33 часть: Расхлебывайте последствия

Шарлотта всё дальше отдалялась от больничного крыла. Стук её высоких каблуков гулко разносился по пустынному в это раннее утро коридору, отражаясь от холодных каменных стен и создавая ощущение напряжённости. Шаги её были твёрдыми и уверенными, словно каждый шаг подчёркивал решимость, но в глубине глаз таилась тень невысказанных переживаний. Лицо девушки сохраняло маску невозмутимости — максимальная серьёзность и уверенность во всех своих действиях и словах, будто она боялась дать слабину даже на мгновение. Всего через несколько секунд Шарлотту нагнал брат. Джеймс едва успевал за ней, а в голове царил хаос. Он чувствовал себя потерянным, не понимая, на чьей он стороне и кого ему поддерживать. С одной стороны, он просто не мог всерьёз злиться на Сириуса — в его сознании это всё ещё укладывалось в рамки очередной глупой шутки, мальчишеской выходки, к которым он привык за годы дружбы. Но с другой… Где‑то глубоко внутри здравый рассудок настойчиво шептал: это не шалость. Это нечто куда более серьёзное, опасное, способное привести к необратимым последствиям. Особую остроту ситуации придавало то, что его горячо любимая сестра тоже серьёзно пострадала. В ушах Джеймса до сих пор стоял пронзительный крик Шарлотты — тот миг, когда она не успела обратиться совой, и оборотень с силой отбросил её в сторону. В тот момент Джеймс был в шаге от того, чтобы тоже превратиться в человека, броситься к ней, убедиться, что она жива и в порядке. Но всё происходило с пугающей быстротой: вот она уже взлетает, и это, возможно, спасло их обоих от новой атаки оборотня — хотя и ненадолго. — Лотти, то, что ты сейчас говорила… Это серьёзно? — прервал затянувшееся молчание Джеймс. Его голос дрогнул, а в мимике и интонации читалась непривычная взволнованность. Обычно беспечный и ироничный, сейчас он выглядел по‑настоящему обеспокоенным. — Да, абсолютно, — ответила девушка, но её голос заметно дрогнул на этих словах, выдавая внутреннюю борьбу. — Ты ведь давно об этом думала, да? — Может быть, — коротко бросила она, ускоряя шаг, словно пытаясь убежать от этого разговора. — Ну ты выбрала лучшее время для этого. Или, может, нашла повод? — в его тоне проскользнула горькая ирония. — Да? И будешь меня осуждать за это? — Шарлотта резко остановилась, её глаза сверкнули вызовом. — Нет, как я могу? Твоя жизнь, делай что хочешь — встречайся, расставайся. Это твоё право, — произнёс он, но в его голосе не было привычной лёгкости. — На тебя это не похоже. Не узнаю своего брата, — она пристально посмотрела на него, пытаясь разглядеть за маской равнодушия истинные чувства. — А что ты думаешь обо всём этом? — Джеймс сделал паузу, подбирая слова, но больше ничего не приходило на ум. — Я не знаю. Я не хочу говорить. Ты хоть понимаешь, что будет, когда Лунатик придёт в себя? Он очнётся, а на соседней койке лежит Нюнчик. Для него и так всё это невероятно тяжело, а если он узнает все подробности… Даже не все, а просто хоть что‑то… — её голос сорвался, и она отвернулась. — Я понимаю! Я не хуже тебя это всё понимаю! — Джеймс сжал кулаки, стараясь сдержать эмоции. — Но что мы можем сделать? Верно, ничего! Надо просто смириться и идти дальше. Как раньше. Ничего не изменится. — Это тебе так кажется, — Шарлотта медленно покачала головой, её голос звучал глухо, но твёрдо. — Лунатик больше никогда в жизни не позволит нам быть вместе с ним во время полнолуния. Девушка обернулась в сторону больничного крыла — оттуда как раз вышли Сириус с Питером. В её взгляде мелькнула тень тревоги, но она тут же спрятала её за маской равнодушия. Тяжело вздохнув, Шарлотта поправила непослушную прядь волос и решительно направилась дальше по коридору. Джеймс же притормозил у массивной каменной колонны, чтобы дождаться друзей. Утренний свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, рисовал на полу причудливые цветные узоры. В замке ещё царила редкая для Хогвартса тишина — большинство учеников либо досматривали сны, либо только начинали собираться на занятия. — Как она? — тихо спросил Сириус, подходя к другу и кивая в сторону удаляющейся Шарлотты. Его обычно беспечное лицо сейчас было непривычно серьёзным, а в глазах читалась неподдельная тревога. — Она‑то нормально, что ей? — Джеймс пожал плечами, но в его голосе не было обычной лёгкости. Он провёл рукой по взъерошенным волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. — Она шутила ведь? — настаивал Сириус, невольно сжимая кулаки. — Нет! Всё кончено. Хватит. Навстречались! — резко бросил Джеймс, и в его голосе прозвучала небольшая горечь. — Что?! — изумлённо воскликнул Питер, широко раскрыв глаза. — Вы что, расстались? — А тебя это, хвост, ебать не должно, — огрызнулся Сириус, бросив на друга раздражённый взгляд. Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и направился вперёд — в сторону башни Гриффиндора. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, подчёркивая напряжённость момента. Питер притих и молча пошёл следом за друзьями. Его обычно оживлённое лицо теперь выглядело растерянным и задумчивым. Он то и дело поглядывал на мрачного Сириуса и погружённого в свои мысли Джеймса, но благоразумно решил не продолжать разговор. В тот день никто из них так и не появился на уроках. После бессонной, переполненной событиями ночи силы были на исходе: голова гудела от невысказанных слов и тяжёлых мыслей, глаза слипались, а ноги едва держали, будто каждый шаг давался с невероятным усилием. Единственное, чего хотелось — забраться в тёплую постель и провалиться в забытье, хотя бы ненадолго укрывшись от реальности. *** Вечер постепенно опускался на Хогвартс, окутывая старинные башни и шпили мягким сумеречным светом. Небо над замком наливалось глубокими оттенками, а в окнах зажигались тёплые огни — ученики отдыхали после уроков, кто‑то корпел над домашними заданиями, кто‑то оживлённо обсуждал события минувшего дня. В коридорах ещё слышался гул голосов и смех, но с каждой минутой школа погружалась в уютную вечернюю тишину. Лили резко распахнула дверь спальни, так что та с грохотом ударилась о стену. Шарлотта вздрогнула и подскочила на кровати, сонно протирая глаза. — Ты знаешь, где Северус? — Лили подбежала к подруге, её лицо было бледным от тревоги, а пальцы нервно сжимали край мантии. — А что? — Шарлотта всё ещё не могла собраться с мыслями после внезапного пробуждения. — Его сегодня не было на уроках! Друзья сказали, что со вчерашнего вечера его никто не видел. Я ходила в больничное крыло, но мадам Помфри меня не пустила. Я не понимаю, что происходит! Тебя и твоих «мародёров» тоже целый день не было видно. Что случилось? Вы имеете какое‑то отношение к пропаже Северуса? — голос Лили дрожал от напряжения. — Я не знаю… Там просто… А‑а‑а, как тебе сказать… — Шарлотта запнулась, подбирая слова. — Что с Северусом?! — Лили схватила её за руку, взгляд был полон отчаяния. — Ну, он жив. — Это всё, что ты можешь сказать?! — Нет… Он ещё более‑менее здоров. Лежит в больничном крыле, отдыхает. Ты знаешь, он придёт в себя и сам тебе всё объяснит. — Я не верю тебе! Шарлотта, что вы с ним сделали? Ответь мне! Быстро! Я всегда знала, что однажды ваши шалости выйдут за рамки дозволенного. Вы вечно к нему цеплялись. И вот чем это закончилось! Я хочу его видеть! Почему меня не пускают? — в голосе Лили звучала почти истерическая нота. — Я не знаю, — тихо ответила Шарлотта, опустив глаза. — Я хочу его видеть! — Я тут при чём? Иди к мадам Помфри и ей это говори. Ты думаешь, я приду — и меня сразу послушают? — Шарлотта вскинула голову, её взгляд стал твёрдым. Она строго смотрела на подругу, а Лили всё ждала от неё чего‑то — какого‑то признания, откровения. Почему‑то она была уверена: если Шарлотта пойдёт с ней, то она точно узнает всю правду. — Ладно, пойдём. Только чтобы ты поняла — я тут бессильна, — наконец сдалась Шарлотта. Она быстро вскочила с кровати и начала собираться. Движения были резкими, нервными — она буквально выкидывала вещи из шкафа, пытаясь найти то, в чём можно выйти. Тёмную копну волос собрала в небрежный пучок, затянула потуже резинку и направилась к выходу, бросив на ходу: — Идём скорее. Подруги почти бегом спустились по лестнице, стремительно пронеслись по коридорам родной школы, едва замечая удивлённые взгляды других учеников. Через пару минут они уже стояли у дверей больничного крыла. — Здравствуйте, мадам Помфри, — кивнула Шарлотта, стараясь придать голосу спокойствие. — Здравствуйте, мисс Поттер, — ответила целительница, слегка приподняв брови. — Ваши друзья уже здесь. Если желаете, можете тоже пройти. Мистер Люпин уже пришёл в себя. — А, да, спасибо, — пробормотала Шарлотта. — А Северус?! — воскликнула Лили, её голос дрогнул от обиды и гнева. — Мисс Эванс, я вам уже говорила… — Мадам Помфри, — неуверенно перебила её Шарлотта, — можно Лили пройдёт со мной? Целительница задумчиво посмотрела на неё, затем медленно покачала головой: — Вы поступаете безрассудно, мисс Поттер, когда просите меня о таком. Но я думаю… точнее, надеюсь, что вы знаете, что делаете. Проходите. Лили буквально ворвалась в палату. Её взгляд метнулся сначала к одной койке — там лежал Римус, окружённый друзьями. Чуть дальше, на противоположной койке, с книгой в руках сидел Северус. Его рука была перебинтована, на лице виднелось несколько свежих царапин. Лили бросилась к нему, схватила за руку и затараторила: — Как ты? Что произошло? — она резко обернулась к одноклассникам, глаза пылали гневом. — Поттер, ты к этому причастен?! Ты совсем уже с ума сошёл? Что дальше? Убьёшь кого‑нибудь?! — Он не виноват, — тихо, но твёрдо произнёс Северус. — Это я виноват, — раздался слабый голос Римуса. — Цыц! — шикнул на него Джеймс. — Никто не виноват. Это несчастный случай, стечение обстоятельств. — Я вам не верю, — упрямо повторила Лили. — И тем не менее, цветочек, это так, — вздохнула Шарлотта, подходя к Люпину. — Как ты? — Нормально. А ты? — быстро спросил он. — Они мне ничего не говорят, но твоя рука… Ещё утром, когда Римус засыпал, он услышал, как мадам Помфри ахнула, увидев руку Шарлотты, после чего они ушли в смотровую. На все его расспросы мародёры отмахивались, говорили, что не знают, или что ему это приснилось. Но Люпин не верил — он знал, что нанёс подруге травму, но не понимал, насколько серьёзную. — Всё нормально, просто… немного ударилась. Совсем чуть‑чуть, — улыбнулась Шарлотта, но её глаза говорили иное. Лили тем временем присела на край койки Северуса, всё ещё пытаясь добиться правды. Но безуспешно. Снейп был не дурак — он понимал, что отчасти сам виноват. Отправляясь в Визжащую хижину, он догадывался, что его там ждёт, но всё равно пошёл. А самое обидное было то, что спасли его самые заклятые враги — ненавистные Поттеры. За несколько минут до прихода девушек он ещё раз пообещал, что никому ничего не расскажет, что они все забудут эту ситуацию и никогда больше не будут вспоминать. Так что, по сути, он не лгал подруге — просто немного недоговаривал. В кругу мародёров тоже кипели страсти. До того, как Джеймс, Сириус и Питер пришли в больничное крыло, Северус уже рассказал Римусу, как нашёл их. — Бродяга, как ты мог… — в очередной раз вздохнул Люпин, сжимая кулаки. — Так вышло, — Сириус нервно провёл рукой по шее, избегая взгляда друга. — Тебе что, совсем наплевать? Ты даже не раскаиваешься! — Да нет, сука! Почему сразу наплевать? Ну а что я, блять, должен сделать теперь? Ночью я сделал всё, что было в моих силах. Всё! Что вы ещё от меня хотите?! — голос Сириуса сорвался на крик. — Ничего, Сириус, — тихо произнесла Шарлотта. — Совсем ничего. Молодец. Продолжай в том же духе. — Ты тоже. — А я что? — Да ничего! — Вот и всё. Может, ещё меня обвинишь? — Нет. Ты ни в чём не виновата. Ты вообще молодец. — Это было последнее полнолуние, — решительно заявил Римус. — Нет! — резко возразил Джеймс. — Это единичный случай. Больше такого не повторится. Лунатик… Мы тебя не оставим. Что бы ты ни сказал, всё будет как раньше. — Нет, Сохатый. Я изначально был против. Моей ошибкой было не настоять на своём. Теперь мы все за это поплатились. — Нет. Это не твоя вина, — настаивала Шарлотта. — Да, ребята, это я виноват, — громко произнёс Сириус, так что даже Лили с Северусом обернулись к ним. — Всё, все довольны? Я признаю свою вину. Я виноват. Нормально? Откуда я знал, что этот… — он запнулся, поймав недовольный взгляд Шарлотты, и, избегая оскорбления, продолжил: — этот… Этот пойдёт туда! — Действительно, — фыркнула Шарлотта. — Оказывается, когда зовёшь человека, он приходит. Это удивительно, Блэк. — Да пошла ты, — вскочив с кровати, бросил Сириус и начал нервно ходить по палате, измеряя её шагами. — Что? — Ничего. — Бродяга, ты не прихуел?! — наблюдая за другом, процедил Джеймс. Сириус демонстративно достал из кармана пачку сигарет и закурил. — Здесь не курят, — строго заметила Лили. — Разве ты не видишь, Лили, — с горькой усмешкой сказала Шарлотта, — ему плевать на всех, кроме себя. Vous jugez vos proches, et vous‑même. Воцарило напряжённое молчание. Все нервно переглядывались, каждый думал о чем-то своём, но всё это сливалось воедино. Вдруг в палату вошла мадам Помфи. —Мистер Блэк, что это такое?! Я доложу вашему декану, о такой бесцеремонной выходке. Курить, тем более в Хогвартсе, тем более в больничном крыле, строго воспрещается. Так всё, часы посещения закончены, все разошлись по своим комнатам, оставьте мистера Люпина и мистера Снепа, им нужно отдыхать. Ученики послушно покивали и покинули палату. Им хватило приключений на ближайшее время.