Глава 4

Утро выдалось ветренным. С моря дул освежающий солёный воздух. Над городом проплывал огромный остров. Лололошка погрузился повозку, Джон ему помахал на прощание и пошел в сторону Храма Целителей. Джон был приятно удивлён — хоть здание называлось «храмом», его можно было считать местным аналогом поликлиники со стационаром. В храме было много пожилых целительниц. На их тогах были вышиты созвездия, а волосы были убраны под обручи, на которых тоже были звёзды. Самому Джону выдали белую хламиду с голубой лентой по кромке. Он понял, что здесь он вроде интерна и фармацевта. В первый день его обучали изготовлению простых смесей – от простуды, от ожогов разной степени, от «долгого общения с дельфинами». Он не понял зачем нужно последнее, но так было проще запомнить за что отвечает то или иное растение. За первую неделю его почти не подпускали к пациентам, но давали почитать свои записи о них. Джон закатывал глаза от назначений «созидательная медитация» на лихорадку и называл это лабуденью. Всё же, помня прошлые проблемы, он не стал высказывать свои мысли вслух, а решил провести исследование, но случая в архив сбегать не выдавалось, поэтому он с нетерпением ждал, когда ему дадут осмотреть пациентов. И этот случай скоро представился. В храме пахло мёдом, сушёной мятой и холодом, который напоминал Джону о приближающейся грозе. Он раскладывал по коробочкам сушёные лепестки астрики прасин – растения, лиловые цветы которого напоминали маленькие звёздочки. Зелье, в состав которого входили измельчённые лепестки этого растения, якобы настраивали дыхание под ритм неба. Джон уже машинально делал все дела, мысленно продумывая научную статью на тему «Анализ деятельности лженаучных целительских методов мира Кирена». — Джон, — позвала его старшая целительница Алтея. Джон сравнивал её со звездой – седая, яркая, и колючая. — Сегодня ты пойдёшь со мной. Наблюдать. Молчать. Записывать. Пациентка лежала в зале на мраморном ложе. У девушки была бледная, почти прозрачная кожа, потрескавшиеся губы, впалые щёки и худощавое тело. Её глаза были закрыты, и только слабое движение её грудной клетки в такт дыханию показывало, что девушка была живой. За время врачебной практики в различных мирах Джон уже выработал притупление чувства жалости к пациентам. Всем не поможешь, а убиваться по тем, кого не смог спасти, лишь тратит нужные силы. Алтея держала в руках чашу с водой, и Джон удивился, что это было не зелье, не компресс – просто вода. Над чашей женщина начертала в воздухе круг, потом линии, соединяющие невидимые точки. Звёздный круг. Он уже видел подобные в свитках. Даже здесь на стене был нарисован большой звёздный круг. — Это что, медитация с помощью воды? — прошептал Джон скептически, не удержавшись от вопроса. — Это созвучие. Звезда, под которой она родилась, молчит. Тело не может поймать её ритм. Нам нужно помочь звезде заговорить. — спокойно пояснила целительница. Джон с трудом удалось не фыркнуть. Конечно, магия, встречавшаяся в других мирах, была разной, он даже сам смог изобрести магию крови – сангвимантию – в своей реальности, но подобного бреда он ещё не встречал. Алтея склонилась к девушке и начала говорить какие-то слова, напоминающие больше напев. Её голос отдавался вибрацией по чаше с водой, который она держала в руках. И вдруг звёздный узор, нарисованный на стене, медленно засветился. Раньше Джон считал его просто украшением, как своеобразная настенная роспись. Но линии пульсировали светом, напоминающий ритм биения сердца. Джон почувствовал, как его обдает прохладой, будто он погрузился в озеро или реку жарким летним днём. — Что это? — наконец спросил он. — Первое пробуждение звезды. — также спокойно сказала целительница и поставила чашу на столик. — Уже хорошо, что звезда отзывается на призыв, так больше шансов, что девочка выкарабкается. Бывает, что пациенты начинают рассказывать что-то, а потом резко замолкают. Словно их Лад прерывается. — Болезнь? — Нет. Заклятие. Такие – Дозволенные. Неважно кем они были раньше. Если дали клятву – значит, замолчали. — А с ней что? — Это Елена Гелиад. Ты встречался с её младшим братом, Софием. Она родилась с даром читать жизни людей по звёздам, и это её истощает. Её старший брат – Александр – часто обращался к ней, чтобы та предсказала ему результаты следующих сражений. С её помощью Кирена не раз выдерживала натиск варваров, но прошло несколько лет, и девушка начала себя плохо чувствовать после каждого третьего предсказания. Рассказывая всё это, Алтея убрала чашу с водой и достала розовое, расшитое звёздами, «А чем же ещё?» – хмыкнул про себя Джон, покрывало, и укрыла девушку. Потом положила руку ей на лоб, словно меряя температуру, удовлетворённо кивнула и увела Джона обратно в фармацевтический кабинет. Джон не мог успокоиться. Всё его тело радостно предвкушало изучение новой информации. Казалось бы, всего лишь ритуал, немного воды в чаше, круги в воздухе и бормотание старухи всё должно – было уложиться в категорию «псевдонаучный бред», ведь магия тоже наука, пусть и в другой плоскости. Но звёздный узор засветился сам, а ощущение прохладной волны, захлестнувшей Джона, всё ещё было в памяти, будто что-то внутри него потянулось к этой магии. Он вернулся в храм после вечерней смены под предлогом желания помочь прибраться в аптечной секции, хотя он всегда убирался в конце своих смен. На самом деле он тихо пробрался в маленькую библиотеку в боковом крыле — место тихое и пыльное. Не в сравнение с архивом. Джон брал книги с полок, пролистывал и ставил обратно. Где-то была известная ему информация о лечениии инфекционных заболеваний, где-то были трактаты о лечении психических заболеваниях и лечении алкогольной зависимости. «Удивительно прогрессивный мир» думал Джон, доставая большой тёмно-синий том. Книга была явно старая и её часто читали. На обложке был узор, который был изображён на стене стационара. Он открыл её – страницы были исписаны каллиграфическим мелким почерком. «Созвучие не подвластно воле. Звезда не склоняется пред словом мага, как не склоняется море перед лодкой. Маг — не властитель, но слушатель. Он внимает небесам, как пастух — пению флейты, что играет сама.» Джон фыркнул, но продолжил читать. «Тот, кто рожден с Ладом, звучит в унисон с ходом светил. И если тело болеет, значит, лад нарушен — струна сорвана, голос мира охрип. Целительство — есть возвращение лада: через дыхание, воду, прикосновение, песнь и молчание. Не нарушай круга. Не строй линий против воли звезды. Помни: тот, кто дерзнёт повелевать светом, сам окажется брошен в его безмолвие.» Джон захлопнул книгу. Он остался сидеть, уставившись на деревянный стол. Текст не выходил из головы. Созвучие. Лад. Безмолвие. Всё звучало как вычурная поэзия, но … ведь именно это он и видел своими глазами! Алтея не вытянула силу из девушки. Не влила ей свою силу. Не наложила печать. Не использовала зелье. Она просто спела. И круг засветился. Джон помнил, как в других мирах магия рвала пространство, рушила стены, лечила раны, но всегда оставалась актом воли. Ты приказывал – она исполняла. А здесь – нет. Здесь магия слушала. «Не строй линии против воли звезды». Магия здесь не была инструментом. Она была… напарником. Или хуже – собеседником, которому нельзя приказывать. Как Вспышка, обладающая своей памятью, так и звёздная магия, обладающая собственным сознанием. Джон поморщился от этих мыслей. Любую магию можно было укротить в большей или меньшей степени, но вот магия, которая могла думать, вызывала у него неприятные мурашки.