Глава 26

Мир заиграл яркими красками, когда я снова начала носить очки. Бодренько шагая к коттеджу Моримото, улыбалась и радовалась теплым солнечным лучам. Погода была действительно хорошая. Седьмое декабря — мой день рождения. Несмотря даже на то, что я совсем не выспалась, настроение не испортилось. Так что на работу я прибыла воодушевленная. Планов на вечер не было. Я собиралась проторчать дома, глядя свои любимые фильмы. — Пару часов, и я вернусь, — предупредила госпожа Моримото, чмокнула сына в макушку и выпорхнула за дверь. — Добрый день, госпожа Ваташи, — из-за двери столовой высунулся парень с лучезарной улыбкой. — Господин Канаме, — кивнула ему я и повернулась к Джуничи, который как раз спускался по лестнице. — Привет, дружочек, ты как? Мальчишка, зыркнув на Реджи, схватил меня за руку и потащил на второй этаж. Я только и успела снять обувь, а молодой повар, прихватив теплые тапочки, последовал за нами. — Тебя давно не было, онее-чан, — насупился Джуничи, — я скучал. Мы вошли в детскую, где по всему полу была расставлена коллекция солдатиков и машинок, а еще большая железная дорога. По ней, поддаваясь механизму, ездил поезд, но самому Джуничи это было совсем не интересно. Он смотрел на меня, держа перед собой книгу со сказками. Я вздохнула. — Малыш, прости, у меня есть вторая работа и порой приходится отдавать на нее много сил. Ты же умный мальчик и все понимаешь. — Я глупый ребенок, — мотнул головой Джуни-чан, удивляя своим упрямством, а после вновь недружелюбно покосился на Реджи, что так и стоял в дверях. — Почему господин Канаме пришел сюда? Я оглянулась на повара, с благодарностью приняла тапочки и спросила ребенка: — Ему нельзя здесь быть? Джуничи всегда был беззлобным, ему тут же стало стыдно из-за своих слов и, пожав плечами, он сел на пол. — Можно. Заговорщицки улыбнувшись повару, я сказала: — А если господин Канаме принесет тебе кусочек пирога, улучшится ли твое настроение? — С вишней? — уточнил мальчик. Ответил на этот раз сам Реджи: — С вишней, Джуничи. Повар ушел выполнять просьбу молодого господина, а я села рядом. — Что с тобой, малыш? — произнесла осторожно, чтобы не спугнуть его. — Тебя кто-то обидел? Джуни-чан молчал некоторое время, просто играл с машинками, и я подумала, он уже не ответит, однако тот вдруг сказал: — Родители не обращают на меня внимания. Они любят друг друга, а меня — нет. Ох, только не это. Тяжело быть психологом для ребенка, когда сама не знаешь, что такое полноценная семья. Однако мне было что сказать этому мальчику. — Знаешь, Джуничи, чтобы ты понял разницу между хорошими родителями и плохими, я кое-что тебе расскажу. — Мальчик заинтересовался и поднял на меня глаза. — У меня была красивая мама. Я появилась у нее, когда она была совсем юной. Но мой папа не захотел иметь со мной ничего общего. Поэтому меня растила только мама. И все же она ошиблась. Приняла неправильное решение, причем сделала это ради меня. В итоге все рухнуло, и теперь моей матери нет. То есть я осталась совсем одна. Вот так случается, Джуничи. Твои родители неплохие люди, просто они запутались, а сейчас, когда их отношения наладились, ты наверняка занимаешь в их жизни особое место. Просто дай им немного времени. Они должны свыкнуться с тем, что происходит. Джуничи задумчиво молчал. Слишком взрослый ребенок для своих четырех лет. Это ужасно на самом деле. Плохо, когда ребенок теряет детство, заранее познавая вкус жестокой реальности. К таким детям у меня, оказывается, было сильное чувство уважения, но и жалости. Я действительно привязалась к Джуничи, и это меня совсем не радовало. — Да, моя мама все равно целует меня и даже иногда ложится спать со мной, — гордо признался ребенок. — Не только с папой. Глупыш. Он ревновал мать к ее мужу, к собственному отцу. — Вот видишь. Значит, все в порядке. А теперь пирог! — воскликнула я, преувеличенно радостно, когда вернулся господин Канаме, и, почему-то оставшись с нами, он принялся развлекать ребенка. Только потом я догадалась, что у него есть какая-то цель. Или, как вариант, ему приказали за мной присматривать. Правда зачем — этого я не поняла. Возможности расспросить его так и не представилось, а потом вернулась госпожа Моримото, которая совершенно меня ошарашила. Влетев в холл, она замахала руками на водителя, обвешанного пакетами с логотипами брендов, и приказала ему оставить это в гостиной, а как только заметила на верху лестницы нас с Джуничи, воскликнула: — Иди-ка сюда, Мика-чан! Ничего не понимая, я спустилась. Любопытный мальчик шел со мной рядом, а в гостиной, забравшись на диван, устроился поудобнее и затих. — О-о, кто это тут такой сладкий, — заметив его, заулюлюкала Амайя и потискала его пухлые щечки, — я ужасно скучала. И ты тоже не остался без подарка, — подала ему в руки большую коробку с Оптимусом Праймом. Тоже? То есть подарки не только для Джуничи? А для кого еще… — Давай, Мика-чан, не стой столбом, примерь вот это, — вытащила эта неординарная женщина из ближайшего пакета черное коктейльное платье, потом переметнулась ко второму пакету, третьему и так далее. — И вот это. Еще это. Давай, живее, Мика! — хлопнула она в ладоши, развернула меня к двери столовой и прибавила: — Переоденься там. Никто не придет. Я, честное слово, не понимала, что происходит. Зачем она говорит мне одеться в эти дорогущие вещи? Но любая попытка к сопротивлению была подавлена и, в конце концов, я оказалась в темной столовой, за большими окнами которой уже серебрились сумерки. Кое-как разобравшись с пышной юбкой короткого платья, я нерешительно вышла в гостиную и обомлела. Теперь здесь были еще и господин Моримото с Реджи. Первый стоял в дверях, а повар скромно топтался у стены. Я начала теряться от такого внимания, поэтому ужасно покраснела и пригладила юбку платья. — Что вы задумали, госпожа Моримото? — пробормотала я, когда она обошла меня со всех сторон, потом подала открытую коробку, в которой лежали божественные черные лодочки. — Поторопись. — Госпожа… — Мика, поторопись, — настойчиво повторила Амайя, и я, присев рядом с Джуничи, надела туфли. Через миг эта неугомонная женщина уже стояла у меня за спиной и расчесывала мне волосы. Затем ловко прихватила их на затылке крупной заколкой и попросила встать. — Реджи, — кивнула госпожа Моримото парню, который тотчас же прошмыгнул мимо хозяина дома и скрылся с глаз. Сильно нервничая, я молчала и косилась на Даичи, что разглядывал меня без какого-то особого выражения, но тем не менее разглядывал. Это было неприятно. Точнее, как-то неловко. Но пик неожиданности случился спустя пару минут, когда свет резко погас, а в холле раздались перешептывания и дребезжащий звук. Я могла догадаться и раньше, но не хотелось верить, что кто-то сделает это для меня. Тем более чужие люди… Вкатив тележку с трехъярусным тортом, уставленным горящими свечами, я застыла. Глаза обожгло сразу же. У меня был шок. К горлу подкатил ком и бороться с ярким всплеском эмоций оказалось сложно. Я не скрывала, что заплакала, когда эта небольшая компания запела на ломанном английском «с днем рождения», и просто не знала, как реагировать. Обнявший меня за бедра ребенок запутался в пышной ткани и звонко рассмеялся, и это разрядило обстановку. Второй человек, который позволил себе объятия — госпожа Моримото. Она прижала меня к себе и шепнула: — Знаю, мы не лучшие друзья, детка, но ты заслужила эти подарки. Джуничи очень тебя любит, Мика-чан. С днем рождения. — Спасибо… Мне было стыдно от того, что я так разревелась, но когда после Амайи, передо мной вырос Даичи и протянул руку, слезы как будто перекрыли. Напряженно глядя ему в глаза, я слабо пожала его ладонь, поблагодарила за поздравления и чуть не с облегчением выдохнула, ведь он сразу ушел. Этот вечер я не смогу забыть никогда. Совершенно ничего не ожидая, я получила чудесные поздравления в чужом доме. Позволив себе выпить безумно вкусного шампанского, я покинула коттедж Моримото после полуночи. Нагруженная подарками, выбралась из такси, и поспешила к дому. Так и осталась в платье, туфлях и чулках, которые мне вручила госпожа Моримото. В таком виде было ужасно холодно. Так что я засеменила к лестнице, чтобы поскорее оказаться в квартире, где было куда теплее, чем в небольшом фойе, и конечно на стук каблуков среагировал тот, кого я не хотела видеть. Только не сегодня, когда мне так хорошо. Я намеренно не повернулась к нему, хотя видела, что он стоит у лестницы и смотрит на меня. Открыла дверь, внесла пакеты внутрь и, развернулась, чтобы поскорее запереться, и едва не отскочила назад. На дверь резко легла мужская рука, а затем в мою тихую обитель шагнул этот чертов нарушитель покоя. Не глядя на меня, он принялся сканировать обстановку. Просто захлопнул дверь, сунул руки в карманы черных шорт и прошелся взглядом по комнате. Задержался на стеклянной двери в душ, посмотрел на кухню, кровать, а уже потом — на меня. Я видела, как замерцали его глаза, когда он медленно смерил меня взглядом. Из-за каблуков мы сравнялись в росте, поэтому стояли лицом к лицу. — Тебе знакомы правила приличия, Курокава? — спросила я, скрестив руки на груди. Хотелось как-то от него отгородиться. — Я тебя не приглашала. Он слегка прищурился и подошел ближе. Я чуть ли не попятилась от него — устояла перед соблазном. Принюхавшись и качнув головой, Изана спросил: — Ты что, напилась? — Какие-то проблемы? Должна была спросить разрешения у тебя? — нервно парировала я. Этот недобрый блеск в его глазах был мне знаком. Колени сразу же потяжелели. Немного отойдя назад, он еще раз окинул меня взглядом с головы до ног, а потом улыбнулся. Ничего хорошего в этой улыбке не было. — И с кем ты была? — Боже, Курокава, я прошу, выйди за эту дверь и забудь сюда дорогу. Ты меня раздражаешь. Тебя ведь моя жизнь не касается никоим образом, — сказав это, я сняла очки и положила их на столик, после чего сбросила туфли и остолбенела. Уже в который раз я так ошибаюсь и встаю к нему спиной. Изана всегда использует это в свою выгоду. Вот и сейчас случилось то же самое. Едва я отвернулась, как его руки оказались на моей талии, а губы прижались к волосам. Как раз под ними на шее был пластырь и, видимо, почувствовав это, Курокава отвел мои волосы в сторону, а затем, потянув за уголок, отклеил и пластырь. — Только не снова, умоляю… — прошептала я, боясь ему приказывать, чтобы не спровоцировать, и покрылась мурашками, когда теплые губы коснулись заживающей раны. — Скажи, с кем ты была, Мика? — горячее тело прижималось ко мне, а руки обвили талию и сжались в тугое кольцо. Стало тяжело. Не только физически. Я опустошенно свесила голову и зажмурилась. Его губы и язык сводили с ума. Это было так чудовищно несправедливо. Почему он такой ужасный человек? Как мне быть дальше? Что с ним делать? — Скажи. Пожалуйста. Я ждал тебя полночи. Но ты пришла с запахом алкоголя, вся такая нарядная, красивая и с дорогими подарками. Кто он? Я хочу знать. — Отпусти, Изана, — взмолилась я со сбившимся дыханием, но его правая рука забралась под платье и, только Курокава подцепил кружева чулка, как тут же замер. Он задышал тяжелее, а голос прозвучал сдавленно: — Блять… где ты была в таком виде? Мика, скажи, пока я держусь, прошу тебя. При этом он не держался вовсе: пальцами нащупал резинку трусов и скользнул было под нее, но я забрыкалась, стала выкручиваться, чтобы не допустить ошибки, и, пытаясь не упасть на пол, он рухнул вместе со мной на диван. — И что ты делаешь? — задохнулась я от того, как он припечатал меня своим телом. Но не слушая, что я говорю, Курокава жадно прошелся губами по моему горлу, спустился ниже и, оттянув вниз платье, обнажил ключицу. Стараясь достучаться до него, я запустила пальцы в его волосы и помассировала затылок. Сжимать побоялась. Мое положение было опасным. Лежать под Изаной вот так — это могло закончиться плохо, поэтому, не поддаваясь панике, я произнесла то, что не сказала бы ему ни при каких других обстоятельствах: — Изана, у меня никого кроме тебя никогда не было и не будет. Понимаешь это? Так что не будь таким жестоким. Ты можешь мстить мне, как тебе заблагорассудится, но это ничего не изменит. Я давно сломлена. Его плечи напряглись. Замерев и выдохнув в мою шею теплый воздух, Курокава выпрямился. Ладони с мозолями прошлись по чулкам, оставив затяжки, и легли на мои колени. — Ты такая дура, Мика, — ответил он, но в этих словах не было злобы, скорее, непонимание и даже растерянность. — Была бы умнее, давно поняла, что у тебя мог быть свой личный пес, который вылизывал бы каждую клеточку твоего тела. Но ты предпочла не ждать этого. Тогда кто из нас струсил? Глядя на меня сверху вниз, он горько скривил губы и, в конце концов, встал. — Что ж… — успокаиваясь и приводя мысли в порядок, глубоко вздохнул, и что-то вынул из кармана шорт. — Это тебе, — бросил на столик и пошел к двери. — Кстати, знаешь, — оглянулся Изана, распахнув дверь, и улыбнулся своей фирменной сумасшедшей улыбкой, — я убью его. Так что лучше тебе не встречаться с ним. Я не ответила. А Курокава и не нуждался в ответе. Взглянул на пакеты с подарками и вышел. Как всегда оставил после себя массу сомнений и полный беспорядок в мыслях. С ним было до того тяжело, что я уже перестала понимать, чем его задобрить. Что бы ни сказала, он от всего бесился. Это было невыносимо. Однако на столике лежала небольшая коробка с красным бантиком. Подарок? Ничего хорошего не ожидая, я развязала ленту, осторожно приоткрыла коробочку и восхищенно вздохнула. Браслет из белого золота с сердечком — изумительная и определенно дорогая вещь. Это вызвало во мне смешанные эмоции. С одной стороны — такая красота, а с другой — это ведь от Изаны. Что на него нашло? Разве он не встречается с другими девушками? Зачем тогда дарит мне подарки? Причем такие дорогие подарки. Я была удивлена. Не зная, надеть мне этот браслет или же оставить в коробке, решила, что подумаю утром, но через час, после того как улеглась, все равно встала. Размер был подобран идеально. Кто бы сомневался? Курокава так много меня лапал, что смог бы и белье подобрать. И все же это было приятно. То, что он знал о моем дне рождения. Насчет Моримото все было ясно — в моем резюме имелись все данные, — а вот от Изаны я ничего не ждала. Впрочем, думаю, моя мать рассказала ему обо мне очень много… *** Примерно через неделю Юзухе стало лучше. Даже повязку сняли. Глаз был все еще багровым, но уже открывался, но окровавленный белок выглядел пугающе. — Что за крутая кофточка? Ты приоделась? — улыбнулась подруга, когда я продефилировала перед ней в новых вещах. — Не поверишь, семья Моримото на мой день рождения устроила настоящий праздник. Я ревела, как идиотка. — Серьезно? Они сделали это для тебя? И подарили такой шикарный браслет? А что еще? Я замялась и села на стул у койки. Повертела тонкое украшение на запястье, а потом призналась: — Ну… госпожа Моримото подарила платье, туфли и еще кое-что из одежды. А браслет… Он от Изаны. Повисла пауза. — Прости? — уточнила Юзуха, когда немного пришла в себя. — Этот псих сделал тебе подарок? — Угу. — И ты решила носить? — Получается, да. Это неправильно? — подняла я глаза на подругу, а та сразу замахала руками. — Нет, конечно нет! Это твой выбор. Просто… Я удивлена. Что между вами происходит? Вы снова сошлись? — Нет, ничего такого. Это всего лишь браслет. Могу выбросить. Мне все равно. Просто красивый, вот и пожалела. Лучше скажи, когда тебя выпишут? Я устала торчать дома в одиночестве. С радостью приехала бы поглазеть на твое новое место жительства. — Поглазеешь, обещаю. Мне тут еще не меньше недели торчать. Тайджу изрядно меня потрепал, — невесело рассмеялась Шиба, а я сжала ее руку. — Лучше бы тебе бросить банду, пока не поздно. Я переживаю за тебя, Юзуха. Она сразу помрачнела и отвернулась. Ей не нравилось обсуждать со мной тему банды. Я не стала продолжать. Подумала, это бесполезно, но не сдалась, а просто отложила этот разговор на потом. К тому же мне пора было бежать. Вечером предстояла курьерская работа. — Погоди… еще кое-что, — неожиданно окликнула меня подруга, как только я подошла к двери, — ко мне опять приходил тот инспектор. Хотел узнать о тебе и твоей связи с Курокавой. Я сказала, что ничего не знаю. Будь предельно осторожна, общаясь с Изаной ладно, Мика? На него, может, и не выйдут, но сейчас полиция присматривается ко всей его банде. Старик-то умер не сам… Подумав об Окадо-сане, я тяжело сглотнула и кивнула. — Конечно, Юзуха, — и выскользнула за дверь палаты. Каждый раз при напоминании о том, что Изана — убийца, у меня по спине бежал холодок. Он не контролировал себя рядом со мной. А что если в порыве гнева он… Лучше о таком не думать. Лучше вообще выбросить Изану из головы. Однако он был рядом. Следил за мной, едва я попадала в его поле зрения. Был словно бы моей тенью. А бороться с тенью — непосильная задача.