Ты будешь трогать меня там..!!!))

Форд приподнял штору и впустил в палату ещё одного гостя. — Генри, — кивнул он. — Как раз вовремя. Ифа перевёл взгляд на вошедшего мужчину — высокий, в белом халате, с резким профилем и лёгким запахом антисептика. Взгляд цепкий, изучающий. Ифа сразу понял: этот — не просто зашёл на чай. — Я слышал, у тебя конь врезался. И сильно. — Генри не стал терять времени. Он уже надевал перчатки. — Грудная клетка, возможно, в порядке, но ты жаловался на затруднённое дыхание в момент удара? — Да... — Ифа немного приподнялся. — Пару секунд не мог вдохнуть. В груди как будто щёлкнуло, и стало пусто, как будто провал. — Это мог быть спазм диафрагмы, — кивнул Генри, присаживаясь на край кровати. — Или внутреннее смещение. Если конь пришёлся крупом — он мог сдвинуть диафрагму и ударить по почкам. А у нас тут… — он бросил взгляд на Форда, — ...пациент, который не жалуется. Пока не отрубится. Он приложил пальцы к подреберью и надавил с мягкой, но уверенной силой. — Больно? — Нет. — Ифа покачал головой, но зрачки у него чуть расширились. — Значит, чувствительно, — заключил Генри. — Надо проверить и пузырь. Мышцы могли спазмироваться, а на фоне обездвиживания — всё могло немного «застояться». Тем более, если ты катетеризирован. Форд хмыкнул: — А ты прямо не можешь жить без своих пузырей, да? Генри не ответил. Он был слишком сосредоточен, пальцы методично двигались вниз по животу Ифы. Затем замерли. — Вот тут… напряжено. — Это потому что ты давишь, — прохрипел Ифа, скривившись. — Именно, — удовлетворённо кивнул Генри. — Значит, ты жив. Но я попрошу сделать УЗИ, чтобы исключить скрытые повреждения. И если появится боль в пояснице, не геройствуй. Я всё равно узнаю. Он встал, снял перчатки и бросил их в урну. — Форд, смотри за ним. А ты, — он кивнул Ифе, — не дёргайся и не читай журналы, пока лежишь так. — Даже если они из Натлана? — приподнял бровь Ифа. Генри ухмыльнулся. — Особенно если из Натлана. Там все рецепты — как военная катастрофа. Генри уже направился к выходу, но вдруг приостановился, что-то вспомнив. Он вернулся к кровати, взял со стола тонкие перчатки и спокойно проговорил: — Я ещё должен проверить катетер. Просто убедиться, что он правильно стоит, не натянут и не давит на стенки. — Стой. Ты будешь трогать меня… там?! — Ифа резко вскинул голову, лицо побледнело, уши запылали. — Я не подписывался! Генри остановился и спокойно посмотрел на него, слегка склонив голову, как будто перед ним был нервный ёж. — Всё хорошо. Я врач. И к тому же — не твой тип. — Он успокаивающе кивнул, но в голосе было достаточно хладнокровия, чтобы дать понять: спорить бесполезно. Форд за спиной хмыкнул, не оборачиваясь, делая вид, что смотрит в окно. — Я серьёзно. Ты не будешь… смотреть? — продолжал Ифа, морщась, но поджав плечи. — Мне нужна только трубка. Не драматизируй. — Генри уже обработал перчатки антисептиком. — Но если хочешь, можешь повернуть голову в сторону и читать свой журнал. Там как раз статья про кавалерийские методы Натлана — очень символично. — Чёрт… — буркнул Ифа, крепко вцепившись в край простыни. — Только не говори никому. — У меня пациенты в очереди, Ифа. Не думаю, что им интересно, как именно я держал твой катетер. — Форд точно скажет… — Форд ничего не скажет, — вмешался сам Форд, не поворачивая головы. — Хотя я запишу это в отчёт. Просто для статистики. Генри сдержанно усмехнулся и приступил к делу, как всегда — профессионально, быстро и без лишних комментариев. Генри, завершив проверку, стянул перчатки и выкинул их в ближайшее ведро. Он молча кивнул и уже собирался уйти, как вдруг услышал позади: — У нас, у потомков Крон, вообще-то, это… — Ифа запнулся, как будто сам не верил, что начал этот разговор. — Катетеры запрещены. Считается, что они блокируют поток силы предков. Генри только собрался выйти, как услышал за спиной тихое: — Надеюсь, с Чаской всё в порядке… Он обернулся, прислонившись плечом к косяку. — Часка? Это кто? Ифа смотрел в потолок, голос у него дрожал: — Охотница. Слишком упрямая для своих лет. Любит залезать в вулканы и спорить с богами. Если бы она была здесь… она бы уже взорвала эту больницу за то, что я лежу с трубкой в... ну… — он отвёл взгляд. Генри сдержанно хмыкнул: — Так ты из Натлана? — Ага. — Ифа слабо кивнул. — Из тех мест, где пепел с неба идёт, как дождь. Где танцуют, даже когда горит всё вокруг. — Понятно, — Генри кивнул. — Но тут мы не танцуем, когда всё горит. Мы вызываем экстренную. — Не хватает страсти, — пробормотал Ифа. — Не хватает Часки. Он замолк, и Генри на секунду увидел в его глазах настоящую тоску по дому. — Поправляйся, чтобы вернуться. И, может быть, в следующий раз — без копыт по грудной клетке. — Ну, если это она… я бы даже не злился.