Глава 6

Лололошка приехал уже вечером, как раз, когда небо приобрело золотые и красные оттенки, и последние солнечные лучи скользили по фасаду больветерия. Повозка со скрипом остановилась возле здания, и парень спрыгнул на землю, слегка пошатываясь после долгой дороги. Джон стоял у перил крыльца. В одной руке у него был свёрток с лекарственными корнями, в другой – деревянная дощечка с записями. Он поднял голову, увидел Лололошку – и замер. На короткое мгновение на лице мелькнуло что-то между облегчением и радостью. Лололошка не стал ждать. Он почти перепрыгнул несколько ступеней и крепко обнял Джона. Так крепко, будто пытался сказать: «Я здесь. Я рад. Я скучал». Джон вздрогнул, потом медленно, чуть неловко, тоже обнял Лололошку, а потом – также крепко и радостно. — Живой, я погляжу. — Какой ты позитивный, — усмехнулся Лололошка и отстранился. — Пошли, пока не стемнело. Мне нужно тебе многое рассказать и тебя выслушать. — Там тебя ждали. Наготовили всего. Надеюсь, ты голоден. — Ещё как. В столовой было привычно уютно и шумно. Лампы отбрасывали мягкий жёлтый свет, столы скрипели, посуда звенела, а в воздухе витал аромат свежеприготовленной рыбы со специями. Живот Лололошки удрученно заурчал от этого запаха, напомнив парню, что тот даже не завтракал. — Гляди-ка, вернулся! — окликнул его кто-то. — А я уж думал, ты под землёй остался, — добавил другой. — Или под кем-то, — хохотнул третий. Лололошка рассмеялся, отмахнулся, но понял, что это было приятно. Несмотря на его долгое отсутствие о нём помнили и хорошо к нему относились. Джон сел напротив за столом. Он придирчиво рассматривал Лололошку. — Ты выглядишь осунувшимся. Давай поаккуратнее, нашей мордашке не идёт такая худоба. — А ты выглядишь обеспокоенным. Твоей мордашке такое не характерно. — с лёгкостью парировал Лололошка и принялся есть. После ужина они вернулись в комнату, где их поселили в первый день. Раньше там стояло четыре кровати, теперь же только две. На низком столе стояли две кружки с остатками травяного настоя, а в углу горела маленькая масляная лампа, кидая тёплый свет на страницы разложенных бумаг. Сильно пахло сушёными растениями, некоторые были разложены по коробочкам. Джон довольно быстро обжился в этой комнате. — Итак, — сказал Джон. — рассказывай. И Лололошка рассказал. О сменах, о новой пещере, о том, как кристаллы загорались, когда он прикасался к ним. О том, как один камень не просто вспыхнул — а отозвался. Он показал его — кристалл светился даже сквозь ткань, в которую он был завёрнут. — Это… — начал Джон, но не договорил. Коснулся пальцами — и кристалл ожил светом, еле заметно задрожал, как будто его кто-то окликнул. — Он тебя знает, — прошептал Лололошка. — Нет. Он знает звук. Моё звучание. — Звучание? Джон, помедлив, ответил: — Хорошо. В двух словах. Он указал на окно: — Там, в небе, — звёзды. Они не просто шары из огня. В этом мире они — точки Лада, своего рода источники ритма, резонанса, дыхания. Каждое существо в Кирене рождается под определенной звездой, которая соединяется с Ладом — как отпечаток звезды, под которой он родился. — Как натальная карта? — Скорее, как музыкальный профиль. Лад — это мелодия, которую ты, скажем так, звучишь в мир. И если ты болен, устал, замучен — лад сбивается. Целительство тут работает не «зельем», а через восстановление ритма. Грубо говоря — настраивают тебя, как инструмент. В храме, целительница Алтея использовала эту настройку, чтобы пробудить пение звезды. — А кристаллы? Джон взял кристалл и указал на него. — Это память звезды. Застывший фрагмент её песни. Их используют в храмах, в пророчествах, в артефактах. Они усиливают ритуалы, хранят образы, иногда даже «поют» сами, отдельно от человека, передавая информацию, которую хранят. Но только если узнают звучание. Если не узнают — молчат. Или… отторгают. И Джон рассказал про Елену Геллиад. За всё время она восстановилась настолько, что могла без помощи есть, ходить и отвечать на простые вопросы. Но пока она не хотела покидать лазарет. — Она почти всё время сидит у окна и рисует звёзды, которых нет ни в одном свитке. Алтея говорит, что её звезда «затихла». Но Елена будто не здесь мыслями, она будто видит этот лад в графическом отображении поверх настоящего мира. Позже, уже ночью, они лежали на кроватях и строили предположения что могло случиться с Еленой и зачем всё же приехала делегация Гелиадов. — Думаешь, я зря притащил нас в этот мир? — спросил Лололошка. Джон покачал головой. — Нет. Думаю, звёзды давно искали кого-то… несозвучного. Чтобы изменить мелодию. Возможно, именно их зов ты и чувствовал своей Искрой. — Нам нужно поспать. — конец предложения потонул в зевке Лололошки. — У меня появились деньги, и я очень хочу их потратить завтра на городском рынке. Джон тихо рассмеялся. — Завтра я не смогу тебе помочь. Мне надо в лазарет. Спокойной ночи, Лололошка. — Спокойной ночи, Джон.