56 часть: Летние будни

Шарлотта медленно покачивалась в гамаке, уютно устроившись среди мягких подушек. Она читала книгу — старинное издание с потёртой кожаной обложкой и слегка пожелтевшими страницами, — и так глубоко погрузилась в её сюжет, что полностью отрешилась от окружающего мира. Её пальцы нежно скользили по строчкам, а глаза жадно впитывали каждое слово, унося Шарлотту в далёкие волшебные края. Из дома со второго этажа в очередной раз донёсся громкий, заразительный смех Сириуса и Джеймса — они, как всегда, затевали какую‑то шалость. Из столовой послышались приглушённые голоса старших Поттеров, которые вернулись вот уже около недели назад: миссис Поттер что‑то рассказывала, а Флимонт время от времени добродушно посмеивался в ответ. Солнце в очередной раз скрылось за облаком, и сад мгновенно погрузился в прохладную тень. В этот день было непривычно пасмурно: небо, ещё утром такое ясное и голубое, теперь затянули тяжёлые свинцовые тучи. Залаяла соседская собака — громко, отрывисто, — а за ней ещё одна, и вот они уже лаяли вместе, будто стараясь перекричать друг друга, их голоса эхом разносились по округе. Но всё это проходило мимо Шарлотты, потерявшейся в событиях любимой книги, где герои сражались с чудовищами, а магия струилась в воздухе, как невидимый туман. Вдруг одна холодная капля упала с неба прямо на раскрытую книгу в руках Поттер, оставив тёмное пятно на странице. Вторая капля ударила по лбу девушки, вернув её к реальности. Шарлотта подняла взгляд и поняла, что небо сильно заволокли серые угрюмые тучи — они нависли так низко, что, казалось, вот‑вот коснутся верхушек деревьев. Быстро захлопнув свою книгу, она бережно вытерла обложку рукавом и поспешно направилась в дом, чувствуя, как воздух становится всё тяжелее и влажнее. — Что там, дождь начинается? — спросила миссис Поттер, когда дочь прошла мимо неё в прихожей. Её голос звучал мягко и заботливо, а в глазах читалась лёгкая тревога. — Ага, капает потихоньку, — подтвердила девушка, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ещё бурлили эмоции от прерванного чтения. — Наверное, сейчас разойдётся сильно, — выглядывая в окно, вздохнул Флимонт. Он стоял у подоконника, задумчиво потирая подбородок, и наблюдал, как первые крупные капли оставляют следы на стекле. — Угу, — Шарлотта кивнула и вышла из общей комнаты, направившись к себе на второй этаж. Её шаги эхом отдавались на деревянной лестнице. Когда девушка зашла в свою комнату, она заметила, что дождь значительно усилился: он уже не еле капал, а заметно барабанил по крыше, стеклу, деревьям и всему, до чего мог дотянуться. Звук был ритмичным, почти успокаивающим, но Шарлотта едва ли его замечала. Она поставила книгу на место в стеллаж — туда, где та стояла в окружении других томов,— и, пройдя к столу, присела на стул. Прямо перед ней лежал её блокнот — тетрадка с слегка потрёпанной от времени обложкой, исписанная её собственным ровным почерком. Шарлотта сразу заметила, что он был немного сдвинут. Сама не зная почему, она всегда клала его так, чтобы один угол касался ровно середины бывшего сучка на столешнице. Она делала это не с какой‑то целью или хитрым умыслом, а просто от нечего делать, по привычке. Но теперь эта глупая привычка вывела к тревожной мысли: кто‑то читал её блокнот. В эту тетрадку девушка обычно записывала всякую ерунду: мысли о новой прочитанной книге, приятные моменты на память, жалобы на что‑то, какие‑то хотелки. Последняя запись, сделанная ещё неделю назад, относилась к ситуации на берегу реки. Тот странный, неожиданный поцелуй, который пара больше не обсуждали, а на следующий день после той сцены и вовсе совсем не разговаривали друг с другом. Воспоминания об этом заставили её щёки слегка порозоветь, а сердце забиться чаще. Недолго думая, Шарлотта буквально вылетела из своей комнаты и стремительно направилась к Джеймсу, её шаги были резкими и решительными, а в груди кипела смесь обиды и гнева. — Кто был в моей комнате и трогал мои вещи?! — буквально закричала девушка, врываясь в комнату брата без стука. Её голос дрожал от возмущения, а глаза сверкали. — Я не трогал, — быстро ответил брат, который, к удивлению Шарлотты, оказался в своей комнате один. Он сидел на краю кровати, разложив перед собой какие‑то чертежи, и выглядел искренне озадаченным. — А Блэк где? — Ушёл к себе, сейчас придёт. Наверное, это он был, мне‑то зачем лезть к тебе в комнату? — Джеймс пожал плечами, но в его глазах мелькнула искорка любопытства. — Ну сейчас я у него спрошу! — Шарлотта развернулась, готовая броситься прочь, но брат остановил её. — А что он трогал‑то? — Джеймс прищурился, явно пытаясь разгадать тайну. — Не важно. — Нет уж, ты сказала «а», говори и «б». — Я сказала: не важно, — отрезала Шарлотта, чувствуя, как раздражение нарастает. В этот самый момент дверь в комнату раскрылась, и на пороге показался Сириус. Он вошёл с привычной улыбкой на лице, лёгким, непринуждённым шагом, будто весь мир был для него одной большой шуткой. Его чёрные волосы слегка растрепались, а серые глаза искрились весельем. — Ты был в моей комнате и трогал мои вещи? — повторила свой вопрос Шарлотта, стараясь говорить твёрдо, но её голос всё равно слегка дрожал. — А‑а‑а, нет, — протяжно отозвался Блэк, слегка приподняв брови, будто вопрос его искренне удивил. — Не ври. Кто, если не ты и не Джим?! — Шарлотта сделала шаг вперёд, её кулаки непроизвольно сжались. — Откуда я знаю. Что за вещь‑то? Может, это домовик? — Сириус пожал плечами, но его улыбка стала чуть менее уверенной. — Нет, это точно один из вас, — настаивала Шарлотта, её голос стал тише, но от этого звучал ещё более угрожающе. — Бродяга, лучше сознайся, — с трудом скрывая улыбку, посоветовал Джеймс. Он откинулся на кровать, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой. — Ладно, это был я, — наконец кивнул Сириус, опустив взгляд. — Это было случайно. Я просто зашёл к тебе зачем‑то, тебя не оказалось, вот я и задержался… случайно. Ничего такого и не произошло, что так кричать? — Что так кричать?! — ещё больше вскипела Шарлотта, её щёки пылали, а голос сорвался на крик. — Не надо трогать мои вещи! Это личное! — Да всё, всё, понял я! Иди уже, — Сириус поднял руки в примирительном жесте, но в его глазах всё ещё плясали озорные искорки. — Вот и уйду! — Шарлотта резко развернулась и вышла из комнаты так же быстро, как и появилась, хлопнув дверью. Её сердце билось часто и неровно, а в душе смешались обида, злость и странное чувство облегчения оттого, что правда наконец открылась. Сириус и Джеймс остались одни. Джеймс тихо рассмеялся, покачав головой, а Сириус, проводив Шарлотту взглядом, вздохнул и пробормотал: — Ну вот, опять я виноват… — Что хоть за вещь‑то? — вдруг спросил Джеймс, слегка наклонив голову и с любопытством глядя на Сириуса. — Блокнот, — коротко бросил Сириус, отводя взгляд в сторону и нервно теребя край рукава рубашки. — Блокнот? Так‑так, и что же там было? — Джеймс подался вперёд, его голос звучал вкрадчиво, но в тоне отчётливо слышалось нарастающее любопытство. — Да ничего интересного, так‑то, — Сириус замялся, почесал затылок и продолжил: — Ну, я и не вчитывался особо. Ну разве что, может, там была какая‑то запись, которую никто не должен был видеть… Но я ничего такого не прочитал, честно! А ещё, кажется, она где‑то на тебя жаловалась. — Что?! На меня? И что там было? — Джеймс резко выпрямился, в его глазах вспыхнул огонь негодования, смешанного с тревогой. — Да говорю же, не вчитывался, — Сириус поднял ладони в примирительном жесте. — А второй раз уж точно не прикоснусь к нему, даю слово. — Ну да, я тем более… Постараюсь забыть об этом, — Джеймс откинулся на спинку кровати, но его поза всё ещё выдавала внутреннее напряжение. Он задумчиво потёр подбородок, пытаясь осмыслить услышанное. Вдруг раздался слабый, почти робкий стук в дверь — три коротких, едва слышных удара. — Да! — крикнул Джеймс, внимательно глядя на дверь. Она медленно, со скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянул домовик. Его большие уши дрожали, а глаза были полны привычной врождённой тревоги. — Мистер Поттер, — заговорил эльф, слегка кланяясь и теребя край своей накрахмаленной салфетки‑передника, — ваш отец просил, чтобы вы спустились и зашли к нему в кабинет. — Сейчас, — махнул рукой парень и, лениво встав с кровати, направился к двери. Его шаги по деревянному полу звучали глухо, а в груди нарастало недоброе предчувствие. Сириус в это время присел на кровать друга, скрестив ноги и задумчиво глядя в окно. Дождь за стеклом усиливался, капли стекали по стеклу. Сириус решил дождаться Джеймса в комнате — ему было любопытно, зачем отец друга позвал того к себе. Джеймс вышел в коридор, прошёл к лестнице и быстро сбежал по ней на первый этаж — ступени слегка поскрипывали под его ногами. Он миновал холл и направился к кабинету отца. Подойдя к массивной дубовой двери, парень быстро постучал и, не дожидаясь ответа, заглянул в комнату. Флимонт стоял у окна, за которым всё ещё лил дождь — потоки воды размывали очертания сада, а деревья склонялись под напором ветра. Когда сын зашёл в кабинет, мужчина ненадолго замер бездвижно, словно статуя, но наконец повернулся и внимательно посмотрел на Джеймса. Его взгляд был строгим, но в глубине глаз читалась забота. — Ничего не хочешь сказать? — начал говорить Флимонт, присаживаясь за свой рабочий стол. Его голос звучал спокойно, но в нём угадывалась скрытая напряжённость. — Может, в чём‑нибудь признаться желаешь? — Да нет вроде, — задумчиво отозвался парень, отводя взгляд в сторону. Он сел за стол напротив отца, чувствуя, как ладони слегка вспотели от лёгкого волнения. — Ну хорошо, — Флимонт слегка наклонился вперёд, опираясь локтями о столешницу. — А что насчёт бутылок огневиски, пропавших из бара? — А это… — протяжно ответил Джеймс, потирая колено. — Ну да, было дело, взяли. — Не спросив! — голос Флимонта стал жёстче, а брови сошлись на переносице. — Ну вас тут просто не было, у кого спрашивать‑то? — Джеймс привычно улыбнуться, будто это было само собой образующуе. — Письмо написать?! — Флимонт резко выпрямился, его голос прозвучал почти возмущённо. — Ну‑у‑у, это слишком сложно, — протянул Джеймс, стараясь сохранить непринуждённый тон. — Твоя идея‑то была? — Флимонт пристально посмотрел на сына, ожидая честного ответа. — Да, признаю, — Джеймс вздохнул и выпрямился. — Я один это придумал. — Ладно, на первый раз прощаю, — Флимонт смягчился, но его взгляд оставался серьёзным. — Но чтобы больше такое не повторялось, ты меня понял, Джеймс? — Да‑да, всё понял, — парень закивал, чувствуя, как камень падает с плеч. — Я надеюсь на твоё благоразумие, — отец слегка улыбнулся, давая понять, что разговор окончен. — А теперь можешь идти. Джеймс кивнул и, встав с кресла, быстро направился прочь из кабинета отца. Его шаги эхом отдавались в коридоре, а в голове крутилась мысль: «Ну хоть обошлось…» — Ну что там? — нетерпеливо спросил Сириус, как только Джеймс вернулся в комнату. Его голос звучал чуть напряжённо — он явно переживал за друга. — На счёт огневиски, — коротко ответил Джеймс, опускаясь на край кровати и проводя рукой по взъерошенным волосам. — Наругал? — Сириус подался вперёд, упираясь локтями в колени. — Да нет, так просто… Сказал, чтобы в следующий раз спрашивал, — Джеймс слегка пожал плечами. — Охренеть, — Сириус откинулся назад, широко раскрыв глаза. — Вот ещё раз убеждаюсь, какие у тебя добрые родители! Мой бы отец меня убил за это, и мать бы добавила. Серьёзно, они бы устроили мне такой разнос, что я неделю бы из комнаты не высовывался. — Зато теперь ты живёшь с нами, — мягко улыбнулся Джеймс. — И тебе даже слова не сказали. Дверь в комнату с громким стуком распахнулась, и в помещение впорхнула Шарлотта, размахивая конвертом с письмом, словно знаменем победы. Её глаза сверкали от возбуждения, а на губах играла озорная улыбка. — Что у тебя опять случилось? — поинтересовался Джеймс, приподнимая бровь. — Ещё кто‑то трогал твои вещи? — Нет, — широко улыбаясь, отозвалась девушка, её голос звенел от радости. — У меня два письма! Одно, Сириус, для тебя, кажется, от твоего дяди, — Шарлотта протянула другу один из конвертов, который Блэк тут же нетерпеливо вскрыл и принялся жадно вчитываться в содержимое. — А второе… Джимми, для тебя есть кое‑что интересное. Шарлотта подбежала к брату и, быстро сняв с него очки, с важным видом нацепила их на себя и принялась читать письмо. Зрение Джеймса было намного хуже, чем у сестры, — без очков он чувствовал себя как слепой котёнок: всё вокруг расплывалось, теряло чёткие очертания. Шарлотта же могла спокойно ходить и без них — за исключением тех случаев, когда нужно было что‑то прочитать или разглядеть что‑то вдалеке. Тогда она либо надевала очки, либо очень сильно щурилась, смешно морща нос. Конечно, очки Джеймса совсем не подходили Шарлотте — сейчас она надела их больше для того, чтобы подразнить брата, который теперь едва различал её силуэт в комнате. К тому же это придавало ей вид какой‑то комичной серьёзности, и она с трудом сдерживала смех. — Ко мне пишет моя дорогая подруга и твоя горячо любимая Лили Эванс, — специально растягивая каждое слово, нараспев произнесла Шарлотта, наслаждаясь эффектом. — Интересно ли тебе, Джимми, что она пишет? — Безумно, — чуть наигранно сказал брат, но в груди что‑то трепетно затрепетало. Джеймс понимал: просто так сестра бы не пришла с этим письмом к нему. В его голосе проскользнула нотка искреннего волнения, которую он не смог скрыть. Шарлотта уже вновь обратила свой взор к посланию подруги и хотела начать его читать, как вдруг заметила, что Сириус дочитал своё письмо. Девушка быстро свернула листок и сперва обратилась к другу: — Ну что пишет дядя? — Говорит, что только узнал, что я сбежал из дома, — Сириус задумчиво провёл пальцем по краю конверта. — Полностью поддерживает меня и говорит, что я могу в случае чего рассчитывать на его помощь. Конечно, мы не очень с ним близки, но с остальными родственниками он ещё более далёк, а со мной его взгляды сходятся. Семьёй мы не будем, но он обещает, что всё, что имеет, после своей смерти завещает мне. Странно, что он в принципе говорит о смерти и завещении — ведь он не так уж и стар. Но ладно… Что там за второе письмо? Ты что‑то говорила об Эванс? — Да, Шарлотта, не томи! — возмутился Джеймс, изо всех сил прищуриваясь и пытаясь разглядеть сестру и друга. Его нетерпение нарастало с каждой секундой. — Да‑да, точно, — девушка вновь развернула листок, и её взгляд забегал по строчкам. — Так, так… Она пишет, что у неё всё хорошо… Ага, это не важно, это тоже… Где же это… Ах, вот! Наша дорогая Лили Эванс сообщает, что после её отъезда ей стало заметно скучнее и не так весело, как было у нас в гостях. Но это тоже не так важно… Больше всего меня заинтересовал один момент… Лили Эванс больше не считает моего брата, то есть многоуважаемого Джеймса Поттера, таким уж напыщенным критином, дураком и несносным человеком. Она замечает, что он весёлый, интересный и с ним даже есть о чём поговорить. — Что?! — Джеймс вскочил с кровати так резко. — Это правда? Ты не шутишь? Парень хотел подбежать к сестре, выхватить у неё письмо и лично прочесть его, но, не рассчитав траекторию и по причине своей близорукости, Поттер запнулся за угол собственной кровати и с глухим стуком полетел на пол. Он тут же вскочил обратно на ноги и вновь двинулся к сестре, его лицо пылало от волнения и смущения. — Чего захотел — чужие письма читать? — поправляя очки, усмехнулась Шарлотта. — Ещё чего, нет, не дам. — Очки хотя бы верни, — потирая ушибленный в результате падения локоть, произнёс брат. В его голосе звучала смесь раздражения и мольбы. — Нет! Не хочу! Будешь теперь слепой! — Шарлотта звонко рассмеялась, отступая на пару шагов назад. — Я и так был слепой! Верни, я тебе говорю, очки! — Джеймс сделал ещё один шаг вперёд, вытянув руку. — Нет. Шарлотта широко улыбалась, прекрасно понимая, что незрячий брат точно её не догонит. Ещё в детстве она много раз проворачивала подобные проказы, а когда Джеймс пытался повторить то же с ней, его ждало разочарование: сестра, оказывается, могла обойтись некоторое время спокойно и без очков. Шарлотте очень нравилось наблюдать, как злой брат на ощупь и по звуку пытается поймать её и вернуть свои очки, в то время как она ловко уворачивалась, находясь уже прямо перед его носом, и при этом громко смеялась, наслаждаясь каждой секундой этой игры. В этот же раз долго забавляться Шарлотта не смогла. Сириус, о котором она почему‑то не подумала, быстро схватил её за руку и с шутливой строгостью потащил к Джеймсу. — Эй, пусти! — закричала Поттер, пытаясь вырваться, но теперь ей ничего не оставалось, как вернуть очки их законному владельцу. — Держи, держи. — Так‑то лучше, — надевая очки, с облегчением отозвался брат. — Иди давай из моей комнаты. Главное — её вещи трогать нельзя, а мои можно, — в его голосе прозвучала лёгкая ирония. — Бу‑бу‑бу, — уже направляясь к выходу, передразнила брата Шарлотта. — Я ему новости хорошие принесла, а он из‑за каких‑то очков злится. — Иди уже, — Джеймс махнул рукой, но в уголках его губ пряталась улыбка. Дверь за Шарлоттой громко захлопнулась, и на мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. — Она бывает невыносима, — прервал молчание Поттер, опускаясь обратно на кровать и проводя рукой по волосам. — Но ты её всё равно любишь, — усмехнулся Сириус, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. — Она же твоя сестра. — Ну ты своего брата не любишь, — парировал Джеймс, поднимая взгляд на друга. — Это другое, — Сириус слегка нахмурился, но тут же смягчился. — Шарлотта намного лучше Регулуса, они и рядом не стояли. — Ну да, ты прав, — Джеймс кивнул. — Просто временами она такая… Взбалмошная, надоедливая… Интересно, а Лили правда это написала? — Думаю, да, зачем Лотти врать? — Сириус пожал плечами, его голос звучал уверенно. — Кто её знает, — Джеймс задумчиво посмотрел на дверь, за которой только что скрылась его сестра. Вдруг дверь снова приоткрылась — едва слышно скрипнули петли, — и в образовавшуюся щель просунулась голова Шарлотты. Её каштановые кудрявые локоны, обычно аккуратно собранные в пучок, сейчас слегка растрепались, а в глазах плясали озорные искорки. — А, забыла сказать! — быстро заговорила девушка, слегка задыхаясь, будто бежала сюда со всех ног. — Мама просила передать, что они с папой сейчас уедут в гости. Вернутся завтра в обед. — — Хорошо, — кивнул Джеймс, слегка улыбнувшись. Сестра на секунду задержалась в проёме, будто хотела добавить что‑то ещё, но лишь махнула рукой и быстро скрылась за дверью, оставив после себя едва уловимый аромат вишнёвых духов. — А у вас родители всегда в разъездах? — уточнил Сириус, откинувшись на спинку стула и задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. В его голосе звучало не просто любопытство, а какая‑то затаённая грусть — будто он сравнивал чужую семейную жизнь со своей, не самой радужной. — Не то чтобы… — Джеймс замялся, подбирая слова, и машинально провёл рукой по волосам. — Ну, они просто очень дружелюбные. У них много друзей, знакомых, дальних родственников — и так получается, что будто бы да, часто уезжают. Но летом… — он заметно оживился, — летом они стараются как можно больше времени проводить дома, чтобы видеть нас. — В его голосе зазвучали тёплые нотки, а на лице появилась улыбка, Сириус слушал внимательно, его взгляд смягчился. Он слегка наклонил голову, словно пытаясь представить себе такую семейную идиллию — ту, которой у него никогда не было. — Ясно, — тихо произнёс он, и в этом коротком слове прозвучало больше, чем просто понимание: в нём была и лёгкая зависть, и искренняя радость за друга, и какая‑то тихая надежда, что когда‑нибудь и у него будет что‑то похожее. *** Время неторопливо текло, отсчитывая минуты монотонным стуком капель по подоконнику. Дождь за окном не стихал уже несколько часов — он то утихал, переходя в едва слышную морось, то вновь обрушивался на землю с удвоенной яростью. Но теперь к нему добавилась ещё и гроза — она нагрянула внезапно. Вдруг всё вокруг на секунду озарилось ослепительно-белым светом — так ярко, что на мгновение стало светло, как днём. Молния вспорола небо, расколов его надвое. А ещё через мгновение раздался такой оглушительный раскат грома, что, казалось, задрожали не только стёкла в рамах, но и сами стены старого дома, заставив вздрогнуть даже тех, кто привык к капризам погоды. В это время Джеймс и Сириус неспешно курили. Старших Поттеров всё равно не было дома, поэтому парни не беспокоились о запахе, который густым сизым облаком заполнял комнату. Открыть окно в такой ливень было невозможно: струи дождя били в стекло почти горизонтально, а ветер выл так, будто хотел ворваться внутрь. — Спорим, сейчас Лотти придёт? — стряхивая пепел в пепельницу, вдруг произнёс Джеймс. Его голос прозвучал чуть громче обычного, пытаясь перекрыть шум стихии за окном. — Почему ты так думаешь? — удивился Сириус, поворачиваясь к другу. В его глазах мелькнуло любопытство, смешанное с лёгким недоверием. — Ну просто… — Джеймс пожал плечами, хитро улыбнувшись. — Интуиция. — Ммм, чувствую, здесь есть подвох, — Сириус прищурился, изучая выражение лица друга. — Какой-то невыгодный спор, Сохатый. Ты что-то задумал. В этот самый момент раздался быстрый, почти панический стук в дверь — три коротких удара, будто кто-то боялся, что его не услышат из‑за грома. Джеймс и Сириус переглянулись, и прежде чем кто‑либо успел что‑то сказать, дверь приоткрылась, и посреди комнаты уже стояла заспанная Шарлотта. Её волосы спутались после сна, а глаза всё ещё были затуманены дремотой — очевидно, она только что проснулась из‑за оглушительного раската грома. — Мне скучно одной, — вдруг произнесла Шарлотта, проходя вглубь комнаты и присаживаясь на край кровати рядом с братом. Её голос звучал немного неуверенно, и непривычно скромно. — Скучно или страшно? — уточнил Джеймс, внимательно глядя на сестру. Его улыбка стала чуть шире. — Страшно? — недоумённо переспросил Сириус, приподнимая бровь. — Лотти, ты что, боишься грозы? — Да, боюсь, — тихо призналась Шарлотта. В её голосе прозвучала непривычная для неё уязвимость. Девушка резко встала с кровати, обошла её и снова села, но теперь полностью забравшись на неё с ногами и облокотившись на спинку. Быстро укрывшись большим и тяжёлым одеялом брата — оно пахло чем‑то родным, знакомым с детства, — Шарлотта ещё немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, подтянула колени к груди и замерла, обхватив себя руками. — Как маленькая, — цыкнул Джеймс, но в его голосе не было насмешки, скорее лёгкая, почти нежная ирония. Он быстро потушил сигарету о край пепельницы, сел рядом с сестрой, облокотился на стену и слегка подвинулся, освобождая место. Сириус, который до этого стоял у окна, задумчиво наблюдая за буйством стихии, медленно прошёлся по комнате и тоже сел на кровать, но лишь на край. Он упёр локти в колени и склонил голову вниз, будто размышляя о чём‑то своём. — Ща я вернусь, — быстро сказал Джеймс, после чего встал и вышел в коридор, направляясь в сторону туалета. В этот момент снова раздался оглушительный раскат грома. Шарлотта невольно вскрикнула и инстинктивно схватилась за руку Сириуса, сидящего рядом. Блэк на автомате взял её руку в свою, слегка сжал пальцы — будто стараясь передать ей своё привычное спокойствие, ту невозмутимость. Шарлотта, не раздумывая, выхватила из другой руки друга сигарету и сделала короткую затяжку. Сизый дым вырвался из её рта и медленно растворился в воздухе, смешавшись с запахом дождя, табака и старого дерева. — Почему ты боишься грозы?— сквозь сумерки, вглядываясь в лицо подруги, тихо спросил Сириус. Его голос звучал мягко, почти заботливо. — Не знаю… Просто… — Шарлотта вздохнула, её взгляд устремился куда‑то вдаль, за пределы комнаты. — Меня пугают её звуки. Как всё гремит, дрожит, барабанит дождь, завывает ветер… Это звучит так… хаотично. Будто мир теряет контроль над собой. — Понятно, — вздохнул Сириус и аккуратно забрал из рук девушки свою сигарету. В его глазах промелькнуло что‑то тёплое. Ещё через мгновение вернулся Джеймс. Он сел на прежнее место, и Шарлотта невольно придвинулась к нему ближе, ища защиты. Друзья заговорили о чём‑то спокойном, тихом — о школьных шутках, о планах на остаток лета. Шарлотта медленно засыпала, её дыхание становилось всё ровнее, хотя она всё ещё вздрагивала каждый раз, когда вновь раздавались раскаты грома. Джеймс приобнимал сестру за плечи, нежно поглаживая копну её кудрявых волос, и в этот момент в комнате царили уют, тепло и ощущение, что никакие грозы не страшны, пока рядом есть те, кто готов поддержать.