61 часть: Даже у стен есть уши

Резкий звонок на урок заставил учеников поспешно рассесться по местам и оборвать все разговоры — кто‑то ещё на ходу забрасывал книги в сумку, кто-то наоборот только доставал необходимые на урок принадлежности. В кабинет вошла преподавательница по рунологии — как всегда довольная и улыбающаяся, с лёгкой искринкой в глазах, будто знала какой‑то весёлый секрет. — Всем доброе утро, — проговорила женщина, плавно проходя мимо парт к своему столу. — Сегодня мы с вами немного попрактикуемся в предсказаниях — если сказать точнее, больше в понимании значений рун. Ваша задача на сегодня — сделать для себя стандартный расклад: предварительно задать вопрос и выбросить на стол три руны. Дальше вы возьмёте пергаменты и запишете названия рун и то, как вы их понимаете. В конце урока сдадите работы — я всё проверю и выставлю оценки. Ну а сбудутся ваши предсказания или нет, посмотрите потом сами. Всем всё ясно? — Да, — отозвалось несколько учеников; остальные закивали, переглядываясь с любопытством и лёгкой тревогой: руны порой выдавали неожиданные ответы. — Прекрасно, — кивнула профессор и, сделав широкий жест рукой, добавила: — Тогда можете приступать. Всем хорошей работы! Уже через пару секунд в кабинете поднялся привычный для этого места шум: звон камней, шуршание деревянных рун, хихиканье и шёпот. Ученики активно трясли мешочки с рунами, зажмуривались на мгновение, мысленно проговаривая вопрос, а потом с замиранием сердца высыпали символы на стол. Шарлотта выкинула на стол перед собой три розовых камушка и с интересом принялась рассматривать выпавшие руны. Первая руна — феху. Означает достижения, которые пришли благодаря упорному труду. Предвещает скорое осуществление какой‑то мечты, к которой человек шёл давно, шаг за шагом. Второй руной оказалась кеназ. Это сулило скорые перемены в лучшую сторону: спорная ситуация должна наладиться, дела пойдут в гору — но только если вопрошающий откажется от пессимистичного настроя и поверит в себя. Последней руной стала совило. Она символизировала позитивные перемены, расцвет чувств и укрепление уверенности в отношениях. Напоминала, что для построения счастливого союза важно не забывать о фундаменте — дружбе, которая служит опорой в трудные времена. Шарлотта вдруг глубоко задумалась. Всё казалось слишком хорошим — почти нереальным — для того, что сейчас происходило в её жизни. Любовь? Счастье? Укрепление отношений? О каких отношениях может идти речь, если тот, с кем рядом сердце сперва замирает, а потом с бешеной скоростью начинает стучать, с кем дыхание перехватывает и ноги подкашиваются, — если этот самый человек сейчас находится с другой? В груди защемило, и на мгновение ей стало трудно дышать. — Ну что там у тебя? — Марлин наклонилась над столом, с любопытством разглядывая руны подруги. — У‑у‑у, как всё хорошо‑то! Любовь, романтика, отношения… И что ты такая грустная, будто тебе смерть выпала? — Просто… — коротко ответила Шарлотта и, взяв пергамент и перо, принялась быстро записывать результаты, стараясь не выдать дрожи в руках. — И кто же этот счастливчик, который принесёт тебе эту любовь? — Откуда я знаю, — тихо ответила Шарлотта, водя пером по пергаменту. — У меня на примете есть один. Все считают вас парой — вы хорошо смотритесь вместе, прям созданы друг для друга… — Помолчи, — перебила подругу Шарлотта, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Нет, ну а что? Я, кстати, так и не поняла, из‑за чего вы расстались. Кое‑кто так ничего и не объяснил. — Это наше дело. Не сошлись характерами, — отрезала Поттер, стараясь говорить ровно. — Не верю, — покачала головой Марлин. — Тем более я видела, как ты смотришь на Блэка, когда он со своей этой Агатой. И, кстати, он, по‑моему, не очень‑то и заинтересован в ней — что не сказать о самой Агате. Она постоянно что‑то ему рассказывает, а он сидит такой грустный, слушает. Сам на себя не похож. И зачем она ему? — Это не наше дело, — лениво отозвалась Шарлотта. — У меня от тебя уже голова заболела, — добавила она как бы между делом, и это было отчасти правдой: мысли путались, а виски давило тупой болью. — После этого урока я пойду в больничное крыло, возьму там лекарство и весь оставшийся день просижу в своей комнате. — И совсем не из‑за меня у тебя голова болит, — усмехнулась Марлин. — Знаешь, как говорят: «Когда болит душа, то и тело болеет». Излечи свою душу — и выздоровеешь. — Отстань от меня со своими глупостями, — вздохнула Шарлотта. — Хоть бы раз меня послушала. — За собой следи. Как там, кстати, твой коктевранец? — Прекрасно. Сегодня вечером мы с ним пойдём гулять. — Ну и идите. Меня главное не трогай. Совет вам да любовь. — И вам с Блэком того же, — подмигнула Марлин. — Отстань, — буркнула Шарлотта. Марлин тихо засмеялась и наконец оставила подругу в покое, занявшись своим раскладом. Она весело встряхнула мешочек, подмигнула соседке и высыпала руны на стол, бормоча себе под нос вопрос. Шарлотта с трудом могла сконцентрироваться на том, что писала. Голова болела всё сильнее, мысли крутились вокруг Сириуса и никак не хотели возвращаться к рунологии. Она машинально выводила буквы, но перед глазами стояли его глаза, улыбка, жест, которым он откидывал чёлку со лба. С трудом девушка дождалась конца урока, быстро сдала работу и пулей вылетела из кабинета, глотая подступающие слёзы. Сама не заметив, как, Шарлотта быстро добралась до больничного крыла и зашла в палату — длинные коридоры Хогвартса, обычно полные шума и смеха, сегодня казались ей тоскливо пустыми, а шаги эхом отдавались в ушах. — Здравствуйте, мадам Помфи, — негромко произнесла Шарлотта, осторожно прикрыв за собой дверь. — О, мисс Поттер, что тебя привело ко мне? — перебирая какие‑то склянки на полке, отозвалась женщина. В её голосе прозвучала лёгкая ирония. — Опять что‑нибудь натворили, и тебя отправили на отработку ко мне? — Нет, я заболела, — тихо ответила Шарлотта, чувствуя, как пульсирующая боль в висках мешает сосредоточиться. — Эх, лучше бы ты что‑нибудь натворила, — вздохнула мадам Помфи, поворачиваясь к ней. — И что же у тебя болит? — Голова, — присаживаясь на свободную кровать, отозвалась девушка. Она сжала пальцами край простыни, пытаясь унять дрожь в руках. — Посиди секундочку здесь, сейчас я принесу зелье из кладовки — здесь у меня всё для головы закончилось. Женщина быстрым шагом направилась прочь из палаты, шурша длинной юбкой по каменному полу. Шарлотта осталась сидеть на кушетке, всё так же погружённая в свои мысли. Перед глазами снова всплывали образы: Сириус, его улыбка, взгляд, который когда‑то был обращён только к ней… Она не заметила, как глубоко задумалась, пока резкий скрип двери не вырвал её из воспоминаний. Казалось, слишком быстро дверь в палату вновь открылась, и кто‑то зашёл. Шарлотта сидела так, что большой шкаф с какими‑то лекарствами закрывал её от входа, и вошедшие не могли заметить, что кто‑то здесь есть еще. — Ну и где она? — прозвучал чей‑то девичий голос — высокий, чуть раздражённый. Шарлотта хотела было ответить зашедшей, что мадам Помфи ушла и скоро придёт, но, казалось, силы окончательно покинули её. Язык будто прилип к нёбу, и она ничего не сказала, затаив дыхание. — Не знаю, давай подождём, — отозвалась вторая девушка, её голос звучал более спокойно, почти безразлично. — Угу. Так вот, возвращаясь к нашей теме. Она, конечно, наша подруга, я хорошо к ней отношусь, но она очень глупая. Ты же понимаешь, что мой вариант беспроигрышный? — Да‑да. Она красивая, умная, но будто чего‑то не хватает, — согласилась вторая. — Ну это же Блэк! За ним пол‑Хогвартса тащится, и я уверена, не только девушки, — на этих словах первая ученица засмеялась звонко, почти истерично, а следом за ней и её подружка — их смех эхом отразился от стен палаты. Шарлотта, услышав знакомую фамилию, невольно выпрямилась и вся обратилась в слух. Сердце забилось чаще, а боль в голове на мгновение отступила, вытесненная любопытством и тревогой. — Зелье — это стопроцентный вариант, — уверенно заявила первая. — Так нет, что ты! «Ну это же Сириус… Ну у него не так и много девушек было. Что вы из него строите какого‑то жёсткого бабника? Он хороший…» — возразила вторая, передразнивая их общую подругу, голос её в этот момент звучал выше, почти пискляво. На этом моменте разговор подруг был прерван: дверь в палату открылась, и на этот раз вошла никто иная, как мадам Помфи. — Мадам Помфи, здравствуйте, — заговорила одна из девушек. Интонация в её голосе на этих словах чуть изменилась: она говорила не так свободно, как со своей подружкой, а более протяжно и почтительно, будто уже в этой фразе пыталась что‑то выпросить у медсестры. — Я хотела у вас взять одно лекарство… — Сейчас, секунду подождите, — отозвалась женщина и прошла через длинную палату к тому месту, где сидела Шарлотта. — Вот, держи. Придёшь в свою комнату, выпьешь это зелье, ляжешь спать — и всё пройдёт. — Спасибо, — чуть улыбнувшись, отозвалась Шарлотта и, взяв из рук медсестры флакон с зельем, поднялась со своего места. Жидкость внутри склянки переливалась нежно‑голубым светом, пахла лавандой и мятой — от одного вида стало чуть легче. Шарлотта не без интереса взглянула на тех, чей разговор ей случайно удалось подслушать. Как и ожидала, она увидела перед собой уже знакомых девушек — тех, что вечно крутились около Агаты. В груди поднялась волна противоречивых чувств: злость, обида, но и странное торжество. Ей безумно хотелось увидеть удивление коктевранок после того, как они поймут: мало того, что обсуждали свои планы в присутствии кого‑то, так этот кто‑то ещё и окажется подругой того, кого они обсуждали. Встретившись взглядом с Шарлоттой, девушки переглянулись. Их лица на мгновение застыли — в глазах читалось замешательство, растерянность, даже страх. Здесь нельзя было ничего сказать, никак оправдаться. Им оставалось лишь положиться на волю судьбы. Шарлотта молча прошла мимо них, стараясь не выдать бурю эмоций внутри. Она выпрямилась, подняла подбородок и вышла из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. В руке приятно холодил флакон с зельем, а в голове уже вно крутились мысли, как рой пчел, не давающий покой. *** — Лотти, у тебя всё хорошо? — спросила Лили, увидев подругу посреди дня лежащей в кровати. Она остановилась на пороге, нахмурилась и осторожно подошла ближе, вглядываясь в лицо Шарлотты. — Да, — чуть заплаканным голосом, протяжно ответила Поттер, поспешно смахнув слезу с щеки. — Ты что, плачешь? — обеспокоенно продолжила расспросы Эванс, присаживаясь на край кровати и мягко кладя руку на плечо подруги. — Нет… — Шарлотта отвернулась к стене, но голос предательски дрогнул. — Да что случилось? — настаивала Лили, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Ничего… — прошептала Шарлотта, сжимая край одеяла в побелевших пальцах. — Марлин говорила, что ты заболела. — Да, я заболела, — кивнула Поттер, но было ясно, что дело не только в этом. — И из‑за этого плачешь? — Нет. Это всё Блэк, — наконец выдавила Шарлотта. — Что он сделал? — Ничего. Просто… — Шарлотта судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Внезапно она перешла на французский, ей не хотелось рассказывать это подруге, но и молчать она не могла — Ce putain de Black, cette putain d’Agatha. Ils m’ennuient tous les deux. Ils vont constamment ensemble, ils parlent. Je l’aime. Que dois‑je faire? Rien. Ces runes sont stupides. Et ses amies… Она резко оборвала себя, будто очнувшись, и быстро села на кровати, посмотрев заплаканными глазами на Лили: — Точно, её подружки! Я сегодня подслушала разговор подружек Агаты. Они обсуждали её и Сириуса, что‑то говорили про зелье… Что просто так Агата не влюбит Блэка в себя. — Типа любовное зелье ему подмешать? — брови Лили взметнулись вверх от изумления. — Как я поняла, да, — тихо подтвердила Шарлотта, опустив взгляд. — Так надо ему сказать! — решительно заявила Эванс. — Надо. Но видишь… я не могу… Я просто не смогу с ним поговорить. — Могу я сходить. — Если тебе не сложно. — Конечно, конечно. Я всё сделаю. Лежи здесь, отдыхай, я скоро, — Лили встала, ободряюще сжала плечо подруги и быстрым шагом направилась к двери. С этими словами она вылетела из комнаты, оставив Шарлотту наедине со своими мыслями. Время тянулось медленно, будто нехотя. Шарлотте казалось, что подруги нет уже целую вечность. Может, она ищет Сириуса или хоть кого‑то из их компании? Поттер уже успела миллион раз обдумать всё по порядку: и про Сириуса, и про Агату, и про саму себя, про свою глупость полгода назад, когда они с Сириусом расстались. В памяти всплывали обрывки их последнего разговора тогда, его холодные слова, её гордость, которая не позволила тогда пойти на примирение. Моменты из их отношений. Их поцелуи... И тот последний поцелуй летом у реки, который они так и не обсудили. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату буквально влетела довольная и счастливая Лили. Её глаза сияли, на губах играла широкая улыбка, а щёки раскраснелись от быстрого бега. — Сказала? — тихо спросила Шарлотта, приподнимаясь на локтях. — Да! — широко улыбаясь, ответила Эванс. — Я сказала Джеймсу, а он передаст Сириусу. — А чего так светишься? — настороженно спросила Шарлотта. — Джеймс позвал меня на свидание, — призналась Лили, и её улыбка стала ещё шире. — И? Он тебя с первого курса зовёт, — пожала плечами Поттер, хотя в глубине души уже догадывалась, к чему идёт дело. — Я согласилась, — просто сказала Лили, и в её голосе прозвучала непривычная для неё уверенность. — Что?! — чуть ли не подскакивая на кровати, выкрикнула Шарлотта. — Правда? — Да, — кивнула Лили, слегка смутившись, но всё равно сияя от счастья. — Не верю. Ты не шутишь? — Нет, — покачала головой Эванс. — Всё серьёзно. — Ну… рада за вас, — Шарлотта попыталась улыбнуться искренне, и на этот раз у неё получилось. В груди потеплело: пусть у неё самой всё сложно, но хотя бы у подруги наконец‑то всё складывается. — Очень рада.