34 часть: Огневиски, квидич и разбитые сердца

Ранним утром в просторной спальне гриффиндорцев пятого курса уже царила невообразимая суматоха. Лучи восходящего солнца, пробивавшиеся сквозь высокие узкие окна, окрашивали комнату в золотистые тона, но никто из её обитателей не обращал внимания на эту красоту. Питер Петтигрю сидел на своей кое-как заправленной кровати, с нескрываемым любопытством наблюдая за Джеймсом Поттером. Тот метался по комнате, одновременно пытаясь собраться на предстоящий матч по квиддичу и поднять с постели Сириуса. Джеймс, обычно собранный, сейчас выглядел взъерошенным: мантия для квиддича была перекинута через плечо, шнурки от ботинок болтались незавязанными, а очки слегка сползли на нос. — Блэк, ты сегодня встанешь?! — раздался громкий, полный нетерпения голос Поттера. Его обычно весёлые карие глаза сейчас горели злостью. — Я не позволю тебе проебать матч! Из‑под груды одеял и подушек донёсся хриплый, едва различимый голос Сириуса: — Сохатый, не ори, умоляю… — он перевернулся на бок, приоткрыв один глаз. — Я сейчас сдохну. Какой нахуй матч? Джеймс остановился посреди комнаты, уперев руки в бока. В его взгляде смешались раздражение и нотка забота, которая всегда присутствовала в его отношении к лучшему другу. — Ты вчера весь вечер и половину ночи глушил огневиски! — воскликнул он,. — Конечно, ты сегодня сдохнешь! Но расставание с моей сестрой — не лучший повод для это. Сириус издал глухой стон и натянул одеяло на голову. — Тебе не понять… — Да брось! — Джеймс подошёл к кровати друга и сдёрнул одеяло. — Ты в жизни столько не пил. Что на тебя вдруг нашло? — J'ai du chagrin, — пробормотал Сириус, щурясь от яркого света. Его обычно безупречные чёрные волосы были спутаны, а под глазами залегли тёмные круги. — Хватит мозги ебать, вставай! — Джеймс решительно дернул друга за руку. Сириус неспешно сел на кровати, свесив ноги. Он с силой потёр глаза, будто это могло помочь ему взбодриться. В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь приглушённым бормотанием Джемса в поисках чего-то. Пересилив себя, Блэк спрыгнул с кровати и, пошатываясь, направился к своему шкафу. В голове шумело, словно там устроили вечеринку сотни разъярённых пикси, а ноги едва слушались, будто были сделаны из мягкой ваты. Каждое движение отдавалось тупой болью в висках, а яркий утренний свет резал глаза. Питер, наблюдавший за этой сценой, тихо вздохнул и покачал головой. Он знал: несмотря на все протесты, Сириус всё же найдёт в себе силы выйти на поле. Петтигрю всегда поражался друзьям, которые в любом состоянии могли пойти на матч или просто тренировку по квидичу. В это же время в светлой девичьей спальне гриффиндорской башни медленно пробуждалась Шарлотта Поттер. Она лежала в своей кровати, укутанная в мягкое одеяло, а первые лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь тяжёлые бархатные занавески, попадали ей прямо на лицо. Шарлотта приоткрыла глаза, моргнула несколько раз, привыкая к свету, и неспешно оглядела комнату. У высокого резного шкафа суетилась Лили Эванс: она то доставала из ящика аккуратно сложенные вещи, то бросала взгляд на часы, то нервно поправляла прядь рыжих волос. Её движения были чёткими и выверенными — сразу было ясно, что девушка давно привыкла к раннему подъёму. — Сколько времени? — сонно проговорила Шарлотта, потянувшись рукой к прикроватной тумбочке в поисках своих очков. — Уже почти половина девятого, — быстро отозвалась Лили, застёгивая пуговицы на блузке. Её голос, в отличии от подруги, звучал бодро. — Блять, проспала! — протянула Шарлотта, но при этом не спешила вставать. Она перевернулась на спину и уставилась в потолок, словно пытаясь убедить себя, что ещё пять минут лежания на кровати никак не повредят. — Я бы на твоём месте поторопилась, — с лёгкой улыбкой заметила Лили, завязывая галстук. — Зная отношение твоего братца к квиддичу, опоздание на матч приравнивается к смертному приговору. Ну или ты останешься без завтрака — выбор за тобой. —Сейчас встану. —Мне кажется или твои волосы стали раза в два короче. —Может быть. Волосы Шарлотты, которые раньше были чуть ниже лопаток, со вчерашнего вечера только-только касались плечь. Волнистые, но теперь короткие каштановые волосы лежали на подушке. Девушка давно думала над тем чтобы изменить с них что-то, порой её раздражали эти ненавистные кудри, или их длина, или цвет, но каждый раз она откладывала изменения на потом. А тут что-то ударило в голову и Поттер начала действовать — Цветочек, подожди меня, пожалуйста, — взмолилась Шарлотта, наконец‑то поднимаясь с кровати. — Я честно, быстро соберусь. Она спустила ноги на прохладный пол, слегка вздрогнув от прикосновения холода, и направилась к своему шкафу. Движения были ещё сонными, но решительными. Резким движением Шарлотта сняла атласную пижаму и провела рукой по вешалкам с одеждой. Взгляд остановился на чёрном платье с кружевной отделкой — оно идеально подходило для прохладного весеннего утра. — Какой кошмар! — вдруг вскрикнула Лили, её глаза расширились от ужаса. — Что у тебя со спиной?! Шарлотта замерла, затем медленно повернулась к зеркалу, пытаясь разглядеть своё отражение через плечо. На бледной коже красовался огромный синяк тёмно‑фиолетового оттенка, а рядом виднелись несколько небольших гематом. Эти отметины были мрачным напоминанием о недавней ночи полнолуния, Северусе, оборотне, расставании с Сириусом. Местами из-за этих гематом движения довались ей с трудом, спина болела, кости ломило, рука, которая всё ещё была перебинтована, ныла. — Упала, — коротко бросила Шарлотта, натягивая платье, чтобы поскорее скрыть следы. Её голос звучал ровно, будто она говорила о чём‑то обыденном. — Это та ночь, после которой и Северус попал в больничное крыло? — настаивала Лили, подходя ближе. В её зелёных глазах читалась искренняя тревога. — Почему ты отказываешься говорить, что произошло?! — Потому что… — Шарлотта замолчала, подбирая слова. — Нет причины. Просто так надо. — Я не знаю, что у вас произошло, но это ужасно, — Лили осторожно коснулась плеча подруги. — Скажи честно, у тебя с твоими дружками и Северусом была дуэль? — Ага, и расцарапали мы друг друга сами, — с горькой усмешкой ответила Шарлотта. — Да, точно. Это не похоже на какое‑то заклинание. Скорее… скорее, как будто тебя атаковало животное. — Всё, хватит с расследованиями, — резко оборвала её Шарлотта, поворачиваясь к подруге. В её взгляде мелькнула тень раздражения, но тут же исчезла. — Ты собралась? — Я? Да! Жду тебя. — Ну тогда ещё минут пять подожди, пожалуйста, — попросила Шарлотта, бросая последний взгляд в зеркало и поправляя выбившуюся прядь тёмных волос. — Обещаю, я быстро. Шарлотта сдержала своё обещание и уже через пару минут была полностью готова к выходу. Она аккуратно застегнула мантию, проверила, не забыла ли что‑нибудь, и кивнула Лили, давая понять: можно идти. Девушки вместе вышли из комнаты и неспешно направились вниз по широкой каменной лестнице. Из гостиной доносился оживлённый гул — там уже собрались ученики. Голоса сливались в многоголосый хор: кто‑то горячо спорил, кто‑то смеялся, а кто‑то пересказывал последние новости. Но главной темой, безусловно, был предстоящий матч по квиддичу. Даже сквозь закрытые двери было слышно, как ребята обсуждают тактику, гадают, кто из игроков покажет себя лучше, и делают ставки на исход игры. На середине лестницы Шарлотту и Лили догнала Марлин. Девушка явно торопилась: её волосы были слегка растрёпаны, а мантия накинута кое‑как. Сегодня она проспала и теперь спешила наверстать упущенное, её соседки по комнате уже давно ушли на завтрак, а увидев подруг она обрадовалась, что все же не придётся идти одной. — Привет! — с улыбкой воскликнула Марлин, поравнявшись с подругами. Её глаза блестели от любопытства. — Лили, я не ожидала, что ты так поздно ходишь на завтрак. — Я бы ушла раньше, если бы не ждала Лотти, — спокойно ответила Лили. — Ой, ты меня ждала‑то пару минут, — театрально закатила глаза Шарлотта, притворно возмущаясь. — Лотти, а где твои волосы? — изумлённо спросила Марлин, внимательно разглядывая новую причёску подруги. Её взгляд скользил по коротко подстриженным прядям, пытаясь осознать перемены. — Половина отпала, пока я спала, — язвительно ответила Шарлотта, но тут же добавила серьёзно: — Ну что за вопросы, конечно, отрезала. — Просто неожиданно… Но тебе идёт, — после короткого молчания произнесла Марлин. — Есть в этом что‑то такое… У самого выхода в гостиную гриффиндорки неожиданно столкнулись с тремя однокурсниками в лице мародёров. Первым Шарлотта заметила Сириуса. Его обычно безупречный внешний вид сегодня был далёк от идеала, парень выглядел уставшим и помятым. Следом шёл Джеймс. Он, как всегда, излучал бодрость и веселье. Его глаза горели энтузиазмом, а на лице играла широкая улыбка. Конечно, парень слегка переживал из‑за квиддича — как иначе? Но он твёрдо верил в команду: они столько тренировались, столько сил вложили в подготовку, что теперь просто не могли проиграть. Последним шёл Питер. Он выглядел по‑настоящему счастливым, как и Джеймс. В его мире друзья были самыми лучшими, самыми талантливыми, и он ни на секунду не сомневался: они обязательно выиграют матч. Его улыбка была искренней и немного наивной, а взгляд — полным восхищения. — Привет, — негромко сказала Шарлотта, когда Сириус прошёл мимо. Её голос прозвучал чуть тише, чем обычно, словно она боялась нарушить хрупкое молчание. — Bonjour, — кратко бросил Сириус, даже не взглянув на неё. Его тон был отстранённым, почти холодным. — Привет! — уже более оживлённо, в один голос ответили Джеймс и Питер. Их улыбки были тёплыми и приветливыми. — А «bonjour» — это разве не «привет»? — тихо поинтересовалась Марлин у Шарлотты, слегка наклонившись к ней. — Да, именно так. А что? — удивлённо спросила Шарлотта. — А зачем он тогда на французском говорит? Я думала, вы его используете только, чтобы обсуждать то, что нельзя знать другим. — Нет, мы много раз уже объясняли: французский для нас как родной язык. Нет разницы, на каком мы говорим, — терпеливо пояснила Шарлотта. — А, ну ладно. А что, кстати, с Сириусом? Выглядит не очень, — с беспокойством в голосе спросила Марлин. — Не знаю… Вообще‑то мы расстались, и… — Шарлотта не успела договорить, потому что резкий возглас МакКинон прервал её. — Что?! Когда? А кто был инициатором? Шарлотта посмотрела на недоумевающее лицо подруги. Лили, идущая рядом, тоже была погружена в шок — её обычно спокойное выражение сменилось растерянностью. — Ну так вышло… Просто… Нам было лучше, когда мы были друзьями. Никто не виноват, ничего такого не случилось, просто так сложились обстоятельства, — тихо объяснила Шарлотта, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — М‑м, ну ясно, — чуть грустно кивнула Марлин, её взгляд стал задумчивым. Наконец подруги добрались до Большого зала. Массивные дубовые двери были распахнуты. Зал, обычно переполненный в утренние часы, сейчас выглядел пустым — завтрак подходил к концу, и лишь небольшие группки студентов торопливо доедали. Шарлотта уверенно направилась к гриффиндорскому столу, её шаги эхом отдавались в просторном зале. Она опустилась на свободное место рядом с братом, который в окружении друзей заметно опередил однокурсниц — парни уже вовсю поглощали завтрак. Джеймс, с румяным тостом в одной руке и чашкой какао в другой, выглядел бодрым и полным энергии. Следом за Шарлоттой приселили Марлин и Лили. МакКинон тут же потянулась к блюду с пирожками, а Лили, аккуратно положив сумку рядом с собой, принялась накладывать в тарелку овсянку. — Лунатик ещё в больничном крыле? — негромко поинтересовалась Шарлотта у Джеймса. — Ага, — кивнул Поттер. — Но вообще‑то его должны были сегодня выписать. Может, он уже позавтракал. На матче‑то он точно должен быть. Его глаза загорелись при мысли о предстоящей игре. Он машинально провёл рукой по своим непослушным темным волосам в очередной раз сильно взъерошив их — излюбленная привычка. Шарлотта промолчала. Она лишь слегка кивнула, словно подтверждая свои невысказанные мысли, и наконец приступила к завтраку. Сначала мысли её прыгали, Поттер думала то о Сириусе, то о Римусе и Северусе в больничном крыле, то о спине, которая всё ещё ужасно болела, но вскоре девушка глубоко задумалась о предстоящем матче и эти мысли уже надолго остались с ней. За несколько лет её отношение к игре сильно изменилось, если раньше в отличии от брата Шарлотта надух её не переносила, теперь была чуть ли не ярой фанаткой и сама была не прочь поиграть. Особенно её привлекала роль ловца. За пять лет обучения лишь однажды она сыграла матч. Джеймс всегда говорил, что у неё есть огромный талант и потенциал, как собственно и у него. Шарлотта не знала, говорит он правду или все эти слова лишь потому, что она его сестра, но она с удовольствием вспоминала свой единственный матч в котором они к слову выиграли, она достаточно быстро поймала снитч. А как Поттер восхищалась Джеймсом в роли охотника, или Сириусом, который был загонщиком. Шарлотта не могла определиться, что ей нравится больше: наблюдать за тем как играет брат с другом, или играть вместе с ними. Вокруг продолжалась обычная утренняя суета: совы приносили почту, профессора переговаривались между собой, а студенты спешили на матч. Быстро покончив с завтраком и наши друзья поторопились на квиддич. Подойдя к полю для квилича пити Питера с Джеймсом и Сириусом разошлись. Но Петтигрю недолго был с одиночестве, очень скоро к нему присоединился Римус, которого правда, как и говорил Поттер, сегодня выписали. На трибунах царил шум и гам. Сначало он был вызвал просто тем, что все занимали свои места, кто-то толкался, кто-то жаловался, что ничего не видно. Позднее же факультеты Гриффиндор и Когтевран начали болеть за свои команды, выкрикивать пожелания удачи, поддерживать игроков, что вызвало ещё больше шума. Но наконец матч начался. В центре поля капитаны обменялись рукопожатиями. Джеймс Поттер, в алой мантии с номером 7 на спине, улыбнулся сопернику: — Сегодня будет честно и быстро. — Как и положено, — кивнул когтевранец. Свисток! Команды взмыли в воздух. Игра начинается Джеймс, как всегда, взял игру в свои руки. Он ловко перехватил квоффл у когтевранского охотника, сделал обманный манёвр, будто бросает влево, а сам резко ушёл вправо и передал мяч напарнице. Та, не мешкая, забила первый гол — 10 : 00 в пользу Гриффиндора. Сириус Блэк с битой наперевес парил чуть ниже. Он высматривал бладжеры и с удовольствием отправлял их в сторону соперников. Один удар — и когтевранец едва успел увернуться, чуть не свалившись с метлы. — Сириус, не увлекайся! — крикнула ему одна из игроков. — Это спорт, детка! — рассмеялся он, отбивая очередной бладжер в сторону когтевранского охотника. На гриффиндорской трибуне царил хаос. Все как сумасшедшие кричали, отчаянно болея за свою команду. — Смотри на Сириуса — вдруг сказал Римус Питеру и Шарлотте, стоящим рядом, — он сегодня так отчаянно бьет бладжеры, того гляди кого-нибудь ими пришибёт. —Это спорт, — расплывшись в довольной улыбке, ответила Поттер. Питер Петтигрю, сидящий рядом, восторженно хлопал в ладоши при каждом удачном ударе Блэка, и броске Джеймса. — Они выиграют, точно выиграют! — как сумасшедший повторял он. Время шло. Когтевран выровнял счёт — 60 : 60. Их охотники действовали слаженно, а ловец уже кружил возле снитча, который мерцал где‑то у самых трибун. Ловец Гриффиндора рванул вниз. Игрок Когтеврана помчался за ним, но было поздно: гриффиндорец вытянул руку, пальцы сомкнулись вокруг золотого шарика… Свисток! — Гриффиндор побеждает! 170 : 60! — раздался голос комментатора. На трибунах Шарлотта прыгала от радости, Римус сдержанно улыбался, а Питер вопил что‑то нечленораздельное, размахивая руками.