Глава 13

27 апреля. Ближе к вечеру родовое поместье Лестрейнджей было полностью готово к церемонии помолвки. Настало время встречать уважаемых гостей. В прихожей с высокими сводами, тёмным мраморным покрытием пола, по обе стороны тяжёлыми портьеры с гербом дома и членами семьи. В вдоль стен, с изящными бронзовыми светильниками в виде змей, охватывающими чёрные свечи— стояли несколько домовых эльфов, а также хозяева: Рабастан Лестрейндж, его отец Амброуз Лестрейндж, старший брат Родольфус и Беллатриса, которая, сохраняя аристократичную осанку с высокомерно поднятым подбородком, держала руки на едва заметном животе, стоя рядом с мужем. Первыми приехали Малфои — Абраксас с супругой Селестой и их сын Люциус с женой Нарциссой. Абраксас, войдя первым, окинул собравшихся оценивающим взглядом и со снисходительной улыбкой протянул руку Амброузу. — Приветствую, друг мой. Рад видеть, — произнёс он. — Здравствуй. — Лорд Лестрейндж пожал руку в ответ. — Ты поступаешь правильно, отдавая дочь во благо процветания чистокровных домов.- закончил Абраксас и кивнул с одобрением. Такие слова Амброуз не принял бы ни от кого, кроме Малфоя — они были кузенами, и это многое определяло. В это время Нарцисса, поклонившись мужской части семьи, подошла к своей старшей сестре. — Здравствуй, дорогая. Как ты? — проворковала она, мягко коснувшись руки Беллатрисы. — Терпимо, Цисси. Терпимо, — сухо, но с тенью улыбки ответила та. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Нарцисса, ласково поглаживая её руку. — О, не переживай. Ничего критичного. Просто... — Беллатриса чуть помедлила, затем шепнула: — Когда здесь Кассандра — мне нет покоя. — Кассандра? — удивлённо переспросила блондинка. — А что с ней не так? — Маленькая идеальная девчонка. Ходит тут, как королева. Любой её каприз исполняется моментально. Подумай: я, беременная, ношу их наследие, а все бегают вокруг неё. Есть что-то, чего я не знаю. Или никто не знает... — тихо добавила Белла, с явным отвращением, когда говорила о юной мисс Лестрейндж. Нарцисса лишь молча кивнула, когда писклявый голос домовика прервал их: — Уважаемые гости! Прошу пройти в банкетный зал! — пронёсся голосок, и Малфои, кивнув, направились за эльфом. Спустя несколько минут в парадной двери показались Блэки — в полном составе: Друэлла и Сигнус, Вальбурга, Орион и их сыновья — Регулус и Сириус. Увидев старшего наследника Блэков, Рабастан нахмурился, но быстро взял себя в руки и нехотя пожал ему руку. А вот Регулус, сдержанно-спокойный, вертел на пальце серебряное кольцо с гербом Блэков — и этого было достаточно, чтобы братья Лестрейндж переглянулись и усмехнулись. Когда все поприветствовали друг друга, семьи направились в банкетный зал: до начала церемонии оставалось не больше сорока минут. Сначала из прихожей вышли Блэки, за ними Лестрейнджи. Рабастан шёл последним — не потому что младший, а потому что с детства привык идти в конце, контролируя, не остался ли кто-то позади. Как оказалось, у одного гриффиндорца была похожая привычка. Сириус Блэк. Рабастан остановился. Остальные уже скрылись за поворотом, а он и Сириус остались вдвоём в тёмном, слабо освещённом коридоре. На тёмно-бордовых стенах висели старинные портреты предков. Одна свеча, два взгляда, и воздух — натянутый, как струна. Рабастан стоял спиной, с характерной самодовольной усмешкой. — Блэк, — почти лениво протянул он, не оборачиваясь. — Лестрейндж, — отозвался Сириус, сверля взглядом затылок противника. Рабастан развернулся на каблуке. — Чего тебе, ошибка чистокровных семей? — усмехнулся он, скрещивая руки на груди. Сириус нахмурился. Внутри поднималась ярость. Он молчал, кулаки сжаты до побелевших костяшек. — Надеюсь, в этот раз ты не полезешь с кулаками. Пол здесь дороже твоего родового имущества, — хмыкнул Рабастан. — Не провоцируй. Слишком много свидетелей. Но знай — я помню тот день, — процедил Сириус, делая шаг вперёд. — Ах, ты действительно влюбился. Прекрасно. Я, кажется, уже говорил: ты ей не нужен. — А ты будто нужен?! — взорвался Сириус. — Зачем ты снова рядом с ней? Что тебе нужно, Лестрейндж? — Я не рядом. Я в её жизни. Мы не друзья — мы тени друг друга. А ты? Вспышка. Громкий, яркий, но мимолётный. Думаешь, она тебя выберет? — Думаю, она устала от тех, кто уверен, что знает, чего она хочет. — Ты всё ещё не понял. Её нельзя "завоевать". Она сама решает, кого впустить. Даже мне она доверяет ровно настолько, насколько считает нужным. — Она выберет меня, — твёрдо сказал Сириус. — Вряд ли. Она слишком хороша для тебя, Блэк, — усмехнулся Лестрейндж и, повернувшись, зашагал прочь. — Почему ты ведёшь себя так, будто знаешь её лучше всех?! — Сириус рванул вперёд и резко развернул его за плечо. Рабастан не сопротивлялся. Только усмехнулся, сбрасывая его руку. — Бывшие обычно знают друг друга неплохо. Слыхал о таком? — Ч...что? — Сириус отшатнулся, ошеломлённый. — Почему я об этом не знал?.. Никто не знал... — Мы встречались неделю. В прошлом году. — голос Лестрейнджа был ровным, почти холодным. — Только, прошу, если тебе вдруг повезёт получить хотя бы пять минут с ней, не проболтайся. Это были тайные отношения. Иначе... меня ждёт серьёзный разговор с нашей общей знакомой Констанцией Крауч. А после таких разговоров, знаешь, обычно бывает что-то... приятное, — хищно усмехнулся он. — Удачи, Блэк, — бросил он через плечо и скрылся за поворотом. Сириус остался стоять в темноте. В голове гудело. «Почему они расстались?.. Что значит — что-то приятное?.. Бывшие, которые всё ещё друзья? Слишком близкие?..» Он чувствовал, как внутри что-то рушится. Он не мог допустить, чтобы это продолжалось. Он должен быть с ней. Он будет с ней. Ведь кажется... она дала ему шанс. Небольшой, почти невидимый. Но шанс. А значит — всё ещё возможно. *** Закат отбрасывал длинные алые тени на отполированный паркет зала, украшенного древними гобеленами с гербами старинных чистокровных домов. В воздухе витал холодный аромат чарованной лилии и чёрного янтаря. Потолок переливался бархатом вечернего неба, сквозь который мерцали серебристые звёзды — магическая иллюзия родовой истории Лестрейнджей. Каждая звезда означала союз, заключённый по крови, а не по любви. Пусть даже она всё-таки присутствовала — в глазах Регулуса и Кассандры. В самом центре стояла Кассандра Лестрейндж — безупречная осанка, взгляд цвета темного раухтопаза. На ней — платье из тёмно-изумрудного шёлка, украшенное вышивкой в виде змей и лавровых ветвей. Рядом — Регулус Блэк, в строгой мантии с серебристым гербом дома. В его глазах отражалась тень — та, что оставляет юность, пропитанная долга́ми. Семьи выстроились полукругом: выверенно, словно исполняли ритуал, где каждый кивок и тень на лице — древний знак согласия или скрытого вызова. Орион Блэк сдерживал строгость, но взгляд выдавал тревогу — он знал цену союза, но сомневался в сыне. Вальбурга стояла рядом, с гордо поднятой головой и холодной улыбкой: её младший сын восстанавливал то, что разрушил старший. Сириус Блэк держался в тени, челюсть сжата, пальцы сжаты в кулаки. Он присутствовал по настоянию семьи, но взглядом испепелял всё вокруг. С противоположной стороны — Амброуз Лестрейндж, оценивающий Регулуса со сдержанным недоверием. Рядом — Нереида, в глазах которой читались гордость и тревожная нежность. Позади — Родольфус, Беллатриса и Рабастан. Белла улыбалась: тонко, с прищуром, как будто знала, что всё идёт по нужному плану. Симоне Буонапарте наблюдал с лёгкой вальяжностью и гордостью, изредка бросая в сторону кузена Антонио хищные взгляды. Антонио же — напротив — стоял, словно воплощение старого порядка, наполненный суровой прямотой и недовольством. На балконе — Сигнус и Друэлла Блэк, кивающие сдержанно, как принято среди союзов равных кровей. Рядом — Нарцисса в серебристом платье и Люциус Малфой с чуть приподнятой бровью, оценивающий союз с позиции выгоды. За ними — Абраксас и Селеста: холодные, величественные, как изваяния древней магии. На высоком столике рядом с парой лежала шкатулка с гербом дома Блэк. Почти такая же, как та, что Кассандра видела ночью — но эта принадлежала его роду. Регулус шагнул вперёд. Открыл шкатулку и вынул фамильное кольцо — серебро, массивный изумруд, гравировка герба. Он помедлил, но голос его был чётким, когда он начал: — Я, Регулус Арктур Блэк, предлагаю союз Кассандре Мирелле Лестрейндж, — произнёс он, — от имени Дома Блэк, в знак верности традициям и будущему магической чистоты. Кассандра протянула руку — без колебаний. — Я принимаю этот союз, — произнесла она, — как Лестрейндж и как женщина, выбирающая силу и долг. Когда кольцо коснулось её пальца, вспыхнуло серебряное сияние. Гобелены на стенах затрепетали, и два герба — Блэк и Лестрейндж — соединились в воздухе, образуя древнюю магическую печать признанного союза. Антонио фыркнул. Сириус развернулся и вышел, не скрывая эмоций. Вино в бокалах наполнилось само собой — магия рода приняла союз. В воздухе раздался негромкий звон колокольчиков — не церковных, а ритуальных, семейных, возвещающих завершение церемонии. Регулус и Кассандра молчали. Он чуть наклонился и, почти не двигая губами, прошептал: — Я не умею говорить красиво. Но знай: я люблю тебя. Кассандра не ответила словами. Но кивнула. И впервые за день — улыбнулась. Пусть едва заметно, но искренне. *** Когда церемония наконец подошла к концу, Кассандра откланялась и вышла из банкетного зала. По коридору, прямиком в свою гостиную, она шла медленно, бесшумно, погружённая в тягучие мысли. Зайдя внутрь, с привычной, но усталой грацией она опустилась на диван у камина. Она размышляла о прошедшей помолвке, о будущем... и о самом мучительном — проклятии, нависшем над её судьбой. Кассандра смотрела, как поленья в камине вспыхивали и трещали, и представляла, как так же горит её душа от осознания того, что она бессильна спасти саму себя. Её одиночество внезапно прервала Беллатриса, входящая в гостиную. Сердце Кассандры сжалось — в воздухе мгновенно повисло напряжение. Она знала: Беллатрисе она не нравится, и чувства были взаимны. С первого дня женщина казалась ей слишком громкой, раздражающей и вечно недовольной. Кассандра испытывала к ней лишь отвращение — от её присутствия становилось тяжело дышать. С легкой, натянутой улыбкой, скрывавшей отвращение, Беллатриса прошла внутрь. Кассандра не подняла на неё взгляда — сейчас ей было нужно одиночество, а не общество беременной жены брата. Она знала: Родольфус не питал к Беллатрисе тёплых чувств, и хотя бы в этом душа Кассандры могла быть спокойна. Он бы не стал её защищать. Сестра всегда была для него главной женщиной в жизни — даже важнее, чем мать. Но тишина длилась недолго — Миссис Лестрейндж решила её нарушить: — Тебе не пора спать? — с самодовольной интонацией произнесла Белла, положив руки на живот, словно подчеркивая свою «значимость». По крайней мере — значимость в её глазах. Кассандра промолчала. Всё ещё не взглянув на собеседницу. — Язык проглотила, Кассандра? — прозвучал «мягкий» тон с усмешкой. Но Кассандра услышала в нём яд. Она резко повернула голову, в глазах — сталь. — Бестактный вопрос. Ты что-то хотела? — холодно поинтересовалась она. — Я задала вопрос: не пора ли тебе спать? — настаивала Белла, доводя девушку до точки кипения. — Не беспокойся за меня. Думай о ребёнке, — отрезала Кассандра. — Уж поверь, я беспокоюсь. — Не особо видно, — горько усмехнулась та, вставая с дивана. — Как ты со мной разговариваешь?! — вспыхнула Беллатриса. Что это было — гормоны или врождённая страсть к скандалам — оставалось неясным. Но спокойствие Кассандры злило её больше всего. — Так, как ты заслуживаешь, — отчеканила девушка. — И напомню тебе, кто в этом доме имеет право повышать голос. И это точно не ты. — Как ты смеешь?! Маленькая дерзкая девчонка! — в глазах Беллатрисы вспыхнула ненависть. Она замахнулась, чтобы ударить. Но Кассандра с поразительным спокойствием поймала её руку в воздухе. Глаза девушки оставались ледяными, полными непоколебимой решимости. Она медленно опустила чужую ладонь вниз и произнесла: — Знай. Своё. Место. Ты в этом доме — никто. Я — урожденная Лестрейндж. Кассандра Мирелла Лестрейндж. И никто. Даже сам Тёмный Лорд не смеет поднимать на меня руку. Поняла? У Беллатрисы перекосилось лицо. Она онемела, ошеломлённая. — Малявка... — прошипела она. — Тот факт, что ты старше, не даёт тебе права так говорить со мной. По статусу я выше тебя. Ты всего лишь жена моего брата. Формально — член семьи. Но по сути... ты им никогда не станешь. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда выйдешь за Регулуса, — усмехнулась Белла. — Ты ему не сестра, ты — кузина. А значит, никогда не будешь иметь власти надо мной. Ты носишь ребёнка Лестрейнджей. Веди себя достойно. И молись, чтобы это был мальчик. Не из-за наследства. А потому что у мальчика больше шансов выжить. Поняла? — Что ты имеешь в виду? — Беллатриса напряглась, всматриваясь в лицо девушки, пытаясь выловить хоть намёк на ответ. — Именно то, что сказала. Не задавай глупых вопросов. Просто молись. С этими словами Кассандра с легкой, хищной улыбкой покинула гостиную, оставив за собой ошарашенную, выбитую из равновесия Беллатрису. *** Тёплая гостиная дома Краучей была оформлена в мягких оттенках, которые хорошо сочетались с фирменным тёмно-синим. На стенах висели картины и семейные портреты. Поджав ноги под себя, на диване удобно устроилась Констанция. Однако её глаза не читали книгу — она думала. Думала о своих словах, которые несколько дней назад сказала Сириусу Блэку. С невидимым ужасом она осознавала: она дала ему намёк. И шанс. Её одиночество прервал Барти, плюхнувшийся рядом и с аппетитом поедающий пасхальный кулич. — Чего напряжённая опять такая? — жуя, спросил Крауч, отламывая кусочек и протягивая его сестре. Констанция лениво подняла на него глаза и взяла выпечку из его рук. — Констант, так что случилось? — не унимался Барти. — Это из-за Блэка? — Блэк? — переспросила девушка. Её будто окатили ледяной водой, но внешне она оставалась спокойной. — Почему ты подумал про него? — Не знаю... Видел вас в библиотеке на прошлой неделе. Вы о чём-то говорили. — И что ты ещё видел? — Констанция осторожно вздохнула с облегчением. — Ты ему улыбнулась. Что он такого сказал? — Он был чрезмерно вежлив. Меня это позабавило — вот и улыбнулась. — Ты даже мне не улыбаешься, когда я говорю всякую чушь, — с хитрой усмешкой заметил Барти. — Успокойся, — буркнула она. — Что-то мне подсказывает, что ты от меня пытаешься скрыть нечто очень интересное. — Чего ты хочешь? — Правды, сестрица. Правды. — Я должна оправдываться перед тобой? Не смеши меня. Это абсурд. — Абсурд? Возможно. Но... он так галантно подал тебе книгу. Я думал, расплачусь от умиления. — Он думает, что незаменим. И что от этого идиотского поведения, которое, по его мнению, должно заставить меня прыгнуть в его объятия, я соглашусь пойти с ним на свидание. — Ты всё-таки согласилась, верно? Иначе я не могу объяснить, почему он выглядел воодушевлённым. — Прекрати этот глупый допрос. Я не соглашалась. И никогда не соглашусь. Можешь не переживать, — Констанция встала, громко захлопнув книгу. — Уже поздно. Нужно идти спать. — Ну конечно. Переводишь тему. Ладно, потом ещё поговорим, сестрёнка :) — ухмыльнулся Барти и чмокнул её в щёку. После этого жеста братской любви Констанция покинула гостиную и направилась в спальню. В душе у неё сомнения. Похоже, она сама не верила в собственные слова о том, что никогда не согласится на свидание с этим назойливым Блэком.