Глава 2. Жертва

Ступая по коридорам клиники Джона Хопкинса, девушка не могла отделаться от запаха хлорки, дешёвого кофе и чьей-то беды. Всё было стерильно, ровно и настолько тихо, что казалось неестественным. Только долг службы мог заставить Аниту переступить порог столь ненавистного для нее места.  Анита шла молча, неся в руках контейнер с картофельным пюре и овощами. Джек отправил ее к Эбигейл Хоббс, дабы наладить отношения с девушкой и попытаться разговорить ее, как будто Анита была лучшим кандидатом для дружеских бесед. Она привыкла вести переговоры с особо опасными преступниками, а не с травмированными людьми. Одно ее радовало- это задание должно было пройти без участия посторонних лиц, а конкретнее Уилла Грэма. Роуз не испытывала к нему каких-либо негативных эмоций, по большей части вообще ничего не чувствовала, кроме конечно легкого раздражения. После стычки в кабинете Джека им с Грэмом не доводилось больше пересекаться, чему девушка была очень даже рада. Палата Эбигейл была в конце длинного коридора. На дверях — фамилия, которую та больше не называла вслух и носила, как клеймо.  Анита постучала, почти из вежливости, и, не дождавшись ответа, вошла.  У Эбигейл была отдельная палата, весьма милая, по мнению Роуз. Спокойные цвета стен, окно с бежевыми шторами и койка в центре комнаты. Эбигейл сидела у окна, завернувшись в серую больничную кофту. Волосы стали длиннее, чем на тех фото, что видела Анита, но лицо всё ещё было слишком детским для всего, что оно успело пережить. Когда она повернулась, взгляд остановился на Аните, как будто пытался понять, зачем она здесь.  —Привет,- сказала Анита. Голос прозвучал чуть глуше, чем хотелось бы.  Эбигейл с опаской рассматривала свою посетительницу. Кроме врачей, доктора Лектора и Уилла, девушка не имела возможности с кем-либо еще общаться. Ее гостья, несмотря на свой весьма темный образ и проницательные глаза, казалась ей небольшой возможностью хоть немного связаться с внешним миром. Как что-то новое, что должно дать хоть немного ясности и затмить ужасы прошлого. — Привет, — ответила Эбигейл. — Мы знакомы? —Пока что нет, но я здесь, чтобы это исправить. Можно пройти?- без нажима спросила Анита. В ответ Эбигейл лишь махнула головой, слегка сдвигаясь к стене и освобождая место подле себя,- Отлично. Меня зовут Анита Роуз, я здесь по поручению Джека Кроуфорда. —Ах, так вы из ФБР…,- с легкой грустью проговорила Эбигейл, когда Анита присела возле нее. Ее гостья оказалась такой же, как и все прошлые,- В таком случае, меня уже допрашивали несколько раз, и больше давать какие-либо показания я не собираюсь. —А я здесь не для допроса,- коротко бросила Роуз, рассматривая девушку напротив. Она напоминала ей олененка своими большими и запуганными глазами.- Просто решила, что тебе возможно захочется с кем-то поговорить.  —Вы психиатр? Будете анализировать меня, чтобы понять, действительно ли я помогала отцу в убийствах всех тех девушек?-  с нажимом спросила Эбигейл, продолжая сверлить Аниту недоверчивым взглядом. —Если хочешь, мы будем говорить о твоем отце, если нет, то будем молчать. Мне без разницы, в какую сторону пойдет наш с тобой диалог,- Анита говорила без утайки, ей правда было все равно. Она осторожно положила контейнер с пюре на колени Эбигейл и потянулась в сумочку за столовыми приборами,- Я приготовила тебе пюре с овощами. В твоей медицинской карте написано, что у тебя нет какой-либо аллергии на продукты, содержащиеся здесь. — Ты… приготовила для меня ? — удивлённо моргнула Эбигейл. — Я не ем чужое. И другим не советую, — коротко ответила Анита. — Хочешь — ешь. Не хочешь — я выкину.  Эбигейл перевела взгляд с еды на столовые приборы и слегка поморщилась.  —Они не дают мне пользоваться настоящей посудой, только пластиковой,- раздраженно бросила девушка, беря в руки  металлическую вилку.- Думают, что я могу с собой что-то сделать, или с ними…,- Эбигейл подняла глаза и посмотрела на Аниту,- Не боишься, что я могу вонзить эту вилку в тебя? —Поверь, у меня хватит реакции, чтобы предотвратить это и скрутить тебя,- абсолютно спокойно проговорила Роуз, ловя короткую ухмылку своей собеседницы. Ежесекундную, но уже что-то. Эбигейл потянулась к вилке и сделала пробный укус. — Сносно. Как тебе вообще разрешили пронести еду?  — У меня есть определенные связи. К тому же, это лучше, чем то, что тебе здесь дают. — Анита скрестила руки на груди, в глубине души чувствуя легкую гордость, что ее кулинарные успехи оценили, но виду не подала,— И без медикаментов. Меня не интересует, как ты выглядишь под транквилизаторами.  Повисла короткая пауза. Эбигейл оценивающе смотрела на неё.  — Ты не пытаешься казаться милой,- наконец-то вынесла свой вердикт Эбигейл.  — Я не милaя,- с выдохом проговорила Анита, глядя прямо в глаза своей собеседницы. Не на рану на шее, не на дрожащие руки, она смотрела в самую душу.  — Ты мне не нравишься,- без чувств изрекла Эбигейл, и вновь продолжила есть. — Мне и не нужно, чтобы я тебе нравилась,- девушки продолжили сидеть молча, каждая была погружена в свои собственные мысли. Эбигейл ела жадно, словно впервые за долгое время у нее появилась такая возможность. И дело было явно не в том, что Анита готовила вкусно. Такая мелочь, как простое картофельное пюре, приготовленное вне больничных стен казалось Эбигейл протестом, возможностью хоть как-то не быть привязанной к этому жуткому для нее месту и хоть немного отвлечься от мыслей, сколько препаратов было напихано в очередную порцию. По непонятной причине, мысль о том, что Анита тоже могла что-то подсунуть в еду, у Эбигейл не возникала. Честность ее гостьи не оставляла сомнений. Девушки так бы и продолжили сидеть молча, наслаждаясь весьма странной компанией друг друга, когда дверь за спиной Аниты скрипнула, впуская еще кого-то в комнату. —Уилл?- голос Эбигейл слегка оживился,- я не знала, что ты придешь сегодня. «Я тоже не знала, иначе бы не приперлась сюда»,- Анита даже не обернулась, только спокойно встала, взяла пустой контейнер и повернулась к выходу.  — Не беспокойтесь,агент Грэм. Я уже ухожу,- она на прощание махнула Эбигейл рукой, выходя из комнаты. -Я сейчас вернусь,- голос Грэма был мягким, но напряженным, когда он прикрыл за ними дверь, оставляя Эбигейл одну в палате,-Что ты здесь делаешь? — Работаю. В отличие от некоторых, — бросила она через плечо, устало глядя на Уилла,- Не стоит утруждать себя, я спокойно дойду до выхода без твоей помощи. — Я не хочу, чтобы ты приходила сюда,- спокойно проговорил Уилл, игнорируя слова Аниты. — Не ты решаешь,- с легкой усмешкой проговаривала Роуз.  — Это не шутки. Она травмирована. Она не… — он запнулся, подбирая слова. — Она не объект для твоих допросов. Анита закатила глаза.  — Я не приносила ей фотографии с места преступления, если ты об этом. Просто… попыталась быть человеком. Такое бывает. Уилл чуть склонил голову, его голос стал резче: — Не приходи больше. Ей не нужны люди, которые не умеют быть… Он запнулся. Уилл уже понял, что со своей коллегой нужно быть осторожным.  — Доброжелательными? —  Проговорила  Анита. — Сочувствующими? Или может тебе просто не нравится, когда кто-то еще справляется с чужой болью лучше, чем ты?  Последняя фраза была сказано слишком нежно, почти притарно, от чего у Уилла свело скулы. — Не строй из себя кого-то, кто ей нужен,- проговорил мужчина, закладывая в эти слова весь смысл, что хотел донести до своей упрямой собеседницы.  Анита усмехнулась, жестко и почти с жалостью. Она приблизилась к Уиллу чуть ли не в плотную, заглядывая ему в глаза: — Как делаешь ты? Решил побыть в роли отца? Или просто хочешь загладить вину за то, что её отец умер от твоей руки?   Удар был точный, словно она дала ему пощечину. Она видела, как внутри него все замерло, и в таких же карих глазах, как у нее, отобразилась почти что ненависть. Только было не понятно к кому: к Аните, или же к самому себе? — Знаешь, что хуже всего? — продолжила она, тише. Ее голос был сладок как мед, и при другом содержании ее речей,  Грэм бы подумал, что она пытается его поддержать.— Ты не замечаешь, как сам её используешь. Как будто, если спасёшь хотя бы одну-  это сотрёт всё остальное. — Уходи, — прошипел он, не разрывая зрительного контакта,— Сейчас же. Что он пытался увидеть в ее глазах? Отголоски совести, стыд за сказанные слова или хотя-бы отголосок той самой нежности, с которым она все произносила. Но там не было ничего кроме усталости и равнодушия.  Она первая разорвала зрительный контакт, проходя мимо и слегка задевая Уилла плечом.   — Ты сам сломан, Грэм. И ты тянешь к себе всех, кто похож на разбитое зеркало. Но будь осторожен. Если попытаешься собрать Эбигейл, порежешься,- на последок бросила девушка, чтобы окончательно добить его,-И не вздумай снова указывать мне, куда приходить. Приказы мне может отдавать только Джек Кроуфорд, и если он скажет сидеть подле кровати Хоббс круглые сутки, то я пропишусь в ее палате. Нравится тебе это или нет. С этими словами девушка скрылась из виду, оставляя Уилла Грэма один на один с его собственными мыслями.  «Ты хочешь быть ей отцом?»  Фраза села занозой под кожу, намереваясь остаться там на долго.  Уилл медленно провёл рукой по затылку, опёрся о стену и закрыл глаза. В груди что-то глухо сжалось. Он и сам не знал, что именно делает рядом с Эбигейл — спасает ли её, или спасается сам. В её лице он видел не только жертву. Он видел себя. И по этой причине он стоял в этом богом забытом месте, пытаясь не так болезненно воспринимать  Аниту Роуз.  «Ты сам сломан, Грэм. И ты тянешь к себе всех, кто похож на разбитое зеркало.» Слова Аниты были безжалостны. Но именно этим они и задели — в них не было лжи. Он хотел оттолкнуть её — за холод, за прямолинейность, за то, как ей безразличны его чувства. Но теперь ловил себя на мысли, что слишком долго анализирует ее слова.  Он думал, что держит ситуацию под контролем. Что знает, где проходит грань между делом и личным. Но с Эбигейл эта грань медленно стиралась день за днем. Теперь он ловит себя на мысли: может, он и правда пытается собрать её, как зеркало. И что если Анита права — в конце он просто порежется?  Уилл сделал глубокий вдох, и наконец-то оторвался от стены. Он подумает об этом потом, а сейчас ему нужно завершить начатое. Сделав несколько шагов, он постучался и не спеша прошел в палату Эбигейл Хоббс.  *** Штаб-квартира ФБР, поздний вечер. Анита вразвалку шла по пустым коридорам отдела, ругая себя за то, что опять допоздна засиделась на работе. Часы показывали девять вечера, а головная боль давала понять, что еще пару таких сумасшедших дней- и Анита может смело открутить себе бошку и поставить ее на полочку.  Флуоресцентные лампы мерцали глухо, белесо, слегка раздражая глаза девушки и вынуждая ее морщиться. Ладони были спрятаны в карманы пальто, то и дело сжимаясь в кулаки и оставляя на коже след от ногтей. Анита даже думать не хотела, насколько замученной сейчас выглядит со стороны. Утренний визит к Эбигейл, который закончился очередным конфликтом с Уиллом. Затем осмотр полураскрытого тела в подвале старого дома, с потёками крови по бетонной стене и следами зубов на груди. И в конце дня- отчеты, лаборатории, подписи. Её сознание гудело, как мотор на износе. Все что Аните хотелось- это уткнуться лицом в подушку и не открывать глаза как минимум до завтрашнего утра. Правая рука нащупала ключ от машины в кармане пальто, и девушка уже была готова покинуть здание, как ее взгляд зацепился за чей-то силуэт в конце коридора. Кто-то оперся о стену затылком, прижимаясь к холодному бетону. Ноги слегка согнуты, дыхание сбито. Анита сделала несколько шагов, узнавая знакомую фигуру.  Ни кто иной, как Уилл Грэм.  «Что он, чёрт возьми, делает здесь в таком виде?»- девушка сузила глаза. Она замерла в нескольких метрах, оценивая его состояние: плечи слегка подрагивали, как у человека, сдерживающего дыхание или боль. Левая рука вцепилась в край стены, правая — сжата в кулак у груди. Волосы влажные от пота, несмотря на прохладу в здании.  Внутренний голос шептал ей пройти мимо, подбрасывая картинки утренней ссоры, после которой ей не хотелось даже стоять с ним рядом. Как бы она не пыталась храбриться перед ним сегодняшним утром и делать вид, будто ей плевать на все его слова, он все равно умудрился задеть что-то внутри нее.  Но глядя в его слишком спокойное лицо, девушка поняла, что просто уйти точно не сможет. В конце концов, он- часть ее работы.  —Грэм,- голос был как всегда спокойным, усталость просто не дала бы возможности выдавить ей хоть какую-то эмоцию,- не самое лучшее место, чтобы отключится. Уилл слегка поднял голову и попытался сделать шаг вперед, но неуклюже вспоткнулся. Анита успела подхватить его за локоть, прежде чем он врезался в стену.  — Чёрт, — коротко выдохнула девушка и развернула его, ведя прочь от коридора. Этот день явно не планировал заканчиваться.  Они свернули в комнату отдыха для сотрудников — полутёмную, с кулером  и парой кресел. Девушка слегка толкнула Уилла в одно из кресел и достала из автомата пластиковый стакан с водой. Парень откинулся назад, продолжая тяжело дышать и игнорируя чье-либо присутствие в комнате. Только когда Анита вплотную подошла к нему, он соизволил обратить на нее внимание. —Пей, маленькими глотками. И даже не вздумай изображать героя, иначе я волью эту воду в тебя силой,- будничным тоном проговорила девушка, отдав Грэму стакан с водой. Он выдохнул и закрыл глаза, но послушался. Уилл был явно не в том состоянии, чтобы вступать с ней в словесный бой.Пальцы дрожали, но он сделал  глоток. Вода будто обожгла горло, но он продолжал пить.  — Это не похоже на просто усталость. — Анита села напротив, наблюдая за ним,— У тебя что-то с давлением? Паническая атака? В ответ молчание. Уилл слегка поморщился, будто пытался собрать мысли в кучу и сформулировать из них более и менее достойный ответ.  — Я не врач, поэтому если ты грохнешься без чувств, мне придётся вызвать скорую, чтобы тебя забрали. И я так понимаю, это не самый благоприятный для тебя сценарий,- она прекрасно знала, чем для него будет чревато такое развитие событий. Как минимум- его отстранят от работы на неопределенный срок.  Он наконец-то посмотрел на неё. Его глаза были стеклянными. Челюсть Уилла слегка сжалась, стоило им встретиться взглядами. — Всё нормально, — выдавил он. — Просто… перенапряжение.  —Не самая лучшая ложь, которую мне доводилось слышать,- девушка потерла восполненные от света глаза, и поднялась с места,- Я за кофе.  Стук ее каблуков эхом прошелся по пустым коридорам. Уилл посмотрел туда, где только что сидела Анита. Сознание воспроизвело ее прямую спину,отточенный голос , взгляд без намёка на тепло. Ни сочувствия, ни жалости — только констатация фактов. И это, наверное, слегка задело его.  Он давно привык, что люди или боятся его, или пытаются жалеть. В случае с Анитой — ни того, ни другого. Как будто она каждый вечер занимается подобным. У нее все было чисто по протоколу: диагноз, симптомы, агент. Даже сегодня утром, наверняка зная всю его ситуацию (Кроуфорд точно во всех красках провел с ней инструктаж, как правильно нужно общаться с невменяемыми), она говорила с ним, словно его состояние не имеет значения.  Уилл слегка прижал ладонь к глазам, вдавливая пальцы в орбиту. Голова вновь загудела, как будто он не спал несколько суток подряд— хотя, может, так и есть. Он вновь перевел свое внимание от своего состояния к воспоминаниям их сегодняшнего конфликта в больнице: после такого он вообще удивлен, что она не прошла мимо него. Он обещал себе подумать о случившемся чуть позже, и кажется, сейчас было самое подходящее время. Уилл понимал, что перегнул палку, ведь Анита не сделала ничего вон выходящего. Джек поставил перед ней задачу- и она ее четко выполняет. И что-то ему подсказывает, что по собственному желанию она бы не стала вести дружеские беседы. Когда он открывает глаза в следующий раз, Роуз уже стоит напротив него с двумя стаканчиками кофе в руках. — Сахара нет, — спокойно говорит она.  Уилл молча принимает стакан из ее рук. Анита вновь садится в кресло напротив, откидываясь на спинку. Тишина окутывает их, но никто не решается остановить ее. Кофе — горячий, терпкий, пахнет отвратительно дешёвой растворимой горечью, но всё равно Уилл чувствует, как ему становится чуть легче.  Анита делает медленные глотки, время от времени  косясь на своего напарника. Он выглядит чуть более собранным, но все такой же бледный, как мрамор. Кофе почти допито, а значит самое время ехать домой.  — На чём добираешься? — спрашивает она мимоходом. Мысль подвозить его ей не льстила, но спросить нужно было. — Вызову такси, —  голос Уилла звучит ровнее, но всё ещё будто бы из другого помещения — глухой, пустой.  Она кивает, как будто это её не касается, и медленно поднимается.  — Тогда не тормози,- ее взгляд падает на часы. Без пятнадцати десять. Мечты прийти пораньше домой так и останутся несбыточными.  Он чуть усмехается, еле заметно. Ни благодарности, ни раздражения — просто отметка. «Уж лучше так, чем жалостливые реплики.» Анита медленно поднимается из кресла и бросает еще один оценивающий взгляд на Уилла. Отметив про себя, что выглядит намного лучше, чем в начале их диалога, девушка выбрасывает стакан в стоящую у стены урну и уже поворачивается, чтобы уйти, когда он вдруг говорит:  -За утро… Извини,- чуть более сухо, чем ему хотелось бы, но он списывает это на свое состояние.  Анита останавливается в дверном пролете, развернувшись в пол-оборота. На ее лицо на секунду отразилось удивление, будто-бы она не сразу поняла, за что именно он извиняется. — Забудь. — Девушка дергает плечами, будто сбрасывает с себя что-то. — Считай, что сегодня не наш день. И меня тоже извини, я чуть погорячилась.  И уходит, не добавляя больше ни слова. Уилл смотрит ей вслед. В душе какое-то странное чувство облегчения, будто именно их утренняя ссора тяготила его весь сегодняшний день и привела к такому состоянию.  Мужчина делает последний глоток кофе, такого же холодного, как и карие глаза Аниты Роуз. Он так и не вызвал такси. *** Телефон остался в кармане, как и план уехать быстро. Думать о замкнутом пространстве — в кабине, в одиночестве, под искусственным светом — было хуже, чем просто идти. Пешком, через вечерний город, впитывая в себя улицу, как щит. Переход за переходом, фонарь за фонарём, шум колёс, лай собак, редкие взгляды незнакомцев. Он мог раствориться в этом.  Его голова гудела от огромного количества мыслей, лиц и голосов, и где-то в этом круговороте он то и дело обрывками вспоминал свою напарницу.  Она не пыталась быть доброй, но при этом не была жестокой. Она просто выполняла поставленную перед собой работу — как хирург, как следователь, как человек, которому дали задачу. Ни одного лишнего слова. Даже когда он, обессиленный, опёрся о стену, она не спросила: «Ты в порядке?» Она знала — он не в порядке. Какой тогда смысл спрашивать?   Почему-то это вызывало больше доверия, чем любые ободряющие фразы.  Лицо Аниты всплыло в памяти — строгое, с острыми скулами и настороженными глазами. Он не знал, где заканчивается её маска и начинается человек. Психологический портрет, который ускользает из рук. Уилл привык, что люди показывают свои трещины — в голосе, в дыхании, в том, как держат руки, как смотрят. Но в ней всё держалось. И чем крепче она держала себя, тем больше хотелось узнать, что она скрывает.   Он шагал дальше, с мыслью, от которой не мог избавиться: “Анита Роуз — это загадка. А я слишком давно не хотел ничего разгадывать вне работы.”