Глава 19

— Правило правой руки, — сказал Джон, и выставив правую руку, он пошёл вперёд по лабиринту. От стен отражались звуки шагов, а светящиеся кристаллы позволяли хорошо разглядеть пространство впереди. Джон надеялся, что Лололошка пройдёт испытание, и они встретятся в центре круга. «Если лабиринт не приведёт нас вместо этого к выходу» — подумал Джон. Первоочередной задачей было активировать круг, а уже потом найти выход. Любое их приключение в Кирене было в последовательности «вход-круг-выход». Джон шагал уверенно, даже почти расслаблено, но внутри у него всё было собрано в холодный узел расчёта. Он отсчитывал шаги, прислушивался к каждому изменению в звуке, отмечал, где эхо становилось короче – там мог быть поворот, где звук ломался – скрытая ниша. «Здесь всё построено на обмане чувств… проверяют не только эмоции, но и логику. Ладно, я это умею», – мысленно подбодрил себя Джон, продолжая идти вдоль одной из стен, ведя пальцами по холодному кристаллу. Первый кристалл перед ним мигнул странно знакомым силуэтом. Джон прищурился, замедлил шаг и подошёл ближе. Он стоял на солнечном пляже с пальмами и белоснежным песком. Перед ним смеялась Саша. Его сестра. Слишком живая, слишком настоящая. Она была в коротких шортах и яркой рубашке, босиком, с загорелыми ногами. На плечах у неё сидел разноцветный попугай, на голове — второй, а третий нагло пытался вытащить у неё что-то из кармана. — Джон! — она смеялась. — Ты это сделал! Я смогла получить свою Вспышку! Он вспомнил. Это были фантазии его сестры. Примерно тогда далось найти подходящего донора. Мироходец, который прожил всего пару сотен лет, уже хотел отказаться от своей Вспышки и провести свою жизнь в мире, где тогда жила Саша. Просто идеальное совпадение. Даже не было проблем с транспортировкой. И вот тогда Джон узнал, что Вспышка – неосязаемый орган. Он лишил мироходца возможности перемещаться, а его сестра так и не смогла перемещаться вместе с ним. Джон протянул руку к зеркальной глади, но вовремя остановился. Его пальцы дрожали. «Это иллюзия. Башня подсовывает мне самое сокровенное… не поддавайся», — напомнил он себе, сжав кулак. Он сделал шаг назад, а отражение померкло. Саша смеялась, но уже тише. Сердце сжалось. — Прости, сестрёнка… я не могу застрять в иллюзии. Я тебя люблю, и я буду продолжать жить дальше, как ты и просила. Башня не оставила своих попыток отвлечь Джона, но как только он видел, что перед ним открывается ещё одна сцена из его жизни, он отворачивался или смотрел в пол. — Все мои решения были правильными, — твёрдо сказал Джон, когда, повернув налево, он увидел фрагмент, где он стоял на сцене и рассказывал аудитории об автоматонах в присутствии Солуса. — Это бы вообще перегрело бедолагу Саймона. Чем дальше он шёл, тем темнее становился коридор. Отражения начинали искажаться, ломаться. И наконец он увидел… не мечту, а память. Зал. Разрушенный. Воздух дрожал от остаточной магии. Он видел самого себя, стоящего в центре, с растрёпанными волосами, с исцарапанными руками, с бледным лицом. И видел ритуальный круг, по которому проходил сильный, сплетённый из нескольких школ магии поток силы. Джон из кристалла воскликнул: — Я изменю формулу. Я не позволю им использовать это для разрушения. Он видел, как его пальцы чертят новые линии, как магия принимает иную форму, направляя силу не в пропасть, а в переплетённые узоры восстановления. Джон хорошо помнил это. Тогда группа тёмных колдунов хотела направить часть своей магические силы в один источник, дабы разрушить один мир. Джон тогда был молод и наивен, а ещё полон надежд на доброту окружающих. Поэтому он тайком прокрался в их святилище и перенаправил ритуал таким образом, что из магов высосало все магические силы и распределило по миру, восстанавливая разрушения, которая эта сила же и создала. Тогда Джон был очень горд такой шуткой. Башня показала воспоминание без изменений. — Если это подсказка, то я её пока не понял. — честно ответил Джон башне, но решил запомнить, на всякий случай. Он вышел из последнего поворота и почти сразу увидел знакомую фигуру – Лололошка сидел на полу, прислонившись спиной к кристаллу и смотрел в центр звёздного круга. Облегченно выдохнув, Джон подошёл ближе. — Как экскурсия по глубинам памяти? Лололошка вздрогнул, но увидев Джона, коротко усмехнулся. — Не очень. Башня прошлась по больным местам. Джон кивнул в согласии, а потом кивнул в сторону неактивного звёздного круга. Лололошка встал, и они вместе положили руки на линии. — Мы пришли не для того, чтобы сожалеть, а чтобы тебя активировать. — сказал Джон и в ответ круг дрогнул. Под ладонями мироходцев прошлась вибрация, свет заструился по старым узорам, и кристаллы над головой засияли мягким серебряным светом. Лабиринт вокруг них начал медленно опадать, зеркальные кристаллы убрались обратно в пол. Воздух очистился, дрожь прекратилась. Парни переглянулись и молча побрели обратно к выходу. У входа жрец не задавал вопросов, а тихо закрыл за ними дверь. Стражники, словно ощущая задумчивость Лололошки и Джона, тоже молчали, изредка предлагая сделать остановку для нужд. Дом Гелиоса встретил их привычными запахами свежего хлеба и мёдом. Когда мироходцы пересекли порог, солнце уже клонилось к горизонту, заливая сады мягким позолоченным светом. Слуги, едва взглянув на их усталые лица, направили их в бани. — Горячая вода, горячий ужин и тёплая постель. — прошептал Лололошка предвкушающе, снимая с себя одежду. Рядом стоящий Джон тихо согласился. Парни были вымотаны не просто физически, но и эмоционально. Проживая часть своей жизни, вспоминая все те выборы, которые ты мог бы сделать, проигрывая в голове те сотни вариантов того, как бы ты мог тогда поступить – всё это выкачивало любые силы. Когда они вернулись в дом, уже чистые и переодетые, их встретила Кассия. На этот раз она обошлась без официального приветствия и вопросов о прошедшей миссии. Она всего лишь обняла их. Тихо, крепко, по-настоящему. Парни позволили себя обнять и также обняли в ответ. Даже Джон не возникал по поводу «личного пространства», потому что понимал, что ему сейчас это просто необходимо. В малой гостиной уже ждали Софий и Елена. Софий тащил целую стопку каких-то вкусно пахнущих лепёшек с сыром, а Елена устроилась на диване с тёплым пледом и сразу сделала приглашающий знак рукой: — Идите сюда. Греться. Александр присоединился позже с подносом жаренных в сахаре фруктов и орехов. Даже Феликс, появившийся с кипой бумаг, отложил их в сторону после одного взгляда на мироходцев и махнул рукой: — Сегодня никакой политики. Им не задавали лишних вопросов. За ужином рассказывали смешные истории из Астралиса, обсуждали курьёзные случаи на Советах, а Елена и Софий делились забавными моментами из детства. Джон впервые за день расслабился и почувствовал, как напряжение уходит из его сжатой челюсти и поднятых плеч. А Лололошка поймал себя на мысли, что ощущение пустоты немного его отпустило. — Знаешь, если бы я знал о таких тёплых вечерах, я бы сразу по прибытии в Кирену, прибежал бы в ваш дом. — сказал Джон, съедая кусочек яблока в сахаре. Все только посмеялись. Позже Софий принёс из своей комнаты игру с жетонами, где надо было угадывать слова, пока другой объясняет. Александру категорически не везло – его объяснения были слишком прямолинейными, а Елена, наоборот, выигрывала с загадочными намёками, что восхищало София и он часто хлопал от удивления. Кассия подшучивала над мужем, когда тот перепутал курицу и грифона, а Феликс, несмотря на показную суровость, в голос смеялся, когда делал глупые ошибки. Когда вечер склонился к ночи, а угольки в камине тлели, Кассия вновь посмотрела на мироходцев: — Вы не обязаны рассказывать нам, что вы видели в Башне. Просто знайте – тут вам рады. Вы можете называть это место своим домом. Джон склонил голову. Лололошка потёр глаза ладонью. Больше не нужно было слов. Завтра будет новый день, а пока что им нужно хорошо отдохнуть.