Акт 1. Глава 14. Запах смерти

Теплый ветер ворвался в ферму через пролом в воротах. И втянул за собой их. Бесформенная, шатающаяся масса некогда человеческих, изломанных тел, теперь же - безмолвных свидетелей разрушенного мира. Сначала это было похоже на иллюзию, виднелась пара фигур, едва заметные в ночной дымке. Но затем - десятки. Сотни. Они надвигались медленно, как сама смерть. Первой закричала пожилая женщина у фермерского амбара, она упала на колени, даже не пытаясь бежать. За ней - молодой парень в бейсболке, бросив ржавую лопату, рванул к дому, запинаясь и крича. Повсюду началась паника. Люди бросались к дверям, влезали в окна, забивались в подполы, зарывались в сено, стучали в закрытые трейлеры, звали друг друга, молились и плакали. Невысокого мужчину в рабочем комбинезоне схватили у самой лестницы. Он отчаянно бил по плечу ближайшего мертвеца, но тот уже впивался зубами в его щёку. Крик слился с глухим рычанием. Кровь ударила по ступеням, заляпав их темными брызгами. Из тьмы навалились другие. Их было слишком много.Они навалились, и через несколько секунд под этой шевелящейся кучей не осталось ничего, что напоминало бы человека. У другого конца поселения, у трактора - женщина с ребёнком пыталась залезть на крышу через прицеп. Ребёнка она толкнула наверх, руки её дрожали. Она сорвалась и упала спиной на гравий, ударившись затылком. Один ходячий тут же упал сверху, придавив её, а другой схватил маленькую девочку за лодыжку, утаскивая вниз. В небо взмыл надрывный, отчаянный крик, и быстро прервался. В лазарете, где находились герои, раздался грохот, кто-то снаружи пытался войти. Форчиз был без сознания на столе, Милли в панике сбивала инструменты, ища нужные. Джудас, покрытая синяками, оглядывалась по сторонам, сжимая ножницы, словно они могли её спасти. Чебур и Кега переглянулись оба вспотевшие и растерянные. Дверь дрожала, как будто за её давила вся тяжесть мира. – Надо подпереть! — крикнул Кега. Чебур схватил стул и воткнул его под ручку. Стул загремел, но пока держался. Они все сбились в кучу. Джудас тряслась, Милли зажала рот рукой. — И... что теперь? — прошептал Чебур, глядя на запачканные бинты. – Мы все закончим здесь... И тут Человек, всё ещё с перевязанным боком, тяжело встал у стены, опираясь на подоконник. Его лицо исказилось от боли, но голос прозвучал отчётливо. —Хватит... Просто заткнитесь на секунду. Дышите. И не психуйте. Паника не схлынула сразу. Шум стал спадать клочьями, обнажая тяжёлый, чёткий стук с другой стороны двери. И лишь потом, с опозданием, все остальные взгляды начали медленно, нехотя тянуться к нему. Он перевёл взгляд на каждого из них - на Кегу, на Чебура, на Джудас, на Милли. Даже на лежащего Форчиза, который казалось, вообще не тут. – Мы не имеем права сдохнуть вот так, как крысы в коробке. Надо хорошо подумать. Без истерик. И быстрее. – Что у нас есть? — спросил он. – Что может нам помочь? В лазарете вновь стало слышно лишь тяжёлое дыхание и далёкий, но приближающийся стон трупов. Часы тикали. Грохот за окнами лазарета не утихал. Что-то падало, что-то ломалось, кто-то орал от боли. Форчиз стонал на столе, Милли судорожно удерживала марлевый тампон на его животе, лицо её было залито потом. В комнате витала безысходность. – Сейчас придумаем... — наконец выдохнул Чебур, подступая к окну. – А что придумаем, а? — нервно бросила Джудас, — С боеприпасами плохо, патронов почти нет. Эти стены не бетонные. Это дерево. Она схватилась за голову, но в тот же миг замерла. В памяти всплыло то, что она пыталась забыть. Подвал. Подвал Марка. – Эй, там… — сказала она чуть громче, — В подвале у этого психа были какие-то пушки. Самодельные. Не автоматы, а что-то побольше. Прям серьёзное. – Что?! — почти в унисон воскликнули остальные. Милли даже замерла, на миг про бинты. – У него были самодельные орудия...? — переспросил Кега. – Прикалываешься? – Он собирался взрывать ферму, — Пояснила она, всё ещё пытаясь подобрать слова. – Я не знала, насколько он серьёзен… В комнате повисло молчание. Только тяжёлое дыхание Форчиза и редкие стоны прорывались сквозь страх. Чебур подошёл ближе к стене. Он смотрел, как дрожат доски от ударов снаружи. Потом перевёл взгляд на Человека, тот стоял державшись за стену, всё ещё бледный, бинты туго обмотаны вокруг его туловища. Закрывая сломанное ребро. – Слушайте, — начал Чебур тихо, – помните, что было в том магазине? Когда всё разнесло к чёртовой матери. Они ведь нас не видели? – Ты предлагаешь... снова вот это? – переспросил Кега, подняв брови. – Это шанс. — Твёрдо сказал Чебур. – Мы не обязаны никуда прорываться. Мы можем пройти сквозь них. Как тени. Они нас не заметят, если мы будем пахнуть как они. – Противно. — Буркнула Джудас, — Но... эта мерзость может сработать. Я, Джудас и Кега. – Мы сможем пройти. Спустимся в подвал, найдем оружие и взрывчатку, а затем выйдем. В самое сердце. – Чебур по очереди посмотрел на каждого, давая словам осесть. — Потом залезем на забор, — шептал Чебур, указывая пальцем вверх, – И выстрелом вон туда, в поле. Если повезёт, то они все развернутся. – А если нет? — Мрачно бросила Джудас. – На ходу придумаем, – Махнул рукой Кега. Они замолчали. И тогда Чебур подошёл к окну. Приоткрыл его на сантиметр, и тут же в щель втиснулась гниющая морда. Его лицо обвисло,как старая маска, обнажая почерневшие дёсны в рассечённой улыбке. В глазницах не было ничего - только влажный, тусклый блеск. Всё произошло за секунды, Кега не теряя времени, взял что-то тяжёлое и со всего размаха ударил по черепу. Звонкий, мерзкий хруст прокатился по комнате. Мертвец перестал шевелиться. Его лицо зависло на подоконнике. Чебур тяжело вздохнул, сморщив лицо. Кега затащил мёртвое тело внутрь. Оно с глухим шлёпком упало на пол, и раздавая удушливый гнилостный запах. – Фу… Я не могу, — пробормотала Милли, отворачиваясь. Чебур снял очки. Его лицо стало бледным. Он опустился на колени, раздвинул остатки одежды на животе мертвеца, лицом, полным отвращения разрезал кожу. Тут же наружу вырвался резкий запах кишок, гнили и смерти. – Давайте быстрее... — сквозь зубы прошептал он. – Пожалуйста. Каждое движение было пыткой. Каждый мазок испытанием. Джудас вздрогнула, когда холодная, плотная слизь попала ей на шею. Кегу чуть не вырвало в тот момент, он сжал зубы когда мазал себе лицо. Только Чебур действовал уверенно, не быстро, но с волей, не глядя ни на кого. Через пару минут они стояли у двери. Все трое обмазанные, вонючие, и дрожащие. Свет в ферме уже давно погас, и только тишина, изредка прорезаемая мычанием и хрипами за стенами дома, давила на уши. Дверь приоткрылась, и они медленно вышли. Мертвецы были повсюду. Шатались, бродили, тыкались друг в друга, медленно, будто в забвении. Ни один не повернул голову. От всей этой массы тянуло тяжёлым, тошнотворным душком. Дыхание мертвецов, их стоны, клокотание в глотках, треск суставов. Один из трупов врезался прямо Чебура, но будто игнорируя его, пошёл дальше. Тот не дрогнул. Ещё один потянул руку, но прошёл мимо, уткнувшись в стену. Наощупь они добрались до подвала. Джудас вошла, сжимая в руках нож, будто ожидая там снова увидеть Марка. Но было тихо. Полки стояли пустые. На одной из них была лишь скудная горсть консервов, запылённая и жалкая. На другой пара пятилитровых бутылок воды. И один полу пустой мешок муки. – Ого – тихо произнес Кега, – Еды-то... уже почти нет. Джудас не стала смотреть. Она уже шагала по грязному полу к дальнему углу, где за бочкой с ржавой водой отодвинулась половица. Под ней, в нише, лежал длинный ящик. В нём - несколько самодельных ракетниц и связка грязных, тяжёлых на ощупь трубок. – Хорошо что запомнила. – прошептала она, возвращаясь. Кега забрал оружие. Спустя время, и ещё один заход сквозь трупов, он уверенно поднимался на ящики, приставленные к стене, а затем на забор. Его руки дрожали. Кега повертел в руках одну из кустарных труб, нащупал грубый затвор и щель для заряда. Потом подобрал тяжелую, обмотанную изолентой болванку, вставил её внутрь до характерного щелчка. Спустя секунду, глухой хлопок прорезал тишину. Яркая вспышка вдалеке осветила траву, а после стало слышно и громкий взрыв. Мертвецы замерли. Толпа зашевелилась. И медленно, очень медленно, начала разворачиваться... Они стояли у забора, не двигаясь, затаив дыхание. Мертвецы действительно шли прочь. Медленно, с блуждающим безумием в глазах, один за другим они уходили в сторону вспыхнувшего пламени в поле. Свет от первых выстрелов прорезал ночной туман, будто призрачные сигналы, и толпа, словно повинуясь зову, поворачивалась и уносила свою гниющую массу прочь от фермы. – Работает… — прошептала Джудас. Джудас с облегчением повернулась в сторону лазарета. Его дверь была открыта. Они ничего не могли поделать. Плотно забитая толпа мертвецов не давала им быстро уйти. Любое резкое движение привлекло бы их внимание. Они только смотрели, вытирая с лиц вонючую слизь, покрытые гнилью. Внутри дома уже слышались шаги и сдавленные стоны. Дверь в лазарет была закрыта, но шаталась от ударов и давления. Человек, из последних сил опираясь на ноющий бок, держал её, навалившись спиной. Пот струился по лбу, мышцы горели. Он сжимал зубы,ноги дрожали. Милли не могла помочь ему, она калола форчизу обезболивающие. И тогда Форчиз, лёжа на кушетке, застонал. Громко, и протяжно. Это привлекло их ещё сильнее. Один, потом другой, затем ещё, мертвецы стали рваться к двери. Третьего удара мертвых тел хватило. Петли не выдержали. Человек упал на спину, когда дверь сорвалась с косяка. И трупы ворвались. Он не успел встать, едва смог приподняться на локтях. Они шли мимо него, не замечая. Их взгляды были устремлены на Милли. Она кричала. Один вцепился в плечо, второй в бок. Кровь брызнула на стены, на пол, на лицо Человека. Он, не целясь выстрелил, сначала в одного, потом в другого. Они упали, но было поздно. Милли рухнула на колени, зажимая свои раны. Её глаза расширялись от боли, а дыхание сбилось. Грохнул новый выстрел. Второй снаряд из трубы Кеги взвился в воздух и с глухим хлопком врезался в землю. Ещё десятки мертвецов повернули головы. Вскоре почти вся орда покинула двор. Их шаткие силуэты двигались в темноте, всё дальше от лазарета, от поселения. В небе начал проявляться первый бледный отблеск рассвета. – Немножко… — прошептал Чебур. И тогда, в предрассветной дымке, они зарядили ракетницы снова. В последний раз. Один за другим три выстрела прорезали утро. Горящие следы пронзили воздух, вонзились в центр скопления мертвецов. Мощный гул потряс землю. Разом, разорванные взрывами, десятки мертвецов разлетелись на куски. Огонь вспыхнул в траве, кровь окрасила утреннее поле. И в наступившей внезапной, звенящей тишине не осталось ничего, кроме треска горящей травы и густого запаха горелого мяса и пороха.