50 часть: Ты весь продрог

Время близилось к полуночи. За окном неумолчно шумел дождь, отбивая монотонный ритм. Последняя неделя выдалась не слишком погожей: небо почти постоянно затягивали тяжёлые свинцовые тучи, солнце выглядывало лишь изредка — на какие‑то считанные минуты, — а потом снова начинались осадки, то моросящие, то превращающиеся в настоящие ливни. В гостиной на первом этаже расположилась Шарлотта. Уютно устроившись в глубоком кресле посреди комнаты, девушка зажгла несколько свечей — их мягкий, трепетный свет создавал островок тепла и спокойствия посреди промозглой ночи. Она взяла любимую книгу, которую перечитывала уже, казалось, миллион раз, — потрёпанный томик с закладкой на одной из страниц, — и с наслаждением погрузилась в чтение, забыв обо всём на свете. Неожиданно со второго этажа спустился Джеймс. Парень сонно потирал глаза, слегка щурясь от яркого света свечей. Он остановился в дверях, чтобы хорошенько потянуться, — суставы тихо хрустнули, — и шумно зевнул, не успев прикрыть рот рукой. — Ты что, спал?! — отрываясь от книги, удивлённо спросила Шарлотта у брата. Её голос прозвучал чуть громче обычного, нарушая вечернюю тишину. — Так, немного задремал, — чуть хриплым сонным голосом отозвался парень, делая пару шагов в комнату. — Только и делаешь, что спишь, соня, — с лёгкой усмешкой заметила Шарлотта, откладывая книгу на подлокотник кресла. — А чем ещё заниматься в такую погоду?! Опять дождь… Сейчас как гроза начнётся, так ты ко мне ещё прибежишь, — Джеймс усмехнулся, подходя ближе к столу со свечами. — Не каркай тут. Только грозы не хватало, и так дождь весь вечер льёт. Ладно, если бы был летний, тёплый, а тут что… — Шарлотта вздохнула, невольно бросая взгляд в окно, где капли стекали по стеклу, рисуя причудливые узоры. — Ой, а в «летний тёплый» ты бы прям побежала гулять?! — Джеймс лукаво прищурился, явно наслаждаясь поддразниванием. — Кто знает, кто знает… Ты вообще чего спустился? — Мне теперь в собственном доме спуститься на первый этаж нельзя?! — Джеймс сделал вид, что возмущён, но в глазах у него плясали смешинки. — Можно, просто спросила. — У меня свечки все догорели, заберу у тебя одну, — и, не дожидаясь ответа, Джеймс взял одну из свечей, стоявших на столе. Пламя дрогнуло, но не погасло. Аккуратно прикрывая пламя рукой, чтобы оно не потухло, парень направился обратно к лестнице, слегка шаркая ногами по деревянному полу. — А зачем тебе свеча, ты всё равно спишь, — крикнула ему вслед Шарлотта, снова беря в руки книгу. — Так я уже выспался, сейчас делом займусь, — на секунду обернулся Джеймс,. — Угу, дофига деловой, тоже мне, — рассмеялась Шарлотта, качая головой, и снова открыла книгу, но улыбка ещё долго не сходила с её лица. *** В доме Блэков стояла привычная угнетающая атмосфера — тяжёлая, давящая, пропитанная многолетними конфликтами и непримиримыми взглядами. Тёмные деревянные панели на стенах словно поглощали свет, а старинные портреты предков, взирающие со стен, будто осуждали каждое неосторожное слово. Родители с младшим сыном сидели в столовой за массивным дубовым столом и ждали старшего из детей. На полированной поверхности стояли блюда с уже остывающей едой, накрытые серебряными колпаками, а свечи в высоких подсвечниках трепетали, отбрасывая дрожащие тени. — Может, мы всё‑таки начнём есть? — нерешительно предложил Регулус, прервав это бездействие и молчание, длившееся вот уже пятнадцать минут. Его голос прозвучал слишком тихо в этой гнетущей тишине, и парень невольно сжал край скатерти пальцами. — Нет, — твёрдо сказала мать, не отрывая взгляда от двери. — Мы семья и будем есть все вместе. — А меня вы на завтрак не ждали, — тихо вздохнул парень, опустив глаза. — Что ты сказал? — переспросила мать, её голос стал ледяным. — Так, ерунда, — поспешно ответил Регулус, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Вальбурга, — выдыхая горький дым от сигары, заговорил Орион, откинувшись на спинку резного стула, — он не придёт, правда. Давайте уже спокойно поужинаем. Мужчина провёл рукой по седеющим волосам, его лицо выглядело усталым. — Нет, мы дождёмся его. Никто не будет есть, пока этот негодный мальчишка не спустится, — голос Вальбурги звучал непреклонно, а пальцы с длинными ухоженными ногтями сжимали край тарелки так, что костяшки побелели. — Тогда он точно никогда не спустится, — усмехнувшись, заметил Регулус, но тут же пожалел о своих словах, поймав на себе острый взгляд матери. — Кикимер! Кикимер! Где Сириус? Ты сообщил ему, что мы ждём его? — резко выкрикнула Вальбурга. — Да, хозяйка, — склонившись в глубоком поклоне, хрипло заговорил домовик, его большие уши почти касались пола. — Мистер сказал, что ему всё равно и он не выйдет из своей комнаты. — Ах, как я устала от этого! Орион, я просила тебя не курить в комнате, тем более за обеденным столом. Регулус, ты можешь не стучать ногой? Это просто невыносимо. Регулус, сходи к своему брату и скажи, чтобы немедленно спустился! — Вальбурга резко встала, её мантия с тяжёлой вышивкой шелестела при каждом движении. — Он меня не послушает, — тихо возразил Регулус. — Я сказала, сходи! — голос матери прозвучал как удар хлыста. Парень послушно встал и направился прочь из столовой. Все эти ежедневные концерты, происходящие в их доме, изрядно изматывали. Больше всего Регулуса интересовал вопрос: чем же он заслужил немилость матери? Он поступил на Слизерин, прекрасно учился, строго придерживался идеи чистоты крови и открыто презирал «грязнокровок» — но всё равно получал замечания за любую мелочь. Получал их наравне со своим непутёвым братом, который делал всё что угодно, лишь бы насолить «дорогой» матери. Около трёх часов назад разразилась очередная ссора в доме Блэков. Сириус хотел уйти куда‑то прогуляться — он и не собирался спрашивать разрешения, да только его не выпустили. Кикимер, увидев, что старший сын хозяйки уходит, быстро сообщил ей об этом, а та, в свою очередь, лично преградила дорогу сыну в холле, запретив ему выходить. И вновь крики, споры, хлопанье дверей. Вскоре уже всё семейство собралось на первом этаже, и тогда досталось всем: Вальбурга осыпала упрёками Сириуса, Орион пытался вмешаться, а Регулус стоял в стороне, чувствуя себя лишним. Сириус, разозлённый этой ситуацией, быстро вернулся в свою комнату, громко хлопнув дверью, — звук эхом разнёсся по коридору. С тех пор его никто не видел и не слышал. Теперь же Регулус был вынужден идти к брату и уговаривать его спуститься. Прекрасно зная характер матери, он понимал: если Сириус не спустится, они и правда могут остаться без ужина — зато получат очередную порцию криков и взаимных обвинений. Регулус поднялся по лестнице, его шаги глухо звучали на ковре. Он остановился перед дверью комнаты Сириуса, на мгновение замер, собираясь с духом, а затем без стука вошёл внутрь. — Мама сказала, чтобы ты немедленно спустился вниз, — быстро произнёс Регулус. — Мне всё равно, что она там сказала. Немедленно выйди из моей комнаты, — резко бросил Сириус. Схватив первое, что попалось под руку — стакан с остатками воды, — он кинул его в стену рядом с братом. Стекло разлетелось на осколки, вода брызнула на обои. Регулус обнаружил Сириуса лежащим на кровати. Волосы парня небрежно разметались по подушке — за последнее время они сильно отросли, но он не спешил их остригать, даже так пытаясь насолить матери, которая не раз высказывала неодобрение касательно такой причёски сына. Сириус курил сигарету, стряхивая пепел прямо на тумбочку рядом с кроватью и выпуская клубы дыма в потолок. В комнате пахло табаком и чем‑то горьким. — Мы не начнём ужинать, пока ты не спустишься, — немного помолчав, добавил Регулус, стараясь говорить спокойно. — Мне же лучше. Может, хоть сдохну от голода, — равнодушно бросил Сириус, выпуская дым через нос. Регулус хотел ещё что‑то сказать, как вдруг послышались торопливые шаги — тяжёлые, властные, которые он сразу узнал. Устав ждать, Вальбурга поспешила сама заставить непутёвого сына пойти ужинать. — Сириус Орион Блэк, — прозвучал властный голос матери прямо за спиной Регулуса, — немедленно спуститесь в столовую! — Не хочу, — не прекращая курить, отозвался парень, даже не повернув головы. — Не заставляйте меня использовать на тебе непростительные заклинания, — в голосе Вальбурги зазвучала угроза. — Ты всё равно этого не сделаешь. Можешь пугать ими своего глупого младшенького сынка, — Сириус наконец посмотрел на мать, и в его глазах сверкнула холодная ярость. — Что ты сказал?! — вспылил Регулус, делая шаг вперёд, но мать остановила его лёгким движением руки. — Регулус, иди в столовую, — приказала Вальбурга. — А ты, Сириус, немедленно встань и прекрати курить, когда разговариваешь со мной. Сириус лениво сел на кровати и демонстративно потушил окурок о матрас, оставив там тёмный след. Вальбурга буквально подлетела к сыну и влепила ему сильную пощёчину. Звук удара эхом отозвался в комнате. Лицо Сириуса осталось равнодушным — казалось, он даже не почувствовал боли, лишь слегка дёрнул головой. Немного посидев без движения, Сириус протянул руку к пачке сигарет, лежащей на тумбочке, и достал одну. Вальбурга вырвала сигарету и кинула её в горящий камин. Сын не сдавался и хотел достать ещё одну, но тогда мать опередила его: схватила всю пачку и швырнула туда же, вслед за первой сигаретой. Сириус безразлично посмотрел на неё и лёг обратно на кровать, всем своим видом показывая нежелание продолжать разговор. Вальбурга, задыхаясь от гнева, вылетела из комнаты, громко захлопнув за собой дверь. Сириус остался один, уставившись в потолок. Он уже не был ребёнком, которого она могла просто взять и за шкирку потащить в столовую. Порой её саму пугали взгляды, которые он бросал на неё, — озлобленные, полные глухой ненависти, готовые буквально наброситься на кого угодно. *** На улице становилось всё темнее — сумерки быстро перерастали в настоящую ночь. Дождь, который моросил днём, превратился в настоящий ливень: мощные струи били по крыше, а потоки воды стекали по стёклам, размывая очертания окружающего мира. Сириус слонялся по своей комнате из угла в угол, словно загнанный зверь. Его шаги глухо отдавались в тишине, нарушаемой лишь стуком дождя и редкими раскатами грома. Ужасно хотелось бежать из этого дома без оглядки — прочь от гнетущей атмосферы, криков, упрёков и вечного давления. Хотелось наконец‑то встретиться с друзьями, покурить, поесть нормальной еды, а не тех блюд, что подавали в доме Блэков, — холодных и безупречных, как и всё здесь. Ему много чего хотелось, но здесь он был скован кандалами по рукам и ногам — не физическими, а невидимыми, но оттого не менее тяжёлыми: традициями, ожиданиями, ненавистью матери. Последние дни — а может, даже месяцы — ещё когда Сириус учился в Хогвартсе и не вернулся домой на каникулы, его посещала одна навязчивая мысль, не дававшая покоя. Она то затухала, то вспыхивала с новой силой, свербя где‑то на задворках сознания. Вот только воплотить эту мысль в реальность он до сегодняшнего дня не решался — страх, неуверенность, привычка подчиняться правилам семьи держали его на месте. Но сейчас, глядя на капли, стекающие по окну, Сириус вдруг понял: больше так продолжаться не может. Вдруг он резко схватил свою волшебную палочку и, сунув её в карман, вышел из комнаты. Парень медленно и очень тихо пробрался по коридору — половицы под ногами предательски поскрипывали, и он старался ступать как можно осторожнее. Остановившись у двери комнаты брата, Сириус постучал — коротко, нервно — и, не дожидаясь ответа, вошёл. — Чего тебе? — сразу резко спросил Регулус, сидящий за своим столом над каким-то учебником. Он повернулся лицом к Сириусу, и в его взгляде читалось раздражение, смешанное с усталостью. На столе горело несколько свечей, отбрасывая тёплый жёлтый свет на страницы книги и лицо младшего брата. — Я решил уйти отсюда, — тихо, но твёрдо произнёс Сириус, стоя в дверном проёме. — А мне что с того? — пожал плечами Регулус, снова опуская глаза к книге. — Уйти насовсем! — повторил Сириус, делая шаг вперёд. — Уходи, — равнодушно бросил младший брат, переворачивая страницу. — Нет, я хотел предложить тебе уйти со мной. — Что?! Не неси бред. Я, в отличие от тебя, с головой на плечах, — Регулус закрыл книгу и посмотрел на брата с явным неодобрением. — Только не говори, что тебе всё это нравится, — Сириус обвёл рукой вокруг, словно показывая весь дом. — Сумасшедшая мать, которая только и делает, что орёт на всех, отец, которому вообще плевать на всё… — Мама орёт из‑за того, что ты её доводишь, — перебил Регулус. — Как только ты уйдёшь, всё наладится. — Не обманывай себя! Ты же видишь, что это не так. Они всегда были такими. — Всё это бред и фантазии лишь. Так сгоряча не рубят с плеча, — Регулус встал из‑за стола и подошёл к окну, глядя на ливень за стеклом. — И знаешь что? Вообще ты дикий какой‑то, злой как собака. Как с тобой ещё общаться? Сам выводишь мать, потом жалуешься. Они люди близкие, как ни крути. И я, в отличие от тебя, не могу на такое пойти. Да и если ты пойдёшь на это… Знаешь, мне кажется, тебя всё равно вернут домой, если ты вообще сможешь бежать. — М‑м‑м, ясно, — Сириус опустил голову, чувствуя, как внутри всё сжимается от разочарования. — Ну иди и пожалуйся всем тогда, что я решил бежать. — Не пойду. Если ты не понял, мне всё равно, — холодно ответил Регулус, возвращаясь к столу. — Давай, вали уже побыстрее. — Ясно, — Сириус уже хотел выйти, как вдруг замер на пороге. Он обернулся и с горькой усмешкой бросил: — Может, ты ещё метку примешь и вступишь в ряды Волан‑де‑Морта? — Вступлю, если надо будет. Я же не ты, — Регилус поднял голову и посмотрел брату прямо в глаза. — Иди уже скорее. Сириус вышел из комнаты брата — непривычно, не хлопнув дверью, а тихо её прикрыв. Он аккуратно пробирался к выходу из дома, стараясь не шуметь: миновал лестницу, где портреты предков неодобрительно косились на него, прошёл мимо гостиной, откуда доносились приглушённые голоса родителей. На этот раз, к счастью, ему не встретилась ни мать, ни отец, ни этот проклятый Кикимер, вечно снующий по коридорам. Добравшись до входной двери, Сириус быстро открыл её — петли скрипнули, но не слишком громко. Он уже собирался шагнуть наружу, но в последний момент остановился, обернулся, окинул взглядом тёмный холл, словно прощаясь с этим местом навсегда. Затем резко распахнул дверь и вышел — хлопнул ею посильнее, да так, что, казалось, окна задребезжали. Со всех ног, сквозь ливень, парень мчался прочь из отчего дома — к другу, к свободе, к новой жизни. Холодные струи хлестали по лицу, но он не замечал этого. *** Шарлотта уютно устроилась в мягком кресле у окна, укутавшись в плед. Она погрузилась в чтение старинного фолианта с потёртой кожаной обложкой, когда вдруг раздались настойчивые стуки в дверь. Сперва девушка даже подумала, что ей послышалось — кто бы мог прийти к ним в столь поздний час, когда за окном бушевала гроза, а часы уже пробили полночь? Но стуки повторились. Очень медленно, стараясь не издавать лишнего шума, Шарлотта Поттер прокралась к входной двери. Сердце забилось чаще от тревожного предчувствия. Взглянув в глазок, она долго не могла понять, кем же был незваный гость — силуэт за дверью расплывался в свете уличного фонаря, размываемый потоками дождя. — Сириус! — чуть вскрикнула девушка, наконец узнав парня, и быстро принялась отпирать многочисленные замки и засовы. — Сириус, что ты тут делаешь? Ты к Джиму? О, как ты вымок! Ты же продрог до костей! — К Джиму… К вам, — запнувшись, ответил парень, слегка переступая с ноги на ногу от холода. Его тёмные волосы прилипли ко лбу, а одежда промокла насквозь. — Проходи скорее в гостиную! Я несколько минут назад зажгла камин — иди, погрейся. Я сейчас позову Джима, — Шарлотта распахнула дверь шире, впуская гостя, и жестом пригласила его внутрь. Не дожидаясь ответа, Шарлотта пулей побежала по коридору, прежде чем Сириус смог понять и переварить, что она ему сказала. Её домашние тапочки шлёпали по паркету, пока она взбегала по лестнице на второй этаж. — Джим! Джим! — громко кричала девушка, не сбавляя скорости. — Что случилось? — в испуге соскочил со своей кровати Джим Поттер, когда сестра ворвалась в его комнату, запыхавшаяся и взволнованная. — Там Сириус! Он весь промок, выглядит так, будто провёл под ливнем не меньше часа! — Бродяга?! — воскликнул Джеймс. Поттеры вместе сбежали вниз по лестнице — ступени слегка поскрипывали под их ногами — и пулей залетели в гостиную. Джеймс остановился в дверях и взглянул на друга: Сириус стоял у камина, дрожа от холода, его зубы чуть заметно стучали, а с волос на пол стекала вода. — Бродяга, дружище, как я рад тебя видеть! — Джеймс стремительно подошёл к Блэку и крепко обнял его, похлопывая по спине. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто прошёл через все круги ада. — Я сбежал из дома, — совладав с дрожью, отозвался парень. Его голос звучал устало, но в глазах читалась решимость. — У тебя не найдётся сухой одежды для меня? — Что за вопрос?! Стой здесь у камина, грейся. Сейчас я быстро что‑нибудь принесу, — Джеймс хлопнул друга по плечу и мигом побежал назад в свою комнату. Шарлотта, до этого стоявшая в коридоре и лишь выглядывавшая из‑за дверного проёма, наконец прошла в комнату. Она подошла к камину, подкинула ещё пару поленьев — пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая тёплые отблески на стены — и, присев в кресло напротив Сириуса, начала разговор: — Что теперь собираешься делать? — тихо спросила она, внимательно глядя на друга. — Не знаю, — пожал плечами парень, протягивая руки к огню. — Я буду вам очень благодарен, если разрешите остаться хоть на неделю. Где ваши родители сейчас? Я не потревожу их таким неожиданным приходом? — Хорошо, что ты задумался об этом, стоя в гостиной, а не когда ломился в дверь, — улыбнулась Шарлотта. — Тогда ты точно потревожил меня — я жуть как перепугалась, когда услышала стук. А родителей сейчас нет дома, они вернутся лишь через неделю. — Прости, что напугал, я не хотел, — сказал Сириус в тот самый момент, когда на улице раздался оглушительный раскат грома. Шарлотта привычно дёрнулась и обхватила себя руками. — Смотрю, грозы ты тоже боишься, — заметил Сириус с лёгкой усмешкой. — Нет, просто не ожидала, — смущённо ответила девушка, поправляя прядь волос. — гром прозвучал слишком внезапно. Так же быстро, как ушёл, Джеймс вернулся в гостиную и вручил другу одну из своих футболок и спортивных штанов. Шарлотта из приличия демонстративно отвернулась к окну, наблюдая, как дождь барабанит по стеклу, а Поттер прошёл и сел в кресло напротив сестры. — Сириус сказал, — начала говорить девушка, — что хотел остаться у нас хотя бы на неделю. — Неделя? — изумился Джеймс, вскинув брови. — О чём говорить, Бродяга! В нашем доме всегда тебе рады. Ты можешь оставаться столько, сколько нужно. Наш дом, теперь твой дом. — Да, Сириус, — кивнула Шарлотта, — Ты мог бы остаться у нас до конца каникул. Думаю, наши родители, когда вернутся, будут не против. — А ты? — уточнил Сириус, внимательно глядя на девушку. — А что я? — Когда я сообщил, что хочу остаться у вас на некоторое время, ты не сильно обрадовалась. — Тебе показалось, — мягко улыбнулась Шарлотта. — Мы же друзья. Как я могу выгнать тебя на улицу в такую погоду? Винди! — неожиданно сказала она, и рядом сразу появился домовик. — Да, хозяйка? — слабо поклонился эльф, хлопая глазами. — Забери у мистера Блэка его мокрую одежду и позаботься, чтобы она была высушена и выглажена к утру. — Хорошо, хозяйка, — домовик почтительно склонился и направился выполнять поручение, аккуратно складывая мокрую одежду на руки. Переодевшись, Сириус подошёл к столу и сел в одно из свободных кресел. Шарлотта распорядилась домовику приготовить им по согревающему напитку — глинтвейну с корицей и гвоздикой — и чего‑нибудь поесть для Сириуса: горячего супа, тостов с маслом и сыра. Друзья до самого утра проговорили у камина. Сириус рассказал о минувшем дне, о надоевших упрёках матери, о брате, которому он предлагал тоже бежать, но тот отказался. Они вспоминали минувшие учебные годы в Хогвартсе, особенно запомнившиеся шалости и строили планы на будущее. Время летело незаметно: дождь за окном постепенно стихал, а в камине догорали последние угли, отбрасывая причудливые тени на стены уютной гостиной Поттеров.