Глава 16

      Было утро. Я выскочила из комнаты, забрав оттуда сумку с конспектами, и пошла по коридору. А пробегая мимо спальни Изаны, куда дверь была открыта, заметила, как он, по пояс обнаженный, пытается натереть синяк на спине какой-то мазью. Выходило не очень. Несмотря на гибкость и хорошую растяжку, что я хорошо запомнила, уже дважды оказавшись свидетелем его драк, сейчас Курокава не дотягивался до нужного места. Не решившись предложить ему помощь, я тихо прошмыгнула мимо, дошла до лестницы и остановилась. — Вот же… — шепнула, негодуя на свой идиотский характер, и вернулась. — Помочь? Изана зыркнул на меня исподлобья, и даже это пустило по моей коже мурашки, что ужасно раздражало, но потом кивнул. Перехватив тюбик мази, я встала у него за спиной и покачала головой. Это был не синяк — синячище. Выглядело пугающе и к этому было страшно дотронуться. Казалось, любое прикосновение причинит Изане сильную боль. Но из-за того, что я бездействовала, он оглянулся на меня и приподнял брови. — Че застыла? В школу не надо? — Да, точно, — смущенно улыбнулась я, выдавила побольше мази и осторожно коснулась багрово-синей кожи чуть ниже лопаток. Курокава дернулся, а я чуть ли не отпрыгнула от него. Только когда послышался тихий смех, дошло, что это все в шутку. — Идиот, — пробормотала я, теперь надавив на синяк от всей души. — Эй! Эй! Полегче! — возмутился тот, схватив меня за руку. — Спятила? — Но тебе же весело. Тогда в чем проблема? Курокава сохранил серьезное выражение лица, внимательно всматриваясь мне в глаза, снова отвернулся и между нами повисло неловкое молчание. У меня опять горели уши. Каждый раз, когда мы стояли так близко друг к другу, происходило что-то невероятное. Я даже объяснить это не могла. Может, как раз это взрослые люди называют «химией»? Курокава ведь не был качком или супер высоким парнем. Он был стройным, даже худоватым, но от него все равно веяло силой и уверенностью. От каждого движения под смуглой кожей перекатывалась отчеливо выделяющаяся мускулатура, без излишеств, только гибкость и пластичность тонкой талии, только твердость бицепсов, только изящный изгиб спины. Он весь был словно бы соткан из смешения кровей, ведь это являлось очевидным фактом. Совершенно не японский разрез и цвет глаз, не японский волшебный оттенок волос, и вообще сам Изана «не японский». Другой. И натирая ему спину, я думала с горечью и уже привычной тяжестью на сердце, что невозможно было бы его не полюбить. Узнавать Изану равносильно падению в бездну, и сколько будешь лететь, столько будешь восторгаться самим процессом, прекрасно зная, что там, внизу, твоя гибель. Тебя размажет по камням. Этого не избежать. Но ты хочешь любить его. Я хочу любить его. Я люблю его. Резким порывом уткнувшись ему в спину лбом, я проглотила комок, затем бросила мазь на комод у стены и поспешила уйти. Не хотела, чтобы он понял, насколько мне плохо. Настроение было испорчено, но ненадолго. Только я вышла из дома, как увидела Хаккая, который опять о чем-то спорил с сестрой. Они говорили так громко, что я, невольно оглянувшись на окна второго этажа, обреченно вздохнула. Курокава смотрел на них. — Привет, — только успела сказать я, как до нас донесся голос Изаны. — Шиба, когда я просил навестить Мику, не имел в виду притащить всех. Какого хера здесь делает этот сопляк? — Курокава, заткнись! — выкрикнул Хаккай, привстав с мотоцикла. — Скажи мне это в лицо, когда я спущусь. — Вы что, в первом классе? — развела руками Юзуха и бросила в сторону Изаны. — Хватит беситься! Мика не встречается с моим братом, понял? Но лучше бы, конечно, встречалась с ним, чем с тобой. — А потом взглянула на Хаккая. — Спасибо. Подвез — уезжай. — Супер. Я твой слуга, что ли? — проворчал тот, метнул в сторону Курокавы презрительный взгляд и, нарочно прогазовав, сорвался с места. — Боже, это просто смешно, — вздохнула Юзуха и потащила меня подальше от дома, чтобы скрыться с глаз Курокавы. — Он всегда такой раздраженный? Я ведь просто опаздывала, вот и подняла Хаккая с утра пораньше, чтобы успеть перехватить тебя. А этот твой… псих чертов. — Почему ты называешь его «моим»? — без особой радости спросила я. — Нас ничего не связывает. — Ну… ты как бы опять живешь с ним. Вот я и подумала… — Слушай, Юзуха, все очень плохо. Понимаешь? До того плохо, что я не понимаю, как мне быть. Его могут убить, меня могут отправить обслуживать какого-нибудь ублюдка. Выхода нет, Юзуха, я не знаю, что делать. Изана утверждает, что они меня не тронут, но я знаю, это не так. Я очень устала, мой организм дал сбой, я вообще ужасно вымоталась. Даже учиться нормально не могу. Ничего не хочу. Легла бы и лежала, пока не умру, — выпалив это все, я опустила голову. Мое дыхание сбилось. Руки дрожали, а по спине потекла капелька пота. — Прости… Ошарашенная Юзуха несколько секунд стояла молча, а потом вдруг порывисто меня обняла и сказала решительным тоном: — Я скажу тебе кое-что, и думаю, это поможет в дальнейшем. Не только Курокава ополчился на «Черного Дракона», Мика-чан… — Ты знала? — задохнулась я, испугавшись, что каким-то образом выдала секреты Изаны. — Конечно. Ты забыла, кто мой старший брат? У них там начинаются такие войны, что нам лучше не совать в это нос. Но ты должна знать, что все куда серьезнее, поэтому Изана не остался один против всех. Да, он, как сказал Хаккай, действительно одиночка, но его цели и цели Тайджу схожи. Есть и другие желающие уничтожить бизнес Шиничиро. Я знаю много, Мика, но сама не встреваю и тебе не советую. Все случится на Рождество. Просто знай и береги себя. Скоро не будет никакого «Черного Дракона». Почему-то от ее слов мое сердце сковал холод. А что если все погибнут? Все. И Курокава тоже. — Так. А теперь берем себя в руки и бежим на станцию. Нам влетит за опоздание. — Да… — вяло согласилась я, а сама задумалась о том, что узнала. Это было очень много. Знали ли об этом Изана?

***

— Мика-чан! Я так рада, что ты снова в строю! — воскликнула Эма, доброжелательно улыбаясь. Получасом ранее мы с Шибой пришли в кафе, где она и Сано условились встретиться, и теперь обменивались любезностями и потягивали сладкие напитки. После трудного учебного дня, а еще после клуба по интересам — мы с Юзухой посещали волейбольную секцию — нам обеим требовалось побольше глюкозы. С раскрасневшимися после недавней тренировки лицами, мы отвечали на вопросы, которыми нас осыпала Эма, и когда та спросила, какую позицию я занимаю в волейболе, отвечать мне было очень неловко. — Либеро. — Да, мы обе либеро. Рост. Сама понимаешь, — прокомментировала Шиба. — Ага, только у меня чаще это заканчивается растяжениями и на тренировках меня почти не бывает, — проворчала я. — Тренер не понимает, зачем я вообще пошла в этот вид спорта. Я тоже не понимаю. Сано заливисто рассмеялась. На ее фоне я выглядела, как угрюмый комок нервов, на самом же деле мне хотелось поскорее вернуться домой… Домой к Изане. — Ты забавная, — сказала она, радостно сверкая глазами. — Была бы у меня сестра, — добавила вдруг, и я зацепилась за это. — Братья же — тоже хорошо. Разве нет? Твои защитники. Эма как-то сразу погрустнела и отвела глаза. Мы с Юзухой незаметно переглянулись. Что-то было не так. — Прости, если это неподходящая тема для обсуждения, — вымолвила я, но Эма покачала головой и, вздохнув, ответила: — Не в этом дело. Просто… их увлечения… — Я напряженно смотрела на нее, предполагая, что прямо сейчас она скажет что-то о Шиничиро. Это действительно было так, Эма упомянула его, но совсем в другом ключе. — Шини-чан всегда торчит в гараже, а если не там, то уезжает с друзьями в автомастерскую. Он не расстается с мотоциклами. Даже для Майки собрал один. Дедушка считает, что это вполне мужское занятие, но мне грустно. Шиничиро уже двадцать восемь… — Думаешь, ему пора жениться? — подтолкнула Юзуха Эму к продолжению разговора. — У него разве кто-то есть? Тут Сано неожиданно серьезно уставилась на Шибу и даже нахмурилась. Мне она казалась эфемерным созданием, нежной и ранимой девушкой, но взгляд у нее стал таким суровым, что это оказалось очень неожиданным. Однако в ее лице я не видела ни единой схожей черты с братьями, хотя те между собой были очень похожи. Даже в лице их деда угадывались те же черты, и если предположить, как он выглядел в молодости, уверена, сходство было бы очевидным. Но Эма… Они не родные, не так ли? — Да никого у Шиничиро нет, — недовольно произнесла она, — от него все девушки шарахаются. Он же добряк и глупый при этом. Я чуть напитком не подавилась. Шиничиро — добряк? Какие же «розовые очки» надел на Эму ее старший братец, что она не видела, какой он на самом деле. Но ведь Майки наверняка обо всем знает. Значит, они оберегают сестру. — А блондинчик что? — не унималась Шиба. — Хорошенький. Он тоже не интересуется девчонками? — Манджиро? — опять рассмеялась Сано. — Такой же, как Шиничиро — ходит за ним, при этом совсем никого не слушается. Манджиро думает, что сможет собрать свою банду. Такой бред. Я не воспринимаю это всерьез. Юзуха вздохнула и буркнула: — Если бы я так отзывалась о своих братьях… Эма заинтересовалась и переключила внимание на нее. Они стали обмениваться историями о своих братьях, а я продолжала варить в уме всю информацию, которую удалось почерпнуть из этой встречи. Теперь меня не заботило, как я могла выглядеть в глазах Эмы, узнай она, с какой целью мы видимся, просто хотелось вырваться из замкнутого круга, где я застряла. Кафе мы покинули, когда уже совсем стемнело. Сано убежала на станцию. К слову, говоря, стильная девушка, в хорошей одежде и с качественным легким макияжем. От нее остался лишь тонкий шлейф духов, а мы с Шибой, две девчонки в школьной форме, на фоне Эмы казались совсем еще юными. Смешно, если учесть, что та младше нас. К дому я добралась спустя минут сорок: пока заскочила в кондитерскую, пока в книжном купила нужный мне для учебы справочник, пока доплелась по переулку до калитки с номером «153». В общем, задержалась допоздна. А еще надо было сидеть над домашним заданием. У калитки стоял мотоцикл. Поэтому в дом я вошла с недовольной миной, сразу понимая, что приехал Какучо. Сейчас точно начнет бубнить на меня или, как вариант, станет сверлить неприветливым взглядом. Однако же никто и внимания на меня не обратил. Я тихо прошла к лестнице, поднялась в комнату. В ванной помыла руки и сразу села за домашку. Даже форму не сняла. Уже и без того было почти одиннадцать, я хотела управиться за пару часов. Согнувшись над конспектами и книгами, я усердно трудилась, когда где-то через час в комнату вошли. — Я занята, — не поднимая головы, сказала Изане, ведь краем глаза увидела, что это именно он, и продолжила писать. Но он не вышел. Сел на кровать. Выразительно вздохнув, я отложила карандаш и повернулась к нему. — Чего тебе? — Почему так поздно вернулась? — выдал он, чем удивил меня, а пора бы уже не удивляться. — Точно. «Твой дом — твои правила». Совсем забыла. Извини, Курокава, я выполняла твое поручение. — Какое? — У тебя память отшибло? Я встречалась с Эмой. Почему Изана выглядел так странно, вернее, вел себя странно, я не знала, но от его спокойствия и пристального взгляда мне становилось только хуже. Я потела и напрягала все мышцы, как если бы на меня смотрел хищник. Глупо, знаю, ведь Курокава не был «хищником» для меня, но выглядел в этот момент как раз так. — И что ты выяснила? — Ты знал, что Шиба Тайджу на Рождество планирует напасть на Шиничиро и его банду. Изана сглотнул и кивнул. — Знаю, но то, что на Рождество, слышу впервые. — Чудесно. Видишь, я не бесполезная. — Я не называл тебя бесполезной. Отвернувшись от него, я попыталась этим прервать наш диалог, но Изана решил иначе. Он встал и подошел ко мне. Перебирая мои тетради, он изучал то, что я написала, и молчал. Я же пялилась на него. Тогда он, переведя взгляд на меня, наклонился. Окаменев и вылупив глаза, я разомкнула губы, а Курокава, дотянувшись до карандаша, что откатился на другой край стола, вернул его мне. — Заканчивай, — дернул он уголком губ, — в холодильнике есть хавчик. Найди что-нибудь для себя. С бешено колотящимся сердцем я осталась в комнате одна и изумленно обхватила голову руками. Какой же ужас. Да ведь он нарочно играет со мной. Придурок долбанный. Проверяет реакцию, ощупывает глазами, присматривается. Чем же тогда не хищник? Меня от этого открытия всю встряхнуло. Я с трудом закончила задание, переоделась и пошла чего-нибудь перекусить. Курокава, к сожалению, сидел в гостиной и вместе с Хитто резался в игру. На экране телевизора я увидела, как два персонажа бьют друга друга, брызжа кровью. Наложив себе полную тарелку перекуса, спустя минут десять я уже шла обратно, как вдруг Изана, не отрываясь от игры, сказал: — Иди сюда. Меня раздражал его тон. Ладно, когда он разговаривал так со мной наедине, черт с ним, привыкла уже, но при Какучо… — Не хочу. Я поднялась до середины лестницы, когда на этот раз заговорил друг Изаны. — Мика-чан, подойди, пожалуйста, и прости его. Он не умеет общаться с девушками. Это внезапное дружелюбие парня, которому я точно не нравлюсь, напрягало, однако стало любопытно, чего же они хотят. Как по команде рассевшись по разным краям дивана, они предложили мне сесть между ними. Я поставила тарелку на колени и начала спокойно есть. Вскоре наблюдать за игрой стало очень интересно. На некоторых моментах я даже нетерпеливо ерзала, пока, в конце концов, проигравший Какучо — до этого всегда проигрывал Изана — не протянул мне джойстик. — Попробуй ты, а я за пивком. — Может, лучше молока? — бросила я в спину Хитто, и тот, оглянувшись, ответил: — Не волнуйся, ему я пить не дам, — ткнул пальцем в сторону Курокавы. Я покосилась на того, едва мы остались одни, и приметила, что сегодня он собрал волосы. Завязал их резинкой низко на затылке. Никогда не видела его с такой прической. Все равно одна прядь выбилась и падала на глаза, но даже эта неряшливость шла Изане. — Будешь? — спросил он, заметив, как я на него пялюсь. — Давай сыграем. — Я не умею. — Я всему тебя научу, — усмехнулся он, заставляя меня отвернуться. — Давай же, трусишка, покажи, что умеешь, — понизил голос, а я простонала: — Да хватит уже. Ведешь себя… Как… Попробую. Перехватив джойстик удобнее, я забралась на диван и скрестила ноги. Ничего не понимая, стала тыкать на кнопки — проверяла, что и как работает, — пока Изана все это время наблюдал за моими действиями. В итоге он отнял джойстик и стал объяснять, куда нажимать и как будет вести себя персонаж. Наконец мы начали играть. Честно, я давила на все подряд, просто наугад, лишь бы тыкать, и, разумеется, победу одержал Курокава. Иначе и быть не могло. Но азарт был пойман, мне захотелось еще и еще. То, что на нас сидит и таращится Какучо, я увидела только тогда, когда мой персонаж нанес персонажу Изаны комбо ударов. Я подскочила от радости на месте и толкнула того в плечо, тогда и перехватила взгляд Хитто, что сидел на подлокотнике дивана. Смутившись под его пристальным взглядом, я отвела глаза, поиграла еще немного и вскоре сказала, что мне пора ложиться. Изана назвал меня трусихой, а Какучо вовсе промолчал. Я поплелась наверх. Праздно проводить время с Курокавой оказалось довольно приятно. Ни грубостей, ни наездов. Обычные шутки и тепло его плеча, которым он прижимался к моему. Это был действительно хороший момент. Он точно отложится в моей памяти. Курокава поднялся к себе около половины третьего. Я слышала, потому что никак не могла уснуть. Сначала снизу доносились голоса и смех, потом стало тихо, а затем за дверью комнаты, выделенной для меня, раздались шаги. Я даже дыхание задержала, думала, он зайдет ко мне, ведь замкá на двери у меня не было, однако Изана не зашел. Я знала, он за стеной, прямо за этой стеной, к которой было прижато изголовье кровати — совсем рядом, но так далеко. Это начинало походить на самоистязание. Ну зачем я так страдала по нему? Почему именно он? Неужто нельзя было в качестве первой любви выбрать кого-то более подходящего, с нормальным характером и по возрасту? Но это был Курокава Изана — самый худший из возможных вариантов. — Не спишь? — вдруг прозвучал его голос совсем рядом с кроватью, и я, которая имела привычку даже в жару накрываться едва ли не с головой, подскочила на месте. — Понятно, уже нет. Я хотел сказать… — Курокава стоял, спрятав руки в карманах шорт, и я хорошо видела его лицо, несмотря даже на то, что в комнате царил мрак. — Что? — стараясь скрыть испуг, шепнула я. Забавно. Мы были одни, а мне хотелось говорить как можно тише, словно нас могли услышать. Но я никак не думала, что Курокава скажет мне такое… — Твоя мать умерла. — Мне показалось, над головой раздался треск. Это как если бы по небу прошла огромная трещина. Я застыла подобно каменной статуе. — Покончила с собой. — Изана вздохнул. — Мне позвонили часа полтора назад. — Тебе… — вяло произнесла я, глядя перед собой. — Да, мне. Я попросил, чтобы в этом случае звонили только мне. — Молчание. — Ты… как? Надо что-нибудь? — Выйди. Я легла, отвернувшись от него, и пальцами сжала подушку. Еще секунда и взорвусь. — Прошу, выйди. Однако матрас прогнулся. Теплая рука коснулась моего плеча. — Ну… хочешь, пореви, — улегшись у меня за спиной, пробормотал Курокава, а я не проявила ни капли эмоций. Информация не была усвоена. Она просто не уложилась в моей голове. Я не верила. Категорически отвергала услышанное. Моя мама? Самоубийца? Нет, такого не может быть. — Она не справилась, Мика, — добил Изана, буквально поставил точку в предложении, которое я начала произносить у себя в мыслях. — Элика не выдержала ад, через который ей пришлось идти. Я знаю, что ты появилась на свет из насилия, которое над ней совершил тот ублюдок. Она попросила найти его. — Изана хмыкнул. Я не могла слушать его сейчас. Но то, что он сказал потом, уничтожило во мне все живое. — Как думаешь, почему я выбрал для твоей матери Германию? Осознание накатило внезапно. Я вжалась в подушку еще сильнее. — Все верно, твой биологический отец оттуда. Элика попросила меня об одном одолжении… А ведь он живет и купается в богатстве. У него дочь. Жена. Как замечательно, правда? А ты, брошенная, лежишь в постели с парнем, который ничем не лучше твоего отца. Иронично. Но ты не бойся, Мика, скоро он лишится всего. Это было частью нашей с Эликой сделки. Я разрушу все, что принесло тебе боль. Его рука придавила меня с такой силой, что я не смогла нормально вдохнуть. До крови кусая губы и язык, я лежала и не шевелилась. Теперь мне все стало ясно. Изана не мог питать ко мне теплых чувств. Он проецировал все, что когда-то случилось с ним, на меня. Поэтому стремился спасти меня, помочь, ведь таким образом он словно бы спасал самого себя. Одиночка, никому не нужный человек, выросший в детдоме, которого предал тот, кого он считал почти братом, такой же отчаявшийся, как я, такой же разбитый и озлобленный на этот мир. Он сжимал меня руками, не давая вырваться, а я выла в подушку, и ничто больше меня не сдерживало. Я рыдала не из жалости к себе, даже не из-за мамы, а просто от несправедливости, казалось, как будто мой рассудок помутился. — Плачь, Мика, — бормотал Курокава, осторожно касаясь моего плеча сухими губами. — Ничего не бойся. Никто не причинит тебе вреда, обещаю. Ты со мной, значит, все будет в порядке. Я убью всех, — повторял он, как заведенный. — Убью каждого из них. Отомщу всем, клянусь… И это уже было не обо мне. Курокава говорил о себе. О боли, которая мучила его. А я, уснув только под самое утро, увидела сон, переполненный тревогой, но и забытым теплом. Солнечный день, знакомый дом, где я жила с мамой до появления Тетсу, и ее красивое лицо. Я помнила, как сияли ее волосы на солнце. Этот сон принес мне столько боли, что проснулась я сама не своя и уже абсолютно одинокая. У меня больше никого не было. Однако рядом раздавалось тихое дыхание. Светловолосый ангел с трепещущими во сне ресницами все еще держал меня за талию. Ангел с дьявольскими планами. «Я люблю тебя», — произнес мой внутренний голос, в то время, как заплывшие после слез и бессонной ночи глаза жадно поглощали его черты. — Я умру без тебя, — вырвалось вслух. Изана открыл глаза. Я тут же захотела умереть.