Глава 8

Ни свет ни заря Лололошку и Джона разбудил Софий. Парнишка выглядел взлохмаченным и тревожно-возбуждённым. Он сказал, что их хотят видеть в доме Гелиоса, поэтому им уже нужно собираться, а позавтракают они позже. Остальные постояльцы булевтерия ещё спали. Хотя Лололошка услышал какую-то возню на кухне, видимо это были ответственные за еду. Людей и повозок на улице было немного. Видимо, Софий разбудил их слишком рано. Сам же Софий повёл парней не по главной улице, а свернул в узкую тихую улочку, свернул направо, потом прямо, потом налево, потом вниз по улице и привёл их в роскошный жилой район. Аккуратные выбеленные домики, ровненькие дорожки и подстриженные деревья. На каждом доме висел флаг определенного цвета. Софий подвёл их к воротам дома, где было прикреплено большое пурпурного цвета полотно с золотым восходящим солнцем, и постучал. Их поприветствовал высокий просто одетый мужчина, который проводил их в большую залу, где Джона и Лололошку встретила грациозная женщина средних лет, в её красивых тёмных волосах уже виднелись серебристые пряди. Стиль её одежды перекликался со стилем София – те же золотистые тона, но также в её белых одеяниях была пурпурная вышивка. Она гостеприимно распростёрла руки. — Здравствуйте дорогие гости! Я рада приветствовать вас в доме Гелиоса! Меня зовут Кассия Гелиад. Она не представилась матерью Елены и София, но это было очевидно в её движениях и мимике. Софий сидел в углу, сжав ладони в кулаки, вид у него был такой, будто он хотел что-то сказать, но в то же время старался не произнести ни слова. Кассия посмотрела на парней серьёзно, и её улыбка исчезла. — Прошу, присядьте, — она указала на резные кушетки с подушечками. — Перейдём сразу к делу. Мы знаем, что вы мироходцы и я, от имени дома Гелиоса, прошу вас о помощи миру Кирена. — Перед тем как мы ответим, мы бы хотели знать, в чём дело? — ответил Джон. — Хорошо. Я начну с прошлого. Несколько сотен лет назад наши оракулы дали пророчество о том, что в Кирене произошло большое горе и только чужеземец, не входящий в Лад этого мира, способен найти источник этих бед и исправить положение. Сначала никто не придал этому пророчеству большое значение, ведь всё было замечательно, но начали происходить странные вещи: вымирало целое поголовье скота, был год неурожая, море переставало светиться, а кристаллы не показывали пророчества. Всё это было в большей или меньшей степени в разные периоды времени. И дома объединились в поиске мироходцев по всей Кирене. Иногда мироходцы приходили и мы обращались к их помощи, но те, кто соглашался, не мог найти причины проклятья и как его снять. Годы шли, и мы привыкли к такому укладу жизни – мы всегда готовы к тому, что может прийти несчастье. Сейчас загадочной смертью начали умирать дозволенные знатных домов. И совсем недавно прозвучало новое пророчество, что прибыли «те, кто может помочь с горем». Кассия, до этого выглядевшая стойкой и величественной, всхлипнула, и быстро проморгалась. — Простите. Это пророчество произнесла наша дочь Елена. Мой старший сын Александр обратился к ней за пророчеством, потому что разбойники начали нападать на отдаленные поселения, но Елена дала совершенно другое пророчество, а её кожа засветилась. Потом она упала, и мы подумали, что она мертва, но, к счастью, она была жива. Джон слегка поморщился. Он сразу понял о какой Елене шла речь и посчитал, что это было невероятной удачей, что девушка выжила после того, как пророчество высосало из неё все соки. Но Джон сказал: — То есть, вы считаете, что это и мы есть те самые мироходцы? — Да. В тот же день, когда Елену забрали в храм Целителей, я направила гонцов во все точки Кирены на ваши поиски. Они спрашивали всех: от жрецов и рыбаков, до наездников на грифонах и дельфинах. И спустя какое-то время ко мне пришёл Софий и рассказал о новых необычных постояльцев булевтерия. И мы начали за вами наблюдать. Сопоставив некоторые факты и слухи о странно одетых молодых людях, которые ходили среди дельфинов, стражников и лавочников, мы поняли, что о вас никто ничего не знает, как раз до сказанного Еленой пророчества. Поэтому мы просим вас о помощи. — Кассия выделила последнее предложение. Лололошка откинулся на спинку кушетки. Да. Это было много информации. Во Вневременной Пустоши Лололошка бежал на неизвестный зов, а что, если это сам мир Кирены молил о помощи, да так, что её услышал Лололошка? Такое вообще было возможным? Джон бросил взгляд на Лололошку и их взгляды пересеклись. Они думали об одном и том же – причина, по которой они оказались здесь. — Хорошо. — сказал Лололошка и выпрямился. — Мы поможем. По крайней мере, мы сделаем всё, от нас зависящее. Кассия улыбнулась, а её плечи расслабились. Она сердечно поблагодарила парней. Атмосферу благодарности нарушил урчащий желудок Лололошки. — Извините. — смутился парень. Хоть поужинал он поздно, но за время сна и разговоров в доме Геллиадов, он успел проголодаться и даже не заметил этого. Кассия тепло улыбнулась, позвала слугу и попросила накрыть им завтрак на террасе. Накрытый стол стоял под навесом из вьющихся растений, из которых Лололошка узнал только красный виноград. На завтрак подали яйца, сосиски и лепёшки с козьим мягким сыром. А также много фруктов. Софий сразу взял гранат и начал его чистить. Кассия смогла вывести разговор в приятную и бессмысленную болтовню, например, она спрашивала о том, как им Астралис и сильно ли Кирена отличается от других миров. Также она поведала о своём муже – Феликсе Геллиаде, который занимался политической жизнью города и уже ушёл на работу, а также о своём старшем сыне Александре, который занимался военным делом и планировал в дальнейшем развить армию Кирены. Когда завтрак был почти окончен, Кассия жестом попросила слугу принести что-то ещё. Это оказался толстый свёрток пергаментов, перевязанный серебристой лентой. — Эти листы… — Кассия положила руку с кольцами на свитки. — Это не её письма. Это отголоски её звёздной работы. Когда Елена медитировала, когда читала звёзды, она не записывала, она звучала. Звёздные кристаллы запоминали её мысли и ритмы, как песни без слов. Наши жрецы использовали настройку круга, чтобы извлечь смысл из этого звучания. То, что я вам даю, это не дневник, а, наверное, перевод. Лололошка осторожно взял свёрток. — Мы прочтём. И, если сможем, поймем о чём он. — пообещал он. Софий всё это время молчал, медленно доедая второй гранат. Но когда Джон отставил чашку с отваром, юноша заговорил: — Елена сейчас должна быть в саду. Мы забрали её вчера вечером. Она ещё не выходит за пределы участка, но по утрам она любит сидеть в саду. Если хотите … я могу вас к ней отвести. Мироходцы переглянулись. Джон кивнул, а Лололошка чуть напрягся – эта девушка могла предсказать всё, могла ли она увидеть то прошлое, которое он когда-то намерено забыл? Сад растягивался далеко от дома, и, хотя завтрак проходил ближе к центральной террасе, Елена сидела в тенистой ей части. Она сидела на скамье в простом белом платье без рукавов, с подпоясанным золотым шнуром. Её волосы были собраны в косу и перевязаны лентой цвета переспелой вишни. Елена даже не подняла голову, когда они подошли. Лишь сказала: — Один из вас звучит как буря, другой – как тишина после неё. Лололошка застыл. — Это плохо? — Нет. Это музыка. Она необычная. Она посмотрела на них и улыбнулась. Её глаза были разного цвета – один зелёный, другой серо-голубой. Они были очень ясными, но в них не было силы. Ни звёздной, которую парни иногда видели в других людях, ни магической, которую они видели уже в других мирах. — Спасибо, что пришли. И спасибо, что лечили, — она слегка кивнула Джону, — и, хотя я больше не чувствую своей звезды, я чувствую тишину. — Она не пугает? — спросил Джон.  — Нет. Мне было страшно, когда я видела то, на что не могла повлиять. Теперь же я вижу и слышу окружающий мир. И этого достаточно. Когда они шли по лабиринту сада в сторону дома Гелиоса, Лололошка всё ещё молчал. Слова Елены звенели в голове, как ощущения после сильной специи – не больно, но ощущается. — Заметил, как она говорила? — спросил Лололошка Джона, когда стали различимы окошки дома. — Ммм? — Она не просто потеряла дар… Она была довольна этим. — Да. — кивнул Джон. — Ей будто впервые позволили быть человеком. — Это напоминает мне рассказы мироходцев, которые были скорее несчастны наличием у себя Искры. — «Вы ничего не можете делать. Только смотреть». — вспомнилась Джону фраза, но он не уточнил, где он её слышал. Вернувшись в зал их снова встретила Кассия, и Джон попросил у неё разрешения занять какой-то кабинет, где они бы с Лололошкой могли просмотреть полученные записи. Кассия предложила им кабинет, расположенный радом с библиотекой, пояснив, что там хорошее освещение и большой стол.