5 часть: Зоопарк в комнате мародёров

— Вот, и ты представляешь, — воодушевлённо говорила Шарлотта, нервно ходя по комнате взад и вперёд, пока Лили сидела на кровати, поджав ноги, и внимательно слушала. Её зелёные глаза следили за подругой, а в душе нарастало слабое сочувствие. — Эта… эта невыносимая особа опять ко мне пристала по поводу Сириуса! — Шарлотта резко остановилась, сжала кулаки и вскинула голову. — Как им всем вдолбить в их пустые головы, что мы просто друзья? Я не претендую на её парня и не собираюсь его отбивать! Вот сама посуди: мы дружим с ним с первого курса. И неужели, если бы я хотела чего‑то большего, я бы за это время не начала с ним встречаться? — Ну да, — кивнула Эванс, слегка нахмурившись. — Вот именно! Неужели я не права? Получается, мы должны выбросить в мусорку пять лет дружбы только из‑за её нелепых подозрений? — Шарлотта снова зашагала по комнате, её мантия развевалась за спиной. — А может, её тоже можно понять, — осторожно сказала Лили. — Она ревнует. — Но мы не делаем ничего противозаконного! К чему тут ревновать? Мы при встрече даже обниматься перестали, представляешь? — Шарлотта горько усмехнулась. — Ну, это, конечно, серьёзный шаг, — тихо согласилась Лили, слабо улыбнувишись. — Скорей всего, Сириус её скоро бросит, — уверенно заявила Шарлотта, остановившись у окна и глядя вдаль. — Она покусилась на святое и уже начала предъявлять ему претензии насчёт мародёров. Представляешь, она сказала, что он проводит с ними слишком много времени! — А это разве не так? — Эванс слегка наклонила голову. — Так! — Шарлотта повернулась к подруге. — Но он и с ней проводит время: теперь она сидит рядом с ним на завтраке, обеде и ужине, они ходят гулять… Но он же не может совсем перестать общаться с друзьями! — Ну, наверное, ты права, — задумчиво произнесла Лили. — Может, она и правда слишком ревнивая и требовательная. Шарлотта продолжала ходить из угла в угол. За две недели, что Сириус встречался с этой Мэри, она изрядно потрепала нервы всей их компании. Но они старались держаться — всё‑таки она нравилась их другу, какой бы она ни была. Вдруг раздался резкий стук в дверь. — Кто там?! — неожиданно даже для самой себя рявкнула Шарлотта, вздрогнув от неожиданности. В комнату неуверенно заглянула девочка с третьего курса. Поттер и Эванс много раз видели её в коридорах Хогвартса, но лично знакомы ни одна, ни вторая не были — даже имени её не знали. Девочка была бледной, с веснушками на носу и с растрёпанными рыжими волосами. — Шарлотта, — негромко произнесла она, теребя край мантии, — староста просил передать, чтобы ты спустилась. — Римус? — подходя к столу и беря палочку, сама не зная зачем уточнила девушка. — Кажется, да. — Угу, спасибо. Поттер вышла из комнаты, аккуратно прикрыв дверь. Третьекурсница уже убежала вниз по лестнице, а девушка медленно поплелась следом за ней. Прямо у входа на лестницу её ждал Люпин. Он выглядел серьёзным, но в глазах читалась тревога. — Что случилось? — слабо улыбнулась Шарлотта, стараясь скрыть волнение. — Надо поговорить, пойдём к нам в комнату, — быстро сказал парень и, сразу развернувшись, пошёл прочь. Шарлотта плелась следом, лихорадочно думая и предполагая, что же могло произойти. Новая шалость? Но тогда бы пришли Джеймс или Сириус. А если Римус — то это либо они уже во что‑то влипли, либо что‑то действительно стоящее её внимания. Они зашли в комнату парней, где сидели Джеймс, Сириус и Питер — кажется, тоже не подозревающие, в чём дело. Сириус развалился на кровати, Джеймс машинально совсем без интереса листал учебник по зельеварению, а Питер что‑то чертил на пергаменте. — Итак, я собрал вас здесь, — максимально серьёзно начал Римус, — по очень важному делу. На следующей неделе полнолуние, и, как я понял, вы собираетесь в этот раз пойти со мной… Я в последний раз хотел бы спросить: точно ли вы уверены в этом и готовы ли? — Да, — быстро сказал Джеймс, как только Римус договорил. Его глаза загорелись азартом. — Какие могут быть сомнения?! — удивился Сириус, вскакивая на кровати. — Лунатик, мы готовились к этому со второго курса! Мы готовы и серьёзно настроены. — Ну, я тоже готова как никогда, — несколько раз кивнула Шарлотта, чувствуя, как внутри всё трепещет от смеси страха и предвкушения. — Я тоже, — не так уверенно, как друзья, сказал Питер, нервно теребя край рубашки. — Тогда я бы хотел, чтобы вы прямо сейчас превратились в животных и пробыли так какое‑то время, чтобы я точно мог быть уверен, что всё пройдёт хорошо. Сириус, не сказав ни слова, моментально спрыгнул с верхнего яруса кровати и превратился в огромного чёрного пса. Джеймс следом за другом обернулся оленем — его рога блеснули в свете лучей солнца пробивавшихся через открытое окно. Шарлотта, чуть улыбнувшись, превратилась в сову — её перья отливали серебром. Питер последним обратился в мышь, шмыгнув в сторону. — Довольно быстро, — кивнул Римус. — Ладно, а теперь пробудьте так, ну хотя бы полчаса. Я переживаю, что вы можете не по своей воле неожиданно обратиться обратно. Я знаю, шанс мал, и вы долго тренировались, но… в последний раз. Все отнеслись с пониманием. Сперва было очень даже скучно: не поговорить, толком ничего не сделать. Но всего через пару минут друзья очень даже освоились. Сириус прыгнул на кровать Джеймса, удобно развалившись там. Хозяин кровати в своём обличии не мог себе такого позволить, но, чтобы друг не расслаблялся, толкнул его рогами в бок. Блэк залаял на друга и в шутку начал огрызаться. Джеймс угрожающе наклонил голову, Сириус лаял, подбираясь к другу то с одной, то с другой стороны. Вскоре к ним присоединилась и Шарлотта. Первым делом сова присела на голову оленя, слабо стукнув его по лбу. Он с силой замотал головой, от чего той пришлось взлететь. Следующей жертвой стал пёс. Шарлотта пару раз клюнула его в бока, за что тут же получила — Сириус ловко схватил её за крыло, слегка потянув. После того как из её хвоста было вытащено пару перьев, она с возмущённым криком улетела на шкаф. Прошло уже больше получаса. Друзья совсем потеряли счёт времени. Они нападали друг на друга, боролись, издавали звуки своих животных форм. Их даже не смущало, что у кого‑то могут появиться вопросы: откуда в Хогвартсе собака, кто это так топает копытами и что вообще за шум и возня происходит у них в комнате. — Ребят, если что, уже час прошёл, — вдруг сказал Римус, взглянув на часы. — Теперь я точно уверен, что всё будет хорошо. И вы даже скучать не будете. Друзья обратились обратно в людей, изрядно измотанные своей битвой. Уставшая Шарлотта буквально упала на кровать брата, тяжело дыша. — А ну подвинься, — чуть толкнул её брат, тоже ложась на кровать и вытирая пот со лба. — Ой, Сипуха, — прошипел Блэк, глядя в зеркало на свой бок, где виднелась небольшая царапина. — Ты же мне кожу прокусила! — Прости, пожалуйста, — вставая с кровати и подходя к парню, виновато проговорила девушка. В её глазах читалось искреннее раскаяние, но и привычная улыбка не сползала с лица. — А ты меня, Бродяга, вообще поцарапал, — показал руку Джеймс, демонстрируя след от когтей. — А Хвост меня укусил, — вздохнула Шарлотта, поправляя мантию. — Я так понимаю, это не я вам могу навредить, а вы сами прекрасно справитесь, — вздохнул Римус, качая головой, но в его глазах мелькнула улыбка. — А‑ха‑ха, да, — рассмеялись друзья, переглядываясь. — Скоро полночь, — посмотрев на часы, негромко сказал Петтигрю. — М‑м‑м, ещё тащиться на эту астрономию, — вновь возвращаясь на кровать брата и присаживаясь с краю, вздохнула девушка. — Перерисовывать эти созвездия… такие скучные. — Может, прогуляем? — с энтузиазмом предложил Джеймс, подмигивая. — То есть когда не надо, мы ходим туда ночью, в тайне, прячась ото всех, а сейчас мы прогуляем? — уточнил Римус, приподняв бровь. — Да, и правда странно, — усмехнулся Джеймс. — Ладно, я пошла, — поднялась Шарлотта. — Ещё переодеться надо и собраться. Всем пока. А, Бродяга, мне надо с тобой поговорить. — Иду, — вместе с девушкой выходя из комнаты, произнёс Блэк. Его голос прозвучал привычно спокойно и с ноткой лени. — Пока, — отозвались остальные парни. Джеймс махнул рукой, Питер улыбнулся, а Римус слегка кивнул, задумчиво глядя вслед друзьям. На лестничной площадке, где мягкий свет магических светильников отбрасывал причудливые тени на каменные стены, Сириус остановился и лениво облокотился спиной на стену. Он скрестил руки на груди, слегка приподнял бровь и бросил на Шарлотту вопросительный взгляд. — Так о чём ты хотела поговорить? — спросил он, стараясь придать голосу небрежность, но в глубине души уже догадываясь, в чём дело. — Сириус, я всё понимаю, — стараясь сохранять спокойствие, говорила девушка. Она нервно сжала край мантии, избегая прямого взгляда друга. В груди неприятно защемило — ей совсем не хотелось поднимать эту тему, но терпеть дальше было невозможно. — Вы с Мэри встречаетесь, у вас там любовь, но, пожалуйста, я ещё раз тебя прошу: укроти её гнев. — Она опять подходила?! — Сириус резко выпрямился, его лицо стало серьёзным. В голосе прозвучала смесь раздражения и беспокойства. — Да, — тихо ответила Шарлотта, наконец посмотрев ему в глаза. — Просила, чтобы я оставила тебя в покое, не «вешалась», не «приставала». — Она невольно передёрнула плечами, словно пытаясь стряхнуть неприятное ощущение. — Мы с тобой хорошо общаемся с первого приезда в Хогвартс, ты лучший друг моего брата… Я бы не хотела, чтобы наши хорошие взаимоотношения испортились из‑за неё. Но терпеть это невыносимо, Сириус. Каждый раз, когда она рядом, я чувствую себя так, будто совершила какое‑то преступление. Сириус мгновение молчал, задумчиво провёл рукой по волосам. В его взгляде читалась внутренняя борьба: с одной стороны — чувства к Мэри, с другой — многолетняя дружба с Шарлоттой. — Хорошо, Лотти, — наконец произнёс он, смягчившись. Его голос стал теплее, а на губах появилась лёгкая, чуть виноватая улыбка. — Я поговорю с ней. Обещаю. Девушка слабо кивнула, и на её лице промелькнуло облегчение — словно тяжёлый камень начал понемногу сползать с плеч. — Спасибо, — прошептала она, и машинально погладила его по руке Шарлотта повернулась и медленно пошла вниз по лестнице, её шаги эхом отдавались в тишине коридора. Блэк же, постояв пару секунд и глубоко вздохнув, развернулся и вернулся в комнату к друзьям. В голове у него крутились мысли о предстоящем разговоре — он понимал, что это будет непросто, но дружба для него значила слишком много.