Глава 14

Ночь была глубокой, вязкой, как зелье без противоядия. Констанция не могла уснуть. Мысли о последних разговорах с Сириусом и Барти путались, давили, не отпускали. Она не любила Блэка. Не уважала. И всё же... в нём было что-то — раздражающее, невыносимо притягательное. На часах было без пятнадцати четыре, когда раздался мягкий стук в дверь. В полумрак спальни вошла женщина с подсвечником и стаканом воды. Ленор Крауч. Красавица сорока лет с усталыми глазами и фамилией, в которой до сих пор звенел отголосок боли. Под её девичьим именем — гордая и звучная "Нотт" — тянулся след той жизни, которую она потеряла, выйдя замуж за Бартемиуса. Ленор подошла к кровати, на которой сидела её дочь, закутавшись в одеяло до подбородка. Свеча мерцала на деревянной тумбе, бросая мягкий свет. Женщина опустилась рядом, положив ладонь на колено Констанции. — Не спится, милая? — спросила она тихо, почти шепотом, нежно поглаживая ногу дочери большим пальцем. — Просто... не могу уснуть, — честно ответила Констанция. Только с матерью она позволяла себе говорить правду. Ни брату, ни, тем более, отцу — человеку, который даже за пасхальным ужином находил время напомнить ей о долге: найти мужа, родить наследников. Он и представить не мог, что оба его ребёнка давно уже перешли черту дозволенного — и носят на теле метки, о которых Министерство молчит лишь потому, что боится. — Что-то тревожит? — мягко спросила Ленор. Констанция вздохнула. Говорить не хотелось, но прятаться от маминых глаз было бесполезно. — Всё сложно, мама... Я не знаю, как правильно. — Она закрыла глаза руками, сдерживая ту тоску, которая внутри жгла медленно и бесконечно. — Расскажи, что именно непонятно, — Ленор придвинулась ближе, убрала растрёпанную прядь с лица дочери. — Сириус Блэк. Он... он меня сводит с ума. Не даёт покоя. Кулак Констанции сжался так крепко, что побелели костяшки. — О, тот самый Блэк? — женщина слабо улыбнулась. — Что ж он сделал, что посмел так разозлить мою девочку? — Постоянно пристаёт. Каждый раз, как видит — сразу лезет со своими свиданиями. — А ты? — А я против! Он — гриффиндорец, я — слизеринка. Он идиот. Я умная. И мне плевать, что он один из лучших в классе! — фыркнула она. Ленор тихо рассмеялась. — Звучит как человек, который не умеет проигрывать. — Я? — Нет, он. Но ты — тоже. — Мам... — А если он просто влюблён? — предложила Ленор. — И всё это — отчаянные попытки быть рядом? Констанция отвернулась. — Это всё равно ничего не значит. Он же... Блэк. — Попробуй дать ему шанс. Один. Ради эксперимента. — Ни за что! А если кто-нибудь узнает? — А ты сделай так, чтобы никто не узнал. Ты же умная, моя девочка. Придумаешь. Если он и правда серьёзен — будет хранить твою тайну, как свою. А вдруг... вдруг Рабастан — не тот, кто тебе нужен? Констанция резко повернулась к матери, не веря своим ушам. — Причём тут Рабастан? — Вы же до сих пор общаетесь. Встречаетесь. Но, доченька... у этих отношений нет фундамента. Сегодня он — рядом. Завтра — подставит. Я не утверждаю, что с Блэком будет иначе. Но... стоит рискнуть. Жизнь скучна без риска. Она встала, поцеловала дочь в лоб, взяла свечу и вышла из комнаты. А Констанция осталась. С тишиной. С собственными мыслями. И с одной пугающе живой идеей. "Эксперимент". *** Пасхальные каникулы закончились. Ученики вернулись в Хогвартс, и коридоры вновь наполнились гулом голосов и шорохом мантии. В коридоре третьего этажа толпились студенты всех факультетов — перемена выдалась длинной. Кассандра стояла рядом с Констанцией, лениво просматривая её конспекты — скорее из любопытства, чем по делу. Тишину нарушили мародёры. Они появились из-за угла, как всегда — шумно, уверенно и сразу заметно. — Ты уверен? — прошептал Поттер. — Нет, — усмехнулся Сириус, — но если она откажет, у меня есть план. — Боюсь даже представить. Наверняка безумнее всех предыдущих, — заметил Люпин, покачав головой. — Наслаждайтесь зрелищем, как лёд трескается, — усмехнулся Блэк и, не сбавляя шага, направился к Констанции. Кассандра почувствовала неладное. — Интересно, он вообще знает, что если девушка говорит "потом", это значит "никогда"? — У него и мозгов на такое не хватит, — фыркнула Констанция и спрятала пергамент в сумку. — Я всё равно скажу "нет". Без всяких "потом". Сириус подошёл. Спокойно, но в глазах — привычный вызов и что-то новое: ожидание. — Леди Крауч, — начал он с лёгкой насмешкой в голосе, — прошу тебя уже в четвёртый раз. Один вечер. Один разговор. Прогулка по Запретному лесу... или хотя бы лавочка у озера. Без понтов. Без толпы. Только ты. Только я. Только вечер. Констанция, будто из мрамора вырезанная, смотрела на него холодным голубым взглядом. — Ничего себе. Даже считал, — отозвалась Кассандра, чуть приподняв бровь. — Считал, — усмехнулся он. — Ты вообще обо мне ужасного мнения, будущая жена моего брата. Кассандра закатила глаза и поспешно отошла в сторону, чувствуя, что сейчас начнётся. Она знала, что потом Констанция на неё наорет: "Какого чёрта ты меня с ним оставила?!" Крауч проводила подругу недовольным взглядом, а потом повернулась к Блэку — и взгляд её стал ещё холоднее. — Мой ответ всё тот же. Нет. Она помнила свои слова — "если попросит в четвёртый раз, возможно, соглашусь". Но не сейчас. Не при всех. Не когда на них смотрит половина школы. Сириус тяжело вздохнул. — Как хочешь. И в следующую секунду — подхватил её на руки и закинул через плечо. Гул в коридоре моментально утих. Все обернулись. — БЛЭК! — взвизгнула Констанция. — Ты с ума сошёл?! Поставь меня немедленно! — она начала колотить его кулаками по спине. — Нет, — спокойно ответил он. — Мы поговорим. Потом отпущу. С этими словами он свернул за угол и поставил её на пол. Секунда — пощёчина. Он отшатнулся, приложив ладонь к щеке... и ухмыльнулся. — Ты идиот. Хотя, зачем спрашиваю — это очевидно, — прошипела она. — Возможно, — признал он, — но этот идиот полностью у твоих ног. И, между прочим, ты обещала свидание после четвёртой попытки. — Зачем. Ты. Сделал. Это. На. Глазах. У. Всех? — процедила Крауч. Её голос был холоден, как лёд. — Потому что иначе ты бы опять сбежала. А так — слушаешь. Она вдохнула резко. — Хорошо. Я пойду с тобой. Один раз. Один вечер. Но не потому, что ты меня "покорил". А потому что ты меня уже до безумия бесишь, и я хочу, чтобы ты наконец отстал. — Сегодня. Полночь. Астрономическая башня, — прошептал он с победной усмешкой. — Никто не узнает. Не опаздывай, леди Крауч. — Все будут думать, что я тебя прокляла. Она развернулась и направилась к Кассандре, ловя на себе взгляды и шёпот. Блэк остался стоять, не сводя с неё взгляда. Он знал: это — только начало. *** Полночь. Астрономическая башня. Ветер кусал щёки. Воздух был острым, звёзды — колючими. Сириус ждал. Вроде спокойно, но пальцы дрожали — не от холода. Шаги. Не просто шаги — поступь льда. Констанция Крауч появилась, как всегда — будто из тени вытекла. Мантия полыхнула чёрным, волосы — как янтарь на лунном свете, взгляд — как проклятие. Он обернулся. И всё внутри у него встало на дыбы. Да. Всё-таки пришла. — Впервые вижу, чтобы Гриффиндор ждал кого-то тише, чем тень, — холодно сказала она, вставая напротив. Между ними — несколько шагов. И пропасть. — Я шумный только для толпы. Для тебя... могу даже дышать тише. — Не стоит. Я не впечатляюсь трюками. Он усмехнулся. Медленно приблизился. — Я не трюк. Я — опасность. — Ты — головная боль, Блэк. И я не знаю, зачем пришла. — Знаешь. Просто боишься себе признаться. Она вздрогнула — не от слов, а от того, с какой наглостью он врезался в её мысли. Сириус подошёл ближе. Теперь между ними оставался один вдох. Один шаг. Одна искра. — Ты из тех, кто сначала сжигает — а потом идёт в горящую комнату за тем, кого сожгла, — тихо сказал он. — А ты из тех, кто думает, что пламя — это романтично. — Нет. Пламя — это ты. Я просто хочу, чтобы оно было для меня. Она не выдержала. Сделала шаг. В упор. Схватила его за ворот мантии, резко притянула к себе, прошипела: — Ещё одно слово — и я поцелую тебя. Он замер. Взорвался внутри. — Тогда скажу два, — выдохнул Сириус. — Целуй. Меня. И это было всё. Она вцепилась в него, как в грех. Их губы столкнулись, как молнии. Поцелуй был не нежным — яростным. Они горели. Её пальцы в его волосах. Его руки — на её талии, сжав так, будто боялся, что она исчезнет. Это не был поцелуй двух подростков. Это было столкновение миров. Она отстранилась первой. Задыхаясь, будто из неё вытянули воздух. Он улыбнулся — не нахально, не торжествующе. А с облегчением. — Проклятье, ты ведь правда меня целуешь... — Заткнись, Блэк. — Слушаюсь. Он всё ещё держал её. И она — не вырвалась. Молчание. Хрупкое, но тёплое. — Это ничего не значит, — пробормотала она. — Конечно, — кивнул он. — Совсем ничего. Я просто... буду думать об этом до конца жизни. Она усмехнулась. И в этой усмешке был лёд. И огонь. И капля признания Но когда Сириус наклонился чуть ближе, почти не дыша, надеясь — она положила ладонь ему на грудь. Чётко. Осязаемо. Стоп. — Не обольщайся, Блэк, — тихо сказала Констанция, всё ещё с полуулыбкой. — Моё «да» не значит, что ты мне нравишься. — Тогда зачем ты здесь? — Эксперимент. Я изучаю твою... настойчивость. — Она подняла на него взгляд. Холодный. Почти скучающий. — И твою глупость. Он усмехнулся, но в глазах вспыхнула искра. — Осторожно, Крауч. Слишком пристальное изучение — путь к привязанности. — Сомневаюсь. — Её голос был мягким, как бархат, но в нём звенела сталь. — Ты горишь, Сириус. А я — вода. Я тушу. Она развернулась, медленно, как будто сама решала — дать ли ему ещё один взгляд, ещё один шанс. — Увидимся, если не надоешь. Или если снова решу понаблюдать. Не потому что хочу. Потому что ты... забавно дергаешься. И ушла. Оставив его в одиночестве, с пылающим сердцем. А сама — шла по коридору, спиной чувствуя его взгляд. Но не обернулась. И не позволила себе улыбнуться. Пока. Пройдя немного, она завернула за угол, направляясь к подземельям. Крауч остановилась, прижалась спиной к холодной каменной стене и глубоко выдохнула. — Что я делаю? — прошептала она, а затем усмехнулась: — Ладно. Эксперимент удался. Пошёл он к чёрту. С этими словами и неожиданной легкостью в груди она направилась дальше. Гостиная Слизерина встретила её прохладой. Несколько свечей лениво освещали пространство. Мгновение спустя рядом, словно из тени, возник Рабастан Лестрейндж, его дыхание обожгло ей щёку. — Где гуляла, Констант? — лениво усмехнулся он. Она вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. — Я должна отчитываться? — Нет, просто любопытствую. Ну так... где была? — На Астрономической башне, — ответила она сухо, проходя дальше. — С кем? — его усмешка не исчезала. — С сигаретой. — Она фыркнула и рухнула на диван рядом с Кассандрой, которая листала книгу, будто краем глаза всё видела. — Мне стоит хохотать в голос от вашего диалога? — усмехнулась Лестрейндж. Крауч не обратила внимание на комментарий подруги. — Лестрейндж! — крикнула Констанция вслед уходящему в спальню Рабастану. Он обернулся. — Принеси-ка нам кабанчиком бутылку огневиски! А лучше две! Рабастан вскинул бровь, усмехнулся. — Есть повод? — А он разве нужен? — усмехнулась Крауч. Он не ответил, исчез за дверью. Вернулся с одной бутылкой. — Одной вам хватит. И, Крауч, не спои мне сестру. — И снова усмешка. Он ушёл. Кассандра подняла глаза. — Так всё же — что за повод? — Будем праздновать твою помолвку. И обмывать косточки Блэку, — произнесла Констанция и откупорила бутылку. Она взяла ладонь подруги и внимательно рассмотрела кольцо: — Тебе идёт. Но... золото смотрелось бы лучше. — Учитывая, сколько этому кольцу веков, — оно и из пластилина было бы историей. Но ты права — золото мне больше к лицу. — Угу, — Крауч сделала глоток. — Так что там с Блэком? — Кассандра крутила стакан в руках. — Бесит. — Почему я не удивлена? Сегодня он превзошёл все мои ожидания. — Лестрейндж хихикнула. — Большего идиота я не встречала. Разве что твоего брата. — Рабастан? А вот тут не поспоришь. Но ты... странная сегодня. Какая-то добрая и слишком лёгкая. Что случилось? — Да ничего. Зарядила ему пощёчину. После его фееричной выходки. — И всё равно не верю, что ты была одна. — С чего ты взяла? — Интуиция. Никогда не подводит. — Хм. Ты права. Я была не одна. Кассандра подняла брови, потом медленно ухмыльнулась. — Так значит... Блэк всё-таки добился своего? — Эксперимент. Личный. Одноразовый. — Эксперимент, говоришь? Ну и как? — Весьма... продуктивно. Хватило, чтобы ещё раз убедиться: он идиот. Влюблённый идиот. — Ну это мы давно знали. А... что-то интересное было? — Если ты считаешь поцелуй интересным — то да, — безразлично отозвалась Констанция. Кассандра поперхнулась. — Ты... что?! — Именно. Лестрейндж потянулась к бутылке и отпила прямо из горлышка. — И что было потом? — Ничего. Эксперимент окончен — и я ушла. — А почему Рабастану не рассказала? Вы же расстались. — Потому что если знает Рабастан — знает минимум пол Слизерина. — Тут не поспоришь... — Кассандра усмехнулась. — Пора спать. А то завтра от вышеупомянутого получу, что "не уследила за его младшей сестрой". — Ага. — Лестрейндж поднялась, взяла свою книгу и вдруг обняла подругу. — Иногда мне кажется, что из всех Блэков только Регулус — нормальный. — Думаю, ты права. — Констанция провела рукой по тёплым волосам подруги. — Спокойной ночи, Конни, — прошептала Кассандра. В такие моменты алкоголь превращал её в мягкую, почти хрупкую. Констанция же становилась ироничной, игривой, но пока ещё — совершенно трезвой. — И тебе доброй ночи, Кас. Они разошлись по комнатам, оставив за собой лёгкий аромат огневиски... и немного искр в воздухе.