Часть 3. Сон в реальность

Шестой вечер — и сон На шестой вечер она не собиралась идти. День был затянутым, как серая ткань неба: плотный, душный, будто воздух сам отказывался быть вдохом. Мирея пришла домой раньше обычного. Сняла обувь, поставила чайник, даже успела открыть ноутбук — но вместо работы просто сидела, смотрела в экран, где ничего не происходило. Рафаэль прошёл мимо, молча. Лукас не появился вовсе. Тео звякнул чем-то на кухне и сказал: — Сегодня ты тише, чем обычно. Она ничего не ответила. Лишь слабо улыбнулась — и вышла на улицу, будто просто забыла сказать самой себе, что остаётся. --- Парк встретил её поздней синевой. Скрипки не было. Скамейка была пуста. И она решила: не ждать. Просто пройтись. Без надежды, без нужды. Просто — идти. Дорожка вела чуть дальше, чем обычно. Там, где начинался склон и открывался вид на город, — с огоньками, похожими на ноты, рассыпанные по темнеющему листу. И там он стоял. Не на скамейке. Не с книгой. Просто — стоял, смотрел на город. Руки в карманах. Ветер играл воротом куртки. Он не повернулся, когда она подошла. — Ты знал, что я приду? — спросила она, становясь рядом. — Я не знал, — ответил Адриан. — Но надеялся, что тишина снова будет с кем-то делиться. Мирея встала ближе. Не вплотную. Но ближе, чем обычно. — Иногда мне кажется, что мы придумали друг друга, — сказала она. — Что это какая-то книга, которую я читаю только в голове. И всё вот это — не настоящее. — А что делает настоящее — настоящим? Она замолчала. Потому что не знала. Или знала, но боялась сказать. Он продолжил: — Если я тебя помню, когда тебя нет рядом — это ведь значит, что ты была? — Или я просто хочу, чтобы ты была, — прошептала она. Он медленно повернулся. Его взгляд был тёплым — не потому что горел, а потому что не угасал. — А ты боишься, что всё это исчезнет? — Я боюсь, что это никогда не начнётся, — сказала она честно. — Что мы просто будем вот так — идти рядом. Всегда почти. Он кивнул. Не грустно — понимающе. — Иногда «почти» — самое надёжное расстояние. В нём меньше потерь. Она посмотрела на него. — Но и меньше тепла. Он не ответил сразу. Потом сказал: — Тогда давай просто посидим. Пока ещё не зима. --- Потом всё стало странным. Они сели на край склона. Город под ними светился, как забытая нота. Ветер был мягким. Слов не нужно. Адриан медленно повернулся к ней — и протянул розу. Алую, полураскрытую, будто недоговорённую. В каплях росы. — Это тебе, — тихо сказал он. Мирея взяла её. Почувствовала: шип. Остро. Царапнул подушечку пальца. Она едва заметно вздрогнула. Капля крови упала на лепесток. — Прости, — сказал он. — Я должен был... — Нет. Это даже... правильно, — сказала она. — Настоящее всегда немного больно. Он посмотрел на неё. И в его взгляде было что-то, чего раньше не было: узнавание. — Ты начинаешь вспоминать? Она хотела спросить — что именно. Но слова не вышли. Потому что всё... растворилось. --- Она проснулась. Свет был тусклым. Утро — нерешительным. А на пальце — тонкий, чёткий след. Как от шипа. Кровь уже свернулась. Но она была. Не придумана. На столе — пусто. Ни розы, ни лепестков. Только чашка с остывшим чаем и её тетрадь. Она коснулась пальца. Долго смотрела на него. И впервые — испугалась. Не того, что всё это выдумка. А того, что нет. --- Спустившись на кухню, она нашла Тео, у которого пересолился омлет. Лукас опять лежал в наушниках, не отзываясь. Рафаэль листал старую газету. — Ты рано, — заметил Тео. — Не могла спать, — тихо ответила она. Рафаэль не поднял глаз. — А у тебя палец. Порезалась? Она кивнула. Слишком медленно. — Цветком. — Надо же, — хмыкнул Тео. — Мы, оказывается, ещё и сны ощущаем? Она резко подняла голову. Но ничего не сказала. --- Весь день был зыбким. И только ближе к вечеру, проходя мимо кофейни, она остановилась. У витрины, будто просто случайно, стоял кто-то. Высокий, широкоплечий. В чёрном пальто. Он стоял у витрины кофейни, словно знал, что она здесь будет. Высокий, спокойный, в длинном пальто, тёмный, как вечер. Повернулся не спеша — и посмотрел прямо на неё. — Здравствуй, — произнёс он. Голос глубокий, с едва слышной хрипотцой, как у тех, кто привык говорить мало, но по делу. — Ты — Мирея? — Да... — она почти шептала. — Простите, мы... — Пока нет, — перебил он мягко. — Но, думаю, всё скоро изменится. Мне много о тебе рассказывали. — Кто? — Адриан, — сказал он так, будто это должно было что-то объяснить. И, странным образом, объяснило. В теле откликнулась дрожь — не тревожная, а почти знакомая. Он протянул руку: — Элиас. Она взяла её. Сухая ладонь, крепкое, уверенное пожатие. Но в ту же секунду — где-то позади, на границе зрения — силуэт. Мужчина, стоящий чуть в стороне. Всё такой же воротник, всё тот же тёплый взгляд. Мирея чуть повернулась — но силуэт исчез. Элиас посмотрел на неё, как будто знал, что она сейчас увидела. — Иногда то, что кажется, и есть правда, — сказал он. — Вопрос только, чья. Она замерла. — Простите?.. — Ты ведь чувствуешь это, не так ли? — тихо, без нажима. — Что всё это… чуть больше, чем кажется. Что границы зыбки. Что тишина говорит. Она не ответила. Потому что это был тот самый страх: страх узнать, что она не сходит с ума. А что всё — на самом деле. Он сделал шаг в сторону. — Если однажды ты увидишь то, чего не должно быть, — просто не отворачивайся. Иногда видения — это не иллюзия. А возвращение. Он кивнул — и пошёл прочь, оставив её стоять среди прохожих, будто вырванную из потока. --- Позже, вечером Дома было слишком светло. Она закрыла шторы. Выключила верхний свет. Включила торшер — только мягкое жёлтое пятно в углу. Села. И сразу — ощущение. Как будто кто-то за спиной. Наблюдает, не вторгаясь. Она обернулась — никого. Открыла тетрадь. Страницы были пусты — кроме одной. Посередине — один лепесток. Тот самый. Алый. И под ним — тонкий след капли, высохшей, тёмной. "Это был сон", — мысленно повторила она. "Но сон не оставляет запаха розы. И не может поранить." --- Ночью она снова пошла в парк. Склон, город внизу, огоньки, как ноты. И снова — он. Сначала она подумала, что это Адриан. Сердце сжалось от узнавания. Но когда подошла ближе — увидела, что это не он. Или... не только он? Два образа. Один — чёткий. Другой — словно сквозь стекло. — Ты здесь, — сказал Элиас, стоя у того же места, что и накануне. — Я знал. — Я... не знаю, зачем. Он чуть наклонил голову: — Тогда я скажу тебе одну вещь. Не вдаваясь в причины. Просто как факт: то, что ты видишь, может быть больше, чем ты. Она медленно вдохнула: — Вы знаете Адриана. Откуда? — Давно. С тех времён, которые ты не вспомнишь... пока не проснёшься полностью. — Я... не понимаю. Он посмотрел на неё так, будто видел сразу две Миреи — нынешнюю и другую. — Это нормально. Всё идёт своим чередом. Просто — слушай. Не только уши. То, что между ними. Он исчез так же, как появился. Без прощания. --- Когда она осталась одна, вдруг — дыхание сзади. Тёплое, знакомое. Обернулась — пусто. Но пальцы — дрожали. И в тот момент, когда она подняла взгляд к небу, на него пролетела тень. Что-то было там. Над этим местом. Она стояла. Молча. И знала: всё только начинается.