6 часть: Ненавистное полнолуние

В большом зале царил привычный шум: звон посуды, оживлённые разговоры, смех — всё сливалось в единый гул, который так хорошо знаком каждому ученику Хогвартса. Ученики сидели за длинными столами и обедали. Уроки у первых и вторых курсов уже закончились, а вот у остальных ещё было полдня учёбы впереди — кто‑то с облегчением предвкушал скорый отдых, а кто‑то мысленно стонал, представляя оставшиеся пары. — У вас сейчас окно? — спросила Шарлотта друзей, слегка наклоняясь вперёд, чтобы лучше их слышать сквозь общий гомон. — Только у нас с Бродягой, — отозвался Джеймс, отпивая кофе и с улыбкой поглядывая на Сириуса. — Ц, ну конечно, — вздохнула Шарлотта, закатывая глаза с наигранным разочарованием. — А у тебя что? — поинтересовался Сириус, приподнимая бровь. — Древние руны, — ответила Шарлотта, чуть скривившись. — М, прикольно. Ты обещала погадать мне на рунах, ты помнишь? — Сириус подмигнул, его глаза загорелись азартом. — Да‑да, как только, так сразу, — поспешно пообещала Шарлотта, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Та вы можете хоть пять минут помолчать?! — резко рявкнул на друзей Римус, его голос прозвучал неожиданно громко и резко, заставив всех вздрогнуть. — Извини, пожалуйста, — негромко отозвалась Шарлотта, виновато косясь на друга. Этой ночью должно было быть полнолуние. И Люпин уже несколько дней ходил с ужасным настроением — бледный, с тёмными кругами под глазами, он то и дело раздражался по малейшему поводу. Как, впрочем, и всегда в такое время. Друзья давно привыкли и не обижались — они понимали причину его состояния. Хотя иногда претензии Римуса были до невозможности странными, необычными и даже глупыми. Так и сейчас: друзья переглянулись, замолчали, хотя весь зал всё равно буквально гудел от голосов остальных учеников. Неожиданно Римус с грохотом бросил вилку на тарелку, резко встал и быстро покинул помещение, не оглядываясь. Все четверо друзей, посмотрев ему вслед, заметно расслабились, словно с их плеч свалилась невидимая тяжесть. — Ну ещё день его потерпеть, — нарушил молчание Питер, нервно теребя край мантии. — Да ладно, ничего страшного, не первый и не последний раз, — пожал плечами Джеймс и продолжил есть, стараясь выглядеть беззаботным. — Так, ладно, я на руны побежала, до встречи, — вставая со своего места, произнесла Лотти и вместе с Марлин направилась к выходу из зала, ловко лавируя между учениками. — Удачи там! — крикнул ей вслед Сириус, махнув рукой. — Спасибо, — на секунду повернувшись, отозвалась девушка и улыбнулась ему в ответ. Кабинет рун находился далеко — в одном из старых крыльев замка. Подружки долго шли, петляя по запутанным коридорам Хогвартса, мимо портретов, которые перешёптывались им вслед, и древних доспехов, казалось, следивших за каждым шагом. — А у тебя следующим что? — вдруг спросила Марлин, поправляя сумку на плече. — Пойду на прорицания с любимыми Джеймсом и Сириусом, — с ноткой иронии отозвалась Шарлотта, — А у тебя что? — Нумерология. — Мерлин с тобой, — сочувственно вздохнула Шарлотта. — Ха‑ха, и тебе удачи, — улыбнулась Марлин. Девушки прошли в кабинет и сели за любимую первую парту у окна — отсюда открывался чудесный вид на замковые сады. Они достали руны, пергамент, перья с чернилами и принялись ждать начала урока, переглядываясь и тихо перешёптываясь. — Ногти у вас, девочки, конечно… — вдруг произнесла учительница, подходя ближе и с любопытством разглядывая их руки, — шикарные. Только как вы с такими длиннющими живёте? — Спасибо, — улыбнулась Марлин Маккинон, слегка покрутив рукой, чтобы лучше показать маникюр, — тут главное привыкнуть. — Мне теперь, наоборот, без них неудобно, — посмотрев на свой новенький маникюр, отозвалась Поттер и осторожно потрогала кончик ногтя. Прозвенел звонок, и несколько учеников буквально ворвались в кабинет, запыхавшиеся и смеющиеся, явно опоздавшие на пару минут. Древние руны были довольно сложным предметом — запомнить все символы, их значения и комбинации было непросто. Но все любили молодую преподавательницу, только что вышедшую после института: она прекрасно совмещала сложные трактовки, историю рун, их значения с шутками, отдыхом и небольшими отвлечениями от темы. Её уроки всегда пролетали незаметно. Вот и сейчас за простыми, понятными объяснениями, смешками и небольшой практикой урок пролетел очень быстро. Ученики даже расстроились, услышав звонок — кто‑то вздохнул, кто‑то неохотно начал собирать вещи. — Можно ещё на один урок остаться? — взмолил кто‑то из задних рядов, — У меня следующим нумерология, я лучше здесь ещё десять уроков проведу. — Я бы с радостью, — ответила профессор, тепло улыбнувшись, — но увы. Нумерология тем более тоже очень важный и интересный предмет. — Ваш лучше, — ответила Марлин, собирая вещи и подмигивая подруге. — Я рада. Это лучший комплимент для любого преподавателя, — улыбнулась учительница. Ученики собрали вещи и вышли из кабинета. В это время третий курс уже вовсю рвался в класс — шумные, весёлые, они толкались у двери, нетерпеливо ожидая своей очереди. — Ну что такое, — цокнула Шарлотта, недовольно качая головой, — никакого уважения к старшим. — И не говори, — машинально кивнул Эванс Розье, протискиваясь вперёд, — мы так себя не вели. Шарлотта Поттер согласно покивала головой, наконец пробравшись через толпу третьекурсников и выйдя в коридор. Из кабинета ученики разбрелись в разные стороны: одним на прорицания, у других — магловедение, у третьих — уход за магическими животными, а у иных просто окно, когда они могут спокойно позаниматься своими делами, дожидаясь следующего урока. Шарлотта встретила брата с другом уже в кабинете прорицаний. И довольно этому удивилась — обычно они появлялись в последнюю секунду, а то и позже. — Вы не то что не опоздали, а пришли раньше, — присаживаясь за стол, произнесла девушка, удивлённо приподнимая брови, — Не похоже на вас. Что произошло? — Так вышло, — пожал плечами Джеймс, стараясь выглядеть невозмутимым. — Кстати, Сипуха, очень важная новость, — вдруг вспомнил Сириус, его глаза заблестели от возбуждения, — я расстался с Мэри. — Я знаю, — спокойно ответила Шарлотта. — Откуда? — Сириус даже привстал со стула от удивления. — На рунах нагадала, — невозмутимо ответила Шарлотта, едва сдерживая улыбку. — Серьёзно? — искренне удивившись, чуть вскрикнул Бродяга. — Нет, шучу. От её подружки услышала, что ты ей со мной изменял, и она тебя бросила, — Шарлотта подмигнула, наслаждаясь его замешательством. — А ты ей изменял? — уточнил Джеймс, с интересом переводя взгляд с сестра на друга и обратно. — Нет, конечно. У неё совсем уже крыша едет. Сумасшедшая, — фыркнул Сириус, откидываясь на спинку стула. — Сам такую выбрал, — листая учебник и безынициативно рассматривая картинки, произнесла Шарлотта. — Тогда она казалась нормальной, — вздохнул Сириус. Только Блэк успел договорить, как зазвенел звонок на урок. В этот же момент в кабинет вошёл учитель и объявил тему урока: «Гадания на кофейной гуще». — У вас что получилось? — смотря на дно своей чашки то так, то этак, тихо спросил Джеймс у друзей, хмуря брови в попытке разглядеть хоть какой‑то смысл в расплывшихся разводах кофе. — Хрень какая‑то, — вздохнула Шарлотта, покрутив чашку в руках. — У меня на луну похоже, — отозвался задумчиво Сириус, — Это типа наше будущее на сегодняшнюю ночь?! — А у меня, кстати, на псину похоже. Ты, Бродяга? — Джеймс хитро прищурился, глядя на друга. — Ну я, — усмехнулся Сириус, и все трое не выдержали — расхохотались, забыв на мгновение обо всех проблемах. *** Пятеро друзей сидели в Визжащей хижине — ветхом, скрипучем строении, чьи стены, казалось, стонали вместе с порывистым ночным ветром. Воздух был густым от напряжения, почти осязаемым. Четверо друзей боялись даже слишком громко вздохнуть: они замерли, стараясь не привлекать внимания, лишь переглядывались украдкой, с тревогой наблюдая за Римусом. Римус весь на нервах: он резко встаёт, меряет шагами комнату — раз, другой, третий, — нервно запускает пальцы в волосы, вновь садится, потом опять вскакивает. Его руки то сжимаются в кулаки, то бессильно падают вдоль тела. Он весь в своих мыслях и даже не замечает, какая непривычная, почти пугающая тишина царит среди друзей — обычно шумных и весёлых. — Луна скоро выйдет, — прерывает звенящую тишину Питер. Его голос звучит привычно тихо и дрожит, выдавая страх. — Без тебя знаю, — огрызается Люпин, и в его голосе слышится непривычная резкость. Он вновь начинает мерить комнату большими, нервными шагами, будто пытается убежать от чего‑то, что настигает его изнутри. Вдруг Римус замирает посреди комнаты. Его дыхание сбивается, становится прерывистым. Глаза наливаются кровью, в них мелькает что‑то дикое, неукротимое. Он весь изгибается, тело содрогается в судорогах — оборотень рвётся наружу, ломая человеческую оболочку. Друзья быстро превращаются в животных — олень, пёс, крыса и сова замирают в напряжённых позах. Они впервые видят, как происходит превращение в оборотня, и это зрелище одновременно завораживает и ужасает. Жутко, страшно, больно — эти чувства сковывают их, заставляют затаить дыхание. По всей хижине разносится душераздирающий вой — протяжный, звериный, от которого кровь стынет в жилах. Оборотень громит всё вокруг: острые когти оставляют глубокие борозды на деревянных стенах, разрывают ветхую мебель, с грохотом опрокидывают стол. Он буквально вылетает из комнаты и бежит к выходу по узкому коридору, ломая на своём пути старые доски. Друзьям ничего не остаётся, кроме как броситься за ним — они мчатся следом, стараясь не отставать. Всю ночь друзья бегали по тёмному лесу. Оборотень искал жертву — какого‑нибудь человека, забредшего в чащу, ученика, нарушившего правила и покинувшего школу ночью. Но лес был пуст, лишь деревья шелестели листвой, да луна освещала тропы призрачным светом. Постепенно анимаги освоились — страх отступил, уступив место азарту. Они принялись резвиться и получать удовольствие от ночной прогулки: олень прыгал через поваленные стволы, пёс гонялся за совой, а крыса ловко проскальзывала между корнями. Как и неделю назад, они начали шуточно нападать друг на друга, кувыркаться в опавшей листве, бегать друг за другом, издавая радостные звуки — насколько это было возможно в их звериных обликах. Ночь прошла как один миг. Небо на востоке начало светлеть, первые лучи рассвета робко пробивались сквозь кроны деревьев. И вот, с восходом солнца, оборотень замер, содрогнулся в последний раз — и обратился в человека. Измождённый, бледный, он опустился на влажную от росы траву. Друзья избавились от обликов животных и подбежали к Римусу. Джеймс положил руку ему на плечо, Сириус присел рядом, Шарлотта и Питер стояли чуть поодаль, с облегчением и заботой глядя на друга.