Акт 1. Глава 12. Сёстры.

Подвал дышал сыростью и тленом. Внутри стоял густой полумрак. Лишь одна лампа, болтаясь на проводе, отбрасывала нервные, прыгающие по бетонным стенам тени. Воздух был густ от машинного масла, пыли и сладковатого смрада разложения, будто он стал частью штукатурки и бетона. Джудас очнулась резко, с ощущением, будто её насильно втолкнули обратно в собственное тело. Верёвки впивались в запястья, грубые волокна царапали кожу до крови. Она была привязана к толстой опоре, а перед ней стоял Марк. Спокойный, слишком спокойный... Он держал руки за спиной, его лицо казалось почти мягким, но глаза... Глаза его были сухими и блестящими. Как у рептилии, которая слишком долго не моргала. – Ты... правда, очень похожа на неё, — произнёс он тихо, как будто боялся спугнуть собственные мысли. Затем медленно шагнул в сторону, растворяясь в тени подвала. – На мою сестру. Джудит. Из темноты выплыла фигура. Женщина, на вид лет тридцати. Тёмные и спутанные волосы прилипли к вискам бурыми сгустками. Одежда висела клочьями. Двигалась она отрывисто, с хрустом, будко ломая собственные суставы. Её глаза были затянуты плёнкой, в них плавала только одна мысль - голод. Она уже не была человеком. – Сейчас она тебя укусит. Не волнуйся, не сильно, – Улыбка не спадала с лица Марка – Ты заболеешь. А у неё... может, прояснится в голове. Может, даже узнает меня. Джудас содрогнулась. Голос её сорвался в хрип: – Да что за херня?! Быстро развяжи меня, или я закричу. Марк усмехнулся, отвернулся и поднял лежащий на полу мешок, а затем одел его на голову связанной Джудит, после чего подошёл к деревянному ящику в углу. Откинул крышку. Достал что-то металлическое, тяжёлое. – Я это сделаю, – его голос был плоским, будто он говорил о погоде. Он достал из кармана самодельный брелок с серой кнопкой. – Под воротами уже заложен динамит. Я умею его делать. Научил Михаил, спасибо ему за это. Затем он достал что-то продолговатое и железное, — грубая самоделка из сваренных труб обмотанных изолентой, самопальная пушка. Из которой стреляли явно чем-то серьёзнее сигнальных огней. В стволе был самодельный снаряд, туго перетянутый скотчем. – Если не получится с первого раза... будет второй. Я освобожу ферму. Сделаю её частью настоящего мира. – Он повернулся к Джудас, и в его взгляде не было ни злобы, ни сомнений. Только фанатичная уверенность. – Такого, каким он теперь стал. А в углу Джудит с мешком на голове, тихо покачивалась, будто слушая его. Тишина в подвале сгустилась, стала почти осязаемой. Джудас чувствовала, как её собственное дыхание звучит слишком громко в этой давящей темноте. Она смотрела на Марка, и в её глазах боролись ужас, отвращение и последние остатки рассудка. – Если ты сделаешь это... — её голос был хриплым, но она заставила слова звучать твёрдо, – ничего не изменится. Люди не поймут тебя. Они назовут тебя безумцем. Просто ещё одним шизиком... Марк замер. Казалось, слова пролетели мимо него, не задев. Но потом он поднял глаза, и улыбнулся. Широко. Нездорово. – Я... покажу им, — прошептал он. Он резко двинулся к Джудит. Взял её за плечи, и развязал. Теперь она была просто инструментом в его руках. К Джудас он подошёл медленно. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но верёвки лишь впились глубже. Марк без выражения затянул узлы ещё туже, затем резко ударил её чем-то тяжёлым по голове. Сознание снова погасло. Он распахнул дверь подвала и вышел, будто ничего не произошло. За стенами уже слышались крики, топот, голос Форчиза, перекрываемый всеобщей паникой. Но Марк не обращал на это внимания. Он волок двух женщин. Одну мертвую, с мешком на голове. Другую без сознания, чью голову тоже закрывал мешок. Он волок их тому самому трейлеру, где когда-то показывал им "мир, каким он стал". Марк привязал обеих к передней части трейлера. Рядом. Затем взобрался наверх, схватил верёвку колокола. И ударил. Глухой металлический звон прокатился по ферме, разнося шум в каждый угол. Люди хлынули со всех сторон почти разом: из сарая, из трейлеров, из-за углов построек. За секунду пустой двор фермы наполнился. Шёпот, испуганные взгляды. Перед ними разворачивалось нечто, не поддающееся логике. Две женщины, привязанные к трейдеру, а над ними - Марк. Он стоял, раскинув руки, как проповедник перед паствой, лицо озарено экстазом. – Мы живём в их мире! — его голос гремел, заполняя пространство. – Они истинные хозяева этого нового порядка. А мы... мы просто гости. И я докажу вам, что всё, во что вы верили - ложь! Он резко указал на Джудит и Джудас. – Мы думали, что они больны. Что они потеряны навсегда. Но что, если это не смерть? – Он наклонился вперёд, и в его глазах горело безумие. – Что, если мы просто другие? Что, если их укус это дверь? Дверь в новый мир! Он спрыгнул вниз, схватил мешок на голове Джудит, и дёрнул. Толпа ахнула. Перед ними стояла она. Бледная. Со стеклянными глазами. Дыхание хриплое, неровное. Толпа сразу поняла кто это был, сестра Марка, о которой все только и говорили, всё это время. Затем он сорвал мешок с Джудас. Её лицо было в крови, но она была жива. С недавнего времени в сознании. Марк выпрямился, торжествуя. Из толпы вырвался Кега, лицо его было искажено яростью. – Руки от нее, ублюдок! Развяжи! Марк молниеносно достал пистолет, приставил к виску Джудас. – Ещё шаг — и как вы там говорите? Она... умрёт! – Его крик был настолько пронзительным, что даже птицы сорвались с деревьев. А толпа застыла. Марк стоял над ними, как актёр в кульминации спектакля. И в этот момент за стенами раздался грохот. Глухой, нарастающий.Сотни рук били в ворота. Форчиз, ближе всех стоящий к периметру, обернулся, лицо его побелело. — Они же сломают ворота! Марк не повернулся. – Форчиз, не время... Сейчас лучше помолчи! – Но как? А если они прорвутся! Надо что-то делать... Только его лицо исказилось. — Я СКАЗАЛ ЗАТКНИСЬ! – он перенаправил пистолет, и выстрелил. Грохот выстрела - и Форчиз рухнул. Кровь. Крики. Хаос. Всё смешалось в одну секунду. Марк уже поворачивался обратно к Джудит, к Джудас, его пальцы сжимали руку живой девушки, поднося к зубам сестры... Вдруг прозвучал ещё один выстрел. Пуля ударила Марка в плечо. Он дёрнулся, кровь брызнула на лицо Джудит. Она рухнула, и из её горла вырвался тот самый, чуждый, булькающий стон, который они уже слышали несколько раз. Её тело задергалось в знакомых, корчащихся попытках подняться. Толпа замерла. Кто-то выстрелил. Кто-то остановил Марка.