Глава 27

Это было неожиданно — Курокава меня не замечал. После той ночи, когда я получила от него подарок, он просто забыл о моем существовании. Слабо верилось в то, что этот безумный человек решил оставить меня в покое, поэтому я не расслаблялась. — Как же у тебя хорошо-о-о, — протянула Юзуха голосом, переполненным удовольствием, и раскинулась на моей кровати звездочкой. — Я жила бы с тобой. Улыбнувшись на ее слова, я продолжила помешивать лапшу, что бурлила в кастрюльке. — Нет, ну а чем плохо? — продолжила рассуждать подруга. — Миленькая, добрая, еще и готовишь хорошо. — Это все применимо и к тебе, Юзуха. — Уже нет, — ответила она неожиданно мрачно, и я оглянулась. — Мика, я не могу «спрыгнуть». — Мы замолчали. Я понимала, о чем она говорит, но поддерживать ее в этом совсем не хотелось. — Это будет предательством, понимаешь? Я перестану саму себя уважать. Конечно, Хаккай ничего не скажет, даже обрадуется, если я уйду из Тосвы, но… не могу. — Мне казалось, ты все-таки передумаешь. — Поставив кастрюлю с раменом на столик у дивана, я вернулась к плите. Там на сковородке томился омлет. — Но, знаешь, не хочу что-то тебе советовать. Мне сложно понять это ваше стремление к войне. Ради чего? Ну завоюет Майки территории, а потом что? Станет главой более серьезной группировки? В наше-то время? Это было актуально в прошлом, в нулевых, когда подобные банды были в тренде. А сейчас… Бред, да и только. Шиба молчала. То ли была со мной согласна, то ли, напротив, не хотела принимать такую точку зрения, но разговор был прерван внезапным стуком, доносящимся до нас откуда-то снизу. — Что это? — спросила подруга, зачерпнув половником горячего бульона. — Не обращай внимания… Однако это было сложно. Внизу происходило что-то не совсем понятное: прозвучал женский голос, визгливый, истеричный, а за ним вновь последовал грохот. Мы обе догадались, что какая-то девушка стучит в дверь Курокавы, причем она выкрикивала его имя, приправляя потоком нецензурщины. — Вау… — шепнула Шиба, вздернув брови. — А он не меняется, да? Как был кобелем, так и остался. — Мне все равно, — пожала я плечами, продолжая есть, хотя на сердце стало невыносимо тяжело. Это была моя проблема, что я реагирую именно так. Курокава — не мой парень, мы не вместе, и пусть он угрожал, что убьет моего ухажера, я не особо переживала, ведь ухажера у меня и не было. — Да, блин, у нее там припадок или что? Поговорю с ней, — возмутилась Юзуха и встала, но я опередила ее. — Сиди, — и направилась к двери сама. Девушка с темными волосами, красивым макияжем и в классическом пальто, небрежно распахнутым, заметила меня и тут же спросила: — Где он? Не знаешь? — Нет. Но ты не могла бы не шуметь? — Честное слово, я еле сдержалась, чтобы не сказать ей что-то вроде «заткнись», и, видимо, мое выражение лица говорило само за себя, потому что девица вдруг сощурилась. — Спасибо, — прибавила я, собираясь вернуться в квартиру, как вдруг она двинулась ко мне. — А ты… — задумчиво пробормотала девушка, вставая ровно передо мной, и ее темные глаза наполнились ненавистью. Я устало вздохнула. — Ты Мика? Да, я определенно права. Так вот какая ты, — скривила она губы, окинув меня презрительным взглядом. — Ну и что он в тебе нашел, раз так зациклился? — Полагаю то, чего нет в тебе, — вырвалось у меня, и я пожалела об этом в тот же миг, поскольку девушка вдруг схватила меня за волосы. Шиба подскочила к ней пулей. Успела вцепиться в ее руку, ту самую, которой незнакомка мертвой хваткой держала меня за волосы, когда внезапно второе ее запястье перехватил из-за спины появившийся Курокава. Девушка закричала от боли и сразу же меня отпустила. Упав на колени, потому что Изана не выпустил ее, а, наоборот, заломил руку еще выше, что грозило вывихом плеча, незнакомка завыла. — Отпусти… отпусти… я все поняла… отпусти… — запричитала она, и я растерянно уставилась Изане в лицо. Этот момент было сложно забыть. Остекленевший взгляд был направлен мне в глаза. Изана молчал и удерживал обидчицу, совершенно не напрягаясь, и казался отрешенным, будто бы мыслями пребывал в другом месте. — Ты не пострадала? — сбивая меня с толку, спросил он спустя несколько минут. Шиба, что стояла за мной и держала за руку, тихо вздохнула. Думаю, она была ошарашена не меньше. — Все в порядке. Отпусти уже, — попросила я, и тот, подержав девушку в таком положении еще немного, в конце концов, ослабил хватку, но лишь для того, чтобы наклониться и четко произнести: — Ты не должна прикасаться к ней, понимаешь? Никто не должен трогать эту девушку. В следующий раз я не буду таким терпеливым, — и наконец отпустил ее. Та, красная от напряжения и боли, села на верхнюю ступеньку, а потом проныла: — Почему ты не отвечаешь на звонки? Я тебя ждала, а ты так и не пришел. Сам говорил, что придешь… — Я сказал, «возможно, приду», — прислонившись спиной к стене, Изана достал из кармана шорт пачку сигарет. — Сволочь… — прошипела девушка и встала. — Это из-за нее? Наблюдать за этой сценой было премерзко, но мои ноги словно приросли к полу, причем та же ситуация была с Шибой — мы обе не могли двинуться с места, — и даже когда разъяренная девушка замахнулась на Курокаву, я не отвернулась. Однако удара не последовало. Изана не сводил с нее глаз. Этот холодный взгляд остудил пыл расстроенной девушки. Опустив руку, она добавила едким тоном: — Не зря все-таки говорят, что ты худший из всех. Самый настоящий ублюдок. Изана кивнул, а девушка поспешила к выходу, однако его слова, брошенные ей в спину, точно услышала, и судя по реакции, это напугало ее. — Скажи спасибо, что я не свернул тебе шею. Хорошо, наверное, быть стукачкой. — Девушка медленно обернулась и побледнев сжала одежду на груди. — Ты же не думала, что я ничего не узнаю? Трахаться с одним из Тосвы и докладывать о моих планах — умно-умно. — Щелкнула зажигалка. Курокава выдохнул дым. — У тебя есть полминуты, чтобы съебаться отсюда и больше не показываться мне на глаза. Девушка сразу же выбежала из здания. Взгляд Курокавы переместился на Шибу. — Это моя территория, — обозначил он. — Не приходи сюда, если не хочешь попасть в больницу во второй раз. Мы с Юзухой остались одни. Прежде чем шелохнулись, обе простояли на том же месте еще с минуту, не меньше, и только потом, когда оказались за плотно закрытой дверью, смогли выдохнуть. — Мика-чан, скажи, как ты с ним встречалась? Я просто хочу понять, что тобой двигало. Он ведь жуткий. Шиба развела руками и села на диван. А я, задумавшись над ее словами, попробовала понять — действительно, почему так вышло, что мы с Изаной сблизились. — Может, это потому, что он… одинокий? — озвучила я глупость и сама же горько усмехнулась, а потом, закрыв лицо ладонями, пробормотала: — Я все еще люблю его. Он отвратительный. — Или просто веришь, что сможешь его изменить? — погладила меня по плечу подруга. — Я тебя не виню. Единственное, что в нем привлекает, это внешность. Но больше… — Ты его не знаешь. Я обидела его, Юзуха. Похоже, достучаться уже не выйдет. — Обидела? Но ведь он сам вел себя, как мудак. — Да, ты права. Однако ушла я, потому что хотела опередить его. Как считаешь, поступила правильно? А что если бы Изана не бросил меня и у нас действительно получилось? Я не проверила это, а просто ушла, бросила его. Это подло. — О-ох, Мика, — покачала головой подруга. — Мне очень жаль, что ты такая добрая. Ты защитила себя от будущей боли, милая, вот и ушла от того, кто вел себя плохо. Ты ведь против банд, кровопролития, смертей, как любой нормальный человек, а Курокава… Не тот случай, который можно исправить. Согласна, этот парень совершенно одинокий. Его прошлое, насколько мне известно, было ужасным, и все же Изана сам развязал себе руки, ты так не думаешь? Я кивнула. — Думаю, мы оба ужасно напуганные жизнью, — заключила и взглянула на кастрюльку с лапшой. — Черт… разбухла, — грустно подметила я, и Шиба засмеялась. — Ерунда. Мне все равно пора. Рада была повидаться. А как будешь свободна, приезжай ко мне. Хаккай, между прочим, не вылезает из моей новой квартирки. — Ладно, приеду. К счастью, Юзуха выглядела неплохо. Синяк под глазом почти рассосался, оставив после себя лишь желтоватый след, переносица, все еще заклеенная пластырем, тоже казалась более или менее нормальной — кость вправили, — поэтому я тихо радовалась за восстановление подруги. Надежда на то, что она перестанет соваться в драки, умерла, но я не отчаивалась. Хотелось верить, что рано или поздно ей надоест, и она бросит Тосву. После скандала на лестничной площадке в доме стояла полная тишина. Я отдыхала. Проще говоря, бездельничала до самой ночи, и отдыхала бы дальше, не случись кое-что еще… Стук в дверь вырвал меня из дремоты. Я открыла глаза и села. — Кто там? — бросила сипло. — Я. Открой. Не понимая, что Курокаве понадобилось от меня в такой час — в половине двенадцатого ночи, — я встала. К тому же его голос прозвучал как-то странно. Сдавленно, тяжело. Боясь, что он пьян, я подошла к двери, но не открыла. Уточнила: — Скажи честно, ты не пил? — Не пил. Открывай, Мика. Это невольно напомнило мне о прошлом, когда Изана вот так ломился в свою же спальню, где я от него пряталась в надежде на покой. — Ладно… — шепнула я себе и отперла замок. Выглянув в щель, застыла. За букетом цветов самого Курокавы видно не было — только макушка выглядывала, но когда он, надавив на дверь, чтобы открыть ее шире, передал цветы мне, я напряженно отшатнулась. Мало того что сам букет был мокрым от воды, так еще ладони вдруг стали неприятно липкими. Кровь. Обе мои руки были в крови. А передо мной стоял Изана с глубокими ссадинами на лице. На красном плаще были видны темные пятна — текло по скуле, подбородку и капало на одежду. Привалившись поясницей к перилам, Курокава сунул в зубы сигарету, и я увидела, как сильно счесаны у него костяшки. — Ты… ты что… дрался за букет с продавцом? — нервно вырвалось у меня, и он засмеялся. Меня от этого бросило в жар. Смех Изаны был чистым, мальчишеским и таким ярким, что мое сердце сжалось. — Что произошло? — добавила я тихо. — Ничего, — пожал тот плечами. От его взгляда, как теперь случалось всегда, мне стало нехорошо. Глубокий взгляд, без презрения, обвинений и намека на злость. Только тоска, вселенская и беспросветная. — Ничего такого, что могло бы тебя тронуть, Мика. — Надо остановить кровь, — проговорила я, пройдя в комнату, там положила перемазанный кровью букет на стол и обернулась. — Давай помо… Поцелуй выбил из меня весь дух. Мне правда показалось, душа вышла из тела. Солоноватый вкус крови обжег язык. Дымящаяся сигарета пронеслась у моего лица, а затем, упав на мокрый букет, зашипела. Я только сейчас поняла, что волосы Изаны влажные, а кожа пахнет дождем. Его пальцы, когда он пытался ими зарыться в мои волосы, дрожали. Пряди тут же неприятно прилипли к его рукам. Меня мутило. Нет, не из-за неприязни, ничего такого я не почувствовала. Мутило от эмоций, что сдавили живот, и от адреналина. Курокава целовал меня требовательно. Он не мог иначе. Даже если был переполнен жаром и неутолимой жаждой, что ощущалась в каждом его движении, все равно слишком давил на меня. Как будто хотел, чтобы все разрешилось тут же, прямо сейчас, чтобы как-то сдвинулось с мертвой точки, и мы перестали причинять друг другу боль, смирились с тем, что у нас есть, и остались вместе. Но… Всегда в каждой истории есть вот это «но», которое не дает продолжить… — Как-то паршиво… — отодвинувшись спустя долгое время, произнес Курокава и коснулся пальцами ссадины над бровью. Я поняла, что ему стало хуже, поэтому, на время забыв об обидах, подтолкнула к дивану. Он сел туда покорно и сразу, откинувшись на спинку, закрыл глаза. — Эй, даже не думай, — пошлепала его по щекам я, — если у тебя сотрясение, лучше не рисковать. Не спи, ладно? Я помогу. Изана не ответил. Лишь сонно моргнул, и пока я метнулась в ванную за аптечкой, снял плащ и ботинки. Он улегся на диван и, игнорируя просьбу не спать, засопел. Так что обрабатывать рану пришлось ему спящему. — Больно. — Его хриплый голос прозвучал внезапно. Думала, он и не почувствовал прикосновения, однако пальцы сомкнулись на моем запястье, и через миг аметистовые глаза Изаны, подернутые пеленой, вперились в браслет. — Хм… не выбросила, — прибавил он, проведя подушечкой большого пальца по сердечку. — Неожиданно. — Ты ведь наверняка потратил на него немало денег, — заметила я, заклеивая ссадину пластырем. — Когда ты стащила у меня наличные, не беспокоилась на этот счет, не так ли? — усмехнулся Курокава, и я не смогла подавить ответную улыбку. — Ты же простил мне это. Напрасно. Все было напрасно. Особенно слово «простил». При нем нельзя было его говорить. Это работало, как триггер. Так я подумала, когда заметила изменившийся взгляд Изаны. Однако он не оттолкнул меня и руку тоже не отпустил. — Ты верила тогда каждому моему слову, правда? — Нахмурившись я качнула головой. Не поняла, что он имеет в виду. — Ты верила, что я брошу тебя. Наверное, сейчас мне стоит сказать что-то вроде: «Прости, Мика-чан, я не смог признать, что ты чем-то меня зацепила». Но я не могу. Не могу, потому что ты забыла самое главное, о чем я тебе тогда сказал. Говорил это не раз. Предчувствуя нечто важное, я, затаившись, слушала. — У меня не было того, чего ты хотела, Мика. Я не дал бы тебе спокойной любви. Когда растешь в звериных условиях, сам становишься таким. Мы с тобой разные… Ты совсем об этом забыла, правда? — улыбнулся он, до странного ласково проведя рукой по моей щеке. — Тогда почему угрожаешь убить любого, кто ко мне приблизится? Как мне тебя понимать? — опустив голову, выдавила я и села на пол у дивана. — Если не с тобой, то ни с кем? Почему? Теплые и шершавые от засохшей крови ладони обхватили меня со спины. Легли на горло, но не сдавили. Курокава прижался губами к моей щеке и произнес: — Умоляю, не заставляй меня говорить это вслух. Ты знаешь почему. Это просто слова, понимаешь? Их может произнести каждый. Я хотел увидеть твои чувства через действия, и ты делала для этого все, но сама поставила точку. Тогда что тебя сейчас удивляет, Мика? Я буквально схожу с ума, как сильно хочу тебя. Но ты отказалась от нас. Поэтому не вини меня за ревность и злость. Я не отступлю. Сказав это все, он встал и пошел к двери. Кое-как надел ботинки, а плащ просто закинул на плечо, но так и не ушел. Упираясь рукой в дверной косяк, стоял на месте и будто пытался отдышаться. — Мика… — позвал наконец и в его голосе прозвучали нотки отчаяния, — я хочу верить тебе снова. — Оглянулся и посмотрел на букет, добавляя невпопад. — Увидел их и почему-то подумал о тебе… — Я боюсь. Мой ответ пригвоздил его к месту. Иначе он не замер бы на пороге, как статуя. — Меня? — Нет. Я боюсь начинать это заново. Ничего не изменилось, Изана. Я все еще жду тебя. Ночь признаний. Надо же. Я смогла выдавить из себя те самые слова, которые, пусть Курокава считал пустыми, но все же ошеломили его. Повернувшись ко мне, он в недоумении качнул головой. — А ты сильная… — сорвалось с его пересохших губ. — Я, оказывается, куда слабее. Пока ты вполне справлялась без меня, я… Он замолчал. Кажется, лимит искренности был превышен. Тяжело вздохнув и проведя ладонями по перепачканному лицу, Изана стал собой. Мрачный взгляд и насмешливая улыбка — маска была надета вновь. — Надеюсь, из всего, что ты узнала, сделала хоть какие-то выводы. — Прикурив очередную сигарету, Курокава поправил плащ на плече и, склонив голову набок, не к месту игриво спросил: — Наденешь то платье когда-нибудь еще? Тебе очень идет. — Спокойной ночи, — буркнула я, отведя глаза, но Изана решил добить. — Если бы… Если бы я был совсем другим, ты осталась со мной? Задумавшись над его словами, я молчала, но потом уверенно ответила: — Нет. Именно таким я его и полюбила. Это была моя суровая реальность. Не всем хорошим девочкам достаются хорошие мальчики. Случается так, что порой мы остаемся с кем-то противоположным нам, и хорошо, когда это не заканчивается чем-то ужасным. Поэтому, глядя на Изану сейчас, в такой особенный для нас обоих момент, молча признавала — мои чувства не могут измениться. Это моя первая любовь. Может быть, последняя. И мне действительно было очень страшно. Чувства к нему были пугающими. — Значит… — начал было он, но не закончил. Отвернулся и ушел, оставив меня обдумывать эту странную ночь. Столько всего было сказано, но я не понимала, пришли мы к чему-то или все так же стоим на месте. От мыслей разболелась голова. А на столике лежал пышный букет бордовых роз. Кровь Изаны, потухшая сигарета и теплая подушка, примятая его головой. Я опустилась на нее и вжалась лицом, чтобы втянуть знакомый запах, но его было так мало, что сдавило горло. Изана был подобен миражу. Призрак, который приходит ночью, чтобы разбередить старые раны, сказать многое, но при этом ничего не сказать, а потом уйти, оставив после себя лишь едва уловимый шлейф шампуня и сигарет. Вот и сейчас случилось то же самое. Я лежала на диване, закрыв глаза, и даже не удосужилась поставить цветы в воду. Хотелось сжаться, свернуться калачиком и не выходить из дома больше никогда. Мне надоел социум, надоел постоянный стресс, надоела недосказанность. Я ужасно устала беспокоиться за Юзуху, бояться за Изану, который приходил ко мне в таком виде. Устала сопротивляться ему, отвергать наше прошлое, где он знал обо мне все, защищал и при этом злился. Мне все опостылело. Я хотела покоя и тишины. Однако как только эта самая тишина навалилась сверху и придавила, словно тяжелой плитой, поняла, насколько безумны мои мысли. Остаться с ними наедине оказалось почти опасно. В области груди что-то рвалось по швам, трещало и грозилось рассыпаться окончательно. Я была на грани. Но что последует за этим, не знала, поэтому сдерживала поток, рвущийся наружу, из последних сил. Я должна была справиться, ведь иначе никак. Главное, не жалеть себя.