, и Изана уставился на белье, что лежало на прежнем месте. Распахнутая на груди рубашка и сорванный галстук — Курокава все понял. Потемнев и немного расширив глаза, он посмотрел на меня. — Кто? Пытаясь застегнуть рубашку, я покачала головой. — Не сделали. Только напугали. — Сано? Я не хотела, чтобы он снова полез к ним. И без того с трудом выбиралась из этого дерьма. Из-за разбитого пару дней назад лба теперь частенько болела голова, вот и сейчас, дотронувшись до ссадины, которую не решилась заклеить, чтобы в школе не возникло вопросов — прятала под челкой, — я снова тяжело вздохнула. — Ясно, — отрезал Курокава, понимая, что говорить об этом все же не стану, и развернулся к двери, а я, испугавшись, что он помчится к Шиничиро снова, вскочила. — Нет! Стой! Изана! — Голова закружилась. Я плюхнулась обратно и на этот раз встала медленнее. — Прошу, не уходи. Я не играла роль пострадавшей, голос дрогнул сам по себе, потому что мне было больно, а еще тошнило от голода. Но это сработало. Курокава оглянулся. Он подумал пару секунд, а потом, пройдя мимо меня, сказал: — Какие вещи тебе нужны, говори, я соберу. — Зачем? — не поняла я. — Поедешь со мной. — Да какая разница, Изана? Они отыщут меня где угодно. Шиничиро дал мне время, чтобы я подумала и в итоге выбрала, с кем буду. Он хочет найти для меня… — Будешь со мной. — Мое сердце провалилось в желудок, но тут же все встало на свои места. — Подыграю. Скажу, что мы с тобой уже определились, и ты теперь моя. Звучало ничуть не лучше, чем быть «чьей-то личной игрушкой», однако я не стала докапываться до постановки предложений Курокавы. Сам факт, что он хотел мне помочь, вызывал чувство благодарности. Но… — А взамен? Я снова буду тебе должна? Копаясь в комоде с моим бельем, Изана замер. Это была небольшая заминка, но она говорила о том, что такого вопроса он не ждал. С чего бы это? — Нет. Не будешь. — Бросив пару бюстгальтеров на диван рядом со мной, он пошел к двери. — Собирайся и поживее. Жду на улице. Я откинулась на спинку, закрыв глаза. Меня всю ломало и выкручивало. В эту минуту я еще не понимала, что происходит, но позже, когда мы ехали по ночным улицам, ехали вовсе не в ту квартиру, где проводил время Изана, я вдруг поняла, что у меня жар. Пережитый стресс сказался на организме не самым лучшим образом, и весьма вовремя на одном из поворотов, как только Курокава сбавил скорость, я похлопала его по плечу. Он медленно съехал на обочину, обернулся, а я, повисая на нем, промямлила, что мне очень плохо. Больше ничего. Мое сознание отключилось. Только и запомнила, как сильно меня трясло от холода, будто на улице была зима.

***

      Первым делом я услышала дождь. По ощущениям было понятно, что в помещении открыто окно, потому что по моему лицу то и дело скользил прохладный ветер. Дышать от этого было легко и свободно, но ужасно болела голова. И только я пошевелилась, как с моего лба сползло влажное полотенце. Потянувшись было за ним, я испуганно открыла глаза — кто-то опередил меня. Первые секунды я тупо смотрела в знакомое лицо, а потом вздохнула и расслабилась. — Он сказал тебе? — спросила Юзуху, которая смачивала полотенце в тазу с водой. — Какой сегодня день? Шиба вернулась к кровати и вновь положила полотенце мне на лоб. Стало чуть легче, даже головная боль немного отошла. — Курокава позвонил мне вчера вечером, потому что не знал, что с тобой делать. У тебя была лихорадка. Жар ушел только сегодня. Я заскочила сразу после школы, — поведала подруга, присев на стул у кровати. Она выглядела встревоженной. — Этот идиот отказался вызвать врача. — Не идиот, — улыбнулась я пересохшими губами. — Зачем ему проблемы? Школьница у него дома. — Ты совершеннолетняя. — Ну и что? Он явно не хотел, чтобы кто-то знал, где я нахожусь. Кроме тебя, конечно. — Какого черта ты его защищаешь? — сощурилась Юзуха, а я не придумала, что ответить. — Он поступил неправильно, но все равно спасибо ему за то, что не оставил тебя одну, — нехотя прибавила она, затем встала и, подняв с пола сумку, улыбнулась: — Рада, что ты пришла в себя. Мне пора, Мика, поскорее выздоравливай и возвращайся. Ладно? — Ладно. Спасибо, что пришла. Кстати, как дела у Хаккая? Шиба нахмурилась. — Вот не хотела я поднимать эту тему, но раз ты спросила, объясни, что происходит? Хаккай был весь на нервах, когда вернулся. Почему тебя преследует Сано Шиничиро и его дружки? Что им от тебя нужно? Я отвернулась и посмотрела в приоткрытое окно. Ветер раскачивал верхушки деревьев, а в стекло ударялись сорванные листья и крупные капли дождя. — Я не могу рассказать, прости. Все очень запутанно. — Хорошо, я поняла, но если решишься, буду рада, потому что это все очень странно. Ты не должна водиться с такими взрослыми парнями, к тому же зная, кто они. Но я полагаю, дело в твоей матери. Что ж, не буду давить. Увидимся, Мика. Ах, кстати! Как только вернешься, давай встретимся с Эмой. Она справлялась о твоем здоровье. — Как она узнала об этом? — От меня, — просияла Шиба. — Мы общаемся и в нашей компании не хватает тебя. Так что не прохлаждайся долго, Мика-чан. Я кивнула, проводила подругу взглядом, и когда та скрылась за дверью, наконец смогла присесть. На тумбочке рядом с кроватью стоял графин с водой и стакан. Я утолила жажду, думая, что не зря человек так сильно нуждается в воде — буквально ожила. Мне стало значительно лучше, пусть даже в висках тукало, но, игнорируя это, я огляделась. Это была большая спальня. В сравнении с той комнатушкой в квартире Изаны — королевская спальня, не меньше. Темный ламинат на полу сиял чистотой. Симпатичные коричневые шторы трепетали на ветру, и одна из них задевала спинку бежевого кресла. Рядом было второе такое же, а перед креслами располагался низкий столик. Вдоль стены, напротив кровати, тянулся светлый комод, а левее были раздвижные двери. Валяться в постели, даже если она такая большая и удобная, стало невмоготу. Я откинула одеяло, прислушалась к ощущениям, поняла, что голова не кружится, и выпрямилась. Вот теперь мир покачнулся, но, расставив руки в стороны, я сохранила равновесие, обтянула низ длинной футболки — точно не моей, и двинулась к тем самым раздвижным дверям. За ними оказалась гардеробная. Одежды было немного, но среди аккуратно разложенных футболок и шорт я приметила знакомые цвета, так обожаемые Изаной — белый и немного вещей красного. Оставив гардеробную, уже через минуту я направилась ко второй двери и вышла в коридор. Дом был большим. Запах чайного дерева и лаванды наполнял все пространство. Несмотря на то, что за окном стояла непогода и в коридоре оказалось довольно мрачно, тревоги я не почувствовала. Наоборот, здесь было комфортно. Медленно ступая по прохладному ламинату, я держалась за стену — это на всякий случай, чтобы не упасть, — и скоро добралась до лестницы. В доме стояла полная тишина. Спустившись на первый этаж, я продолжила исследовать этот чудесный дом, глазами выхватывая детали. То, что Курокава жил здесь, а не в той квартире, было очевидно. Например, на диване в гостиной лежали какие-то книги с закладками и, взяв одну из них, на обложке я увидела — «Мастера меча и боевых искусств» Накамуры Кадзумасы. Признаться, не ожидала, что Курокава увлекается темой самураев. Впрочем, что-то в этом было. Он тоже одиночка и следует какому-то своему пути. А еще такой же жестокий и кровожадный. Отложив книгу, я прошлась по всей комнате, оглядела полки. Тут тоже обнаружилось «присутствие» Изаны: пачка сигарет, несколько зажигалок и… цепочка с медальоном. Вот это было неожиданно и странно. Курокава не выглядел верующим. Тогда откуда у него католический медальон? Взяв его в руки, я поняла, что это серебро. На обратной стороне было что-то написано, но точно не на японском, поэтому пришлось отложить, чтобы потом расспросить Изану, и только я так подумала, как хлопнула входная дверь. Планировка была такой, что холл и гостиная, объединенные, сразу же позволяли увидеть вошедшего. Поэтому я так и встала перед Изаной, только руки за спину убрала, словно меня поймали на месте преступления. На миг замерев, парень, который был до нитки промокшим, окинул меня взглядом, затем снял обувь и, шурша крафтовыми пакетами, пошел куда-то мимо лестницы. Не зная, что делать, я осталась там же, и тот вернулся почти сразу, только уже без пакетов и с полотенцем в руках. Он упал на диван, не щадя хорошую обивку, и, вытирая мокрые волосы, уставился на меня в ожидании. — Привет, — смутилась я, прикидывая, достаточно ли длинная на мне футболка — вроде бы да, — и добавила: — Тут это… Шиба недавно была. — Знаю, — кивнул Курокава и повесил полотенце на плечо. — В чем дело? Тебе неловко? — сощурил он глаза, слегка улыбнувшись, и когда прошелся по моим ногам беглым взглядом, я невольно затаила дыхание. — Ты меня переодел? — догадалась я, теперь уже краснея без ограничений, то есть вся. — У меня не было выбора, Мика. Из-за высокой температуры ты была вся в поту. Пришлось отмачивать тебя в воде, а потом переодеть в свои вещи. — В свои… — только теперь я поняла, что на мне какие-то слишком большие и удобные трусы. Невероятно. — Это ужасно, — от прилившей к голове крови меня снова стало мутить. — Это твое «спасибо», полагаю? — Курокава вздохнул. — Слушай, да я видел тебя голой и лапал все твое тело, но только потому, что ты была не в себе и могла тупо утонуть. Я принимал ванну с тобой, Мика, смирись с этим и живи дальше. И кстати, ты очень хорошенькая. Меня буквально затошнило от нервов, но потом я вспомнила, что мы с ним делали в той квартире, и как-то сразу отпустило. Действительно закрыв на стыд глаза, я кивнула и промямлила: — Спасибо, — а потом, чтобы переключить внимание Курокавы на что-нибудь другое, лишь бы только он не смотрел на меня вот так поглощающе глубоко, поинтересовалась: — Откуда у тебя этот медальон? Такой красивый. Изана мгновенно изменился в лице. Встал, подошел ко мне, потянулся к полке и, забрав медальон, открыл верхний ящик тумбы, что была чуть пониже полок, и мне пришлось отойти в сторону. Он спрятал его туда и нехотя сказал: — Нашел на улице… — подумал немного, — когда бродили по улицам с Шиничиро. Он сказал, это хороший знак, и заставил забрать его себе. Чепуха… Ты голодна? Я не ответила. Обхватила руками плечи, покрывшиеся мурашками, и пошла за ним. Отгоняя все мысли о Сано и его приятелях, я буквально насильно воздвигала стену между нами, словно едва не состоявшееся насилие приснилось мне, словно ничего такого не было. Таким был мой способ защитить психику. Я уже подвергалась подобным нападениям, и на этот раз тоже все складывалось так, что мои эмоции будто заледенели. Что ж, это помогало мне чувствовать себя сильной. Уже на кухне ко мне пришло осознание, как на самом деле я голодна. — Я купил куриный бульон и кашу. Тебе надо восстановиться и поскорее свалить в школу. У меня нет времени нянчиться с тобой. — А что потом? Что мне делать дальше? Подтолкнув ко мне стакан с бульоном, Изана ответил: — То, что я говорил: не высовываться. Школа — дом, дом — школа. Шиничиро вряд ли тронет тебя, если узнает, что мы встречаемся. Теперь ты для него будешь «испорченным товаром». Так что советую обналичить счет и отдать эти деньги ему. — Он говорил о процентах. — Пошел он! — процедил Изана, неожиданно вломив кулаком по столу. Я подпрыгнула на месте. — Блять, ублюдок, — прибавил он и, отвернувшись в сторону окна, распахнул его. Закурил и замер спиной ко мне. Я даже по линии плеч могла определить, на какой стадии гнева Курокава сейчас. Вот до чего хорошо довелось изучить его привычки и манеру поведения. — Так и цепляется за твое тело. Он не был таким раньше. Это совсем другой Шиничиро. Теперь я понимаю, почему он не хочет, чтобы во главе «Черного Дракона» стоял я. Ему нужен кто-то послушный. Сукин сын… — Ладно, — шепнула я, отпивая бульона. Он был обжигающе горячим, но эта боль привела меня в чувство. Я улыбнулась, глядя в спину Изаны, который продолжал бесноваться, только теперь уже молча, и проговорила: — Для того, кому плевать на девушку, ты делаешь слишком много. Что происходит, Курокава? Я не могу понять. Он затянулся. Я увидела, как над его головой заклубилось облако дыма, тут же рассеялось, и парень оглянулся на меня. Не просто оглянулся: он встал, прислонившись поясницей к мойке, и улыбнулся. От этой улыбки у меня все свело. Взгляд, до краев переполненный мыслями, которых мне явно не положено было знать, упрямо застыл на моем лице. Изана теребил большим пальцем фильтр сигареты, словно бы над чем-то размышляя, а потом произнес вслух то, от чего мне захотелось провалиться сквозь землю. Это была оглушающая прямота. — Я хочу тебя трахнуть. Секс, понимаешь? Быстрый и медленный, нежный и грубый. Как угодно и где угодно, но как можно больше, пока меня самого не перестанут ебать мысли о тебе. Это сводит с ума и порой мне кажется, что я становлюсь одержимым этой идеей. Но как только вспоминаю, что стану твоим первым… — Курокава моргнул и тяжело вздохнул. — Поешь, как следует, Мика, я буду наверху, — так и не закончив, сам себя оборвал он и, затушил сигарету. Однако прошел мимо меня с улыбкой, странно блеснув глазами, и в этот момент, сгорая, как на ритуальном костре, я испугалась. Кажется, этот парень, казавшийся недосягаемым и чужим, теперь поистине стал запретным плодом. Запретным плодом для него была и я. Мы грозились разрушить друг друга. Безвозвратно.