Конец

Генри медленно подошёл к двери, бросил последний взгляд на Ифу. Тот уже лежал спокойнее, глаза полуприкрыты, руки безвольно лежат поверх простыни. На губах лёгкий отблеск улыбки — как будто на миг он оказался дома, на вулканических равнинах, среди крика чаек и тёплого пепла. — Я зайду позже, — тихо сказал Генри, но Ифа уже не ответил. Свет в палате был рассеянный, мягкий. Аппарат тихо щёлкнул, измеряя давление. Шум за окном будто отдалился. Осталась только слабая тень на потолке — от капельницы, что мерцала над кроватью, как фонарь в густом тумане. Дверь прикрылась. Медленно. И в палате снова воцарилась тишина. Тёплая. Живая. С покойная.