Акт 3. Глава 1. Последний барьер.

Резкий, оглушающий удар разнёсся над фермой. Взрыв был настолько сильным, что земля под ногами задрожала, а в воздухе витал такой гул, что казалось сдавливало уши. Сухая пыль и клубы дыма рванули вверх, перемешиваясь с осколками металла и щепками. Казалось, сама тишина, к которой успели привыкнуть за этот месяц, была разорвана в клочья. Кега, находившийся на улице, вздрогнул всем телом. Чебур, шедший чуть позади, едва не споткнулся, инстинктивно прикрывая голову руками. Несколько секунд оба стояли в оцепенении, но затем почти одновременно сорвались с места — к воротам. — Чёрт возьми!.. — выдохнул Кега сквозь зубы, разгоняясь. Они бежали по утоптанной земле двора, минуя ящики, мешки и укрепления, что сами же возводили. С каждым шагом в груди стучало всё громче — от адреналина и от ужаса перед тем, что они могут там увидеть. Слух был наполнен эхом только что прогремевшего взрыва, но поверх него уже накатывал новый звук — резкие хлопки выстрелов. Когда они подбежали ближе, из тумана пыли и дыма показался растерявшийся Форчиз. Он по привычке держался за живот и выглядел ошарашенным. Кега, заметив его, на ходу крикнул: — Ищи оружие, собирай остальных! Когда Кега с Чебуром оказались около ворот, картина ошарашила так же сильно, как и сам грохот: ворот больше не было. Тяжёлые железные створки, некогда закрывавшие вход, лежали вывернутыми и искорёженными. Одну половину разорвало и отбросило в сторону, вторая висела на петлях, словно тряпка, держась из последних сил. Земля вокруг была усеяна обломками, дым застилал обзор, пахло гарью и горелым металлом. — Блять… — заорал Кега. Он понимал: если это только начало — дальше будет хуже. Рядом с ним тяжело дышал Чебур, глаза его метались между клубами дыма и разрушенными воротами. — Винтовка!... В трейлере! — резко бросил Кега, даже не глядя на него. Чебур дёрнулся, увидев взгляд напарника, выдавил краткое "Да". Он развернулся и сорвался обратно во двор, петляя, чтобы не потерять время, и почти сразу исчез за углом построек. Кега же остался. Он бросил быстрый взгляд на остатки ворот, потом на ближайшую вышку, стоявшую у укреплений. Решение пришло моментально: соваться туда, в дыру, без оружия — самоубийство. Высота — шанс хотя бы увидеть, что творится дальше. Рывком он ухватился за железные перекладины лестницы и начал карабкаться вверх. Холодный металл скользил под пальцами, но он держался, лез всё быстрее, ощущая, как сердце колотится в груди. Внутри жгло от тревоги и гнева. Он почти нутром ощущал — враг уже внутри. Над фермой раздалась череда выстрелов. Один. Второй. Третий. Гулкие хлопки, отдающиеся в воздухе. Кега с ужасом осознал, что это не прицельная стрельба — это демонстрация. Замерев словно статуя, на середине лестницы, он резко обернулся в сторону пролома. Его взгляд выхватил из дымной завесы фигуру. На открытом пространстве, чуть впереди разрушенных ворот, стоял Марк. Лицо его было освещено серым светом вечернего неба, а сам он казался неподвижным, уверенным, как будто весь хаос вокруг не имел к нему отношения. В правой руке он держал пистолет, дымящийся после выстрелов. Ствол был направлен вверх — и каждый выстрел гремел не для убийства, а чтобы все услышали. В другой руке Марк сжимал детонатор. Маленькая коробочка с кнопкой, на первый взгляд незначительная, но её присутствие заставляло кровь стынуть в жилах. Взгляд Марка был тяжёлым и спокойным одновременно, в нём чувствовалась какая-то жуткая уверенность в происходящем. Чуть позади него, в клубах дыма и на фоне разрушенного входа, показался Михаил. Его фигура была более напряжённой, но рука, сжимавшая точно такой же детонатор, не дрожала. Они стояли вдвоём, словно поставив метку — они пришли, и это только начало. Кега, остолбеневший на вышке, чувствовал, как холодок пробежался по спине. Но вместе с этим — чистая, неподдельная ярость. Они знали, куда бить. Они пришли не с наскока, а с планом. А внутри фермы уже началось движение — крики, шаги и шум. Люди услышали взрыв и теперь метались, пытаясь понять, что происходит. Но именно сейчас, в первые секунды, всё зависело от тех, кто был ближе всего к пролому. Кега поднялся на вышку, и в ярости вцепился за перила — и в тот же миг Марк дёрнул подбородком, словно не ожидал увидеть его именно там, на вышке. На долю секунды в глазах Марка мелькнуло раздражённое удивление, переросшее в холодную решимость. Он поднял руку выше, чтобы всем было видно, — чёрный прямоугольник детонатора блеснул блестящим бликом. Пальцы обхватывали корпус настолько крепко, что побелели костяшки. — Позови его, — голос Марка резанул через дым, перекрывая лязг осыпающегося железа. — Позови Человека. Иначе здесь станет гораздо громче. Он чуть встряхнул кистью, отчётливо демонстрируя кнопку. На плече у Марка проступили багровые пятна и след от раны, на колене — туго перемотанный бинт. В нескольких шагах правее, полуразвернувшись к бреши в воротах, стоял Михаил — такой же детонатор у него в левой ладони, правая сжимала обрез. Михаил держался жёстко, но лицо его дёргалось мелкими тиками, будто страх пробивался сквозь усилие. Кега рефлекторно оглянулся вглубь двора — и успел поймать движение: из двухэтажного дома, распахнув дверь, выбежали двое. Первым — Человек, он буквально рванул в сторону пролома, низко наклонившись, набирая скорость, — плечи работали, как у спринтёра, каждый шаг отстукивал по бетону гулко и коротко. За ним, отставая на долю секунды выскочила Джудас. Она, оглядевшись, заметила Чебура и Форчиза, исчезающих в сторону трейлера, — и сорвалась вдогонку, обогнув перевёрнутую бочку. Слова Кеги — "в трейлер, винтовку!" — ещё висели в воздухе эхом, и теперь к ним примешались новые звуки: скрип дверцы трейлера, металлический лязг затвора, сухое: «Есть!» — из горла Чебура, короткие команды Форчиза. Человек не полез наверх: он вышел прямо на место, где когда-то стояли ворота, — аккурат на границу тени и белёсого дыма. Встал лицом к Марку, не закрываясь, но и не приближаясь — так, чтобы видеть обоих: и Марка, и Михаила. На секунду ветер сдул пепельную крошку, и стало слышно как рядом, за стеной, по гравию сыплются мелкие камни. — Зачем ты снова это делаешь, Марк? — спросил Человек. Он говорил громко, четко, что бы дать собеседнику возможность слышать его среди хаоса, но вместе со стойкостью, где-то глубоко внутри был слышен ужас и тихое отчаяние, — Чего ты добиваешься этой показухой? Взрыв ворот, выстрелы в небо… Вопрос ударил в Марка, как нож в сердце. Он на миг отвёл взгляд в сторону — и в этот краткий провал на лице его что-то дрогнуло. Как будто на долю секунды он увидел не дыру в заборе, а другой день, другую сцену. Комнату, полумрак, фигуру на кровати, фразу, сказанную тихо и без сил: «Зачем ты это делаешь, Марк?» — и то, как она тогда рассыпалась в его голове, как сухой лист. Он вдохнул, вернул взгляд — и будто надел маску. Рот растянулся в мягкую, чужую улыбку. Глаза остались холодными. — Зачем? — повторил он сдавленно смеясь, – Это моё место, Человек. И ты знаешь это… вы, — он кивнул в сторону двора, будто там стояли сразу все, — вы все знали это. Назвали меня больным, безумным, связали, выволокли, как пса. Оставили в лесу, с дырой в теле подыхать. Ни еды. Ни воды. Ни имени. Ни права вернуться. Он поднял пистолет стволом вверх, не нацелясь. Одиночный выстрел разразил небо. Гул прошёлся по деревьям, птицы срывисто вскрикнули. Дым у пролома слегка поплыл, распластался по земле. — Вы решили, что эта ферма – ваша, – продолжал Марк. — Что стены дают вам право судить. Что "мир снаружи" - это ошибка, а "мир внутри" - правильный. Вы забыли, где живёте. Вы гости. Гости нового порядка. — Он поднял кисть с детонатором над головой, и щёлкнул ногтем по пластиковой кнопке. – Этот порядок не спрашивает вашего согласия. Михаил стоял в пол оборота, недобро косясь в сторону вышки, где Кега уже занял позицию, доставая пистолет. В его взгляде было предупреждение. Одно движение — и палец ляжет на кнопку. - Ты говоришь "дом", — сказал Человек. - Но дом, это не место, – покачал в ответ головой Человек, набирая побольше воздуха в легкие – Дом - это люди. А ты направлял на них пистолет. Ты запугивал их. Тянул сюда мертвецов. Зачем? На слове "зачем" Марк снова едва заметно дрогнул. Брови его поднялись на миллисекунду - и тут же опустились. — Я не "стрелял в людей", - медленно произнёс он. — Я показывал им правду. Вас всех слишком хорошо кормили надеждой. Вы привыкли думать, что снаружи "они", а внутри — "мы". — Он перевёл взгляд на разрушенный проём, где ветер шевелил обрывки сетки. — Но нет "мы". Есть только мир, который вы пытаетесь обмануть. Вы выстроили клетку — и назвали её ферма. Я пришёл открыть дверь познания для вас… – Он снова приподнял детонатор, чтобы все его видели, — И у меня есть ключик. Сверху Кега стиснул зубы так, что заболели виски. Он просчитал расстояния, углы, скорость возможного выстрела. Понимал: одно неосторожное движение — и у Марка хватит секунды, чтобы нажать. Михаил, судя по стойке, держит кнопку под большим пальцем — это ещё хуже, чем под указательным: легче случайно дёрнуть. — Я не пришёл устраивать бойню, — сказал Марк негромко, и именно в этой негромкости чувствовалась угроза. — Я пришёл — за тем, что моё. — Кивок в сторону двора, будто ферма, бараки, вышки — всё это его затерянные вещи. — И если вы попытаетесь забрать это у меня ещё раз… — он пожал плечами, будто предлагал вполне разумный вариант, — мы просто продолжим. Вдоль периметра ещё три закладки. В опорах — две. В колоколе — одна, — Он улыбнулся, — Вы любите звонить в него, когда собираете людей? Не советую. Человек вдохнул. Он не отводил взгляда. — Ты мог прийти иначе, — произнёс он. — Без этого цирка. Без угроз. Мы бы поговорили. — Мы уже говорили, — отрезал Марк. — Ты, он, они. — Он кивнул на Человека, на Кегу, и на ферму . — Вы говорили мне, что я опасен. Что я больной. — В голосе на секунду проступила хрипотца, будто ржавчина по металлу. Грохот взрыва всё ещё стоял в ушах, когда Марк, с поднятой рукой и детонатором, закончил свою злую речь. Кега, стоявший на вышке, видел каждое движение его губ, но смысл слов отчасти терялся за гулом крови в голове. Внизу, на том месте, где ещё недавно стояли ворота, рядом с обломками и дымом, застыл Человек. Он не пошёл наверх к Кеге — он остановился прямо перед Марком, пытаясь удержать тон разговора, найти хоть какую-то трещину в его ярости. Кега посмотрел вниз — Человек показал ему короткий, резкий жест: ладонь вниз, движение в сторону. Слазь. Он уловил взгляд Человека, понял его без слов. Но Человек при этом не отходил, наоборот — чуть подался вперёд, словно хотел закрыть собой Марка, удержать от ещё большего безумия. Его голос был напряжён, но он всё равно звучал мягче, чем можно было ожидать в этот момент. — Марк… — говорил он, вытягивая слова, пытаясь перекрыть шум, — ты думаешь, что мы только и хотим, что снова отнять у тебя всё? Но посмотри на себя… на то, что ты делаешь. Это не выход. Всё можно остановить. Ты можешь остановиться. Он тянулся к нему словами, как человек, пытающийся ухватить собаку за ошейник, чтобы она не бросилась на всех вокруг. Но у Марка в глазах уже не было ни капли колебаний. Его лицо оставалось жёстким, сжимаемым какой-то внутренней злостью, и не было в нём даже намёка на то, чтобы хоть чуточку услышать собеседника. Человек, конечно, понимал это — но всё равно продолжал. Марк шагнул чуть ближе, будто наслаждался тем, как всё внимание сосредоточено только на нём. Он сжал детонатор, а в другой руке продолжал держать пистолет, не опуская. В его глазах горела ненависть, и одновременно — торжество. Человек, всё ещё пытаясь хоть как-то его урезонить, краем глаза заметил движение позади. Он резко оглянулся через плечо и увидел: у центра фермы уже собираются люди. Джудас, с винтовкой наперевес, гонит Чебура и Форчиза вперёд, вокруг начинают подтягиваться остальные. Они торопливо сбиваются в кучку, готовые уходить или хотя бы отступить подальше от того, что может вот-вот произойти. Картинка складывалась слишком очевидная: времени не осталось. Человек сжал кулак, поднял руку, и во всё горло закричал: — Кега! БЕЖИМ! Звук его голоса прорезал гул, заставив Кегу сорваться с места без всяких вопросов. Он спрыгнул с вышки, приземлился жёстко, но даже не обратил внимания на боль в ногах. Человек уже рванул к центру, и Кега — за ним. Марк наблюдал за этим. Его лицо исказилось в какой-то жестокой ухмылке. Он видел, как те, кого он ненавидел, бегут. Как будто это было его подтверждением, его триумфом. И тогда он, почти не колеблясь, поднял руку выше — и нажал на кнопку. Ровно в ту же секунду, в нескольких метров от него, Михаил сделал то же самое. Взрыв, но не один. Сразу четыре стороны фермы содрогнулись. С таким же грохотом, каким несколько минут назад разлетелись главные ворота, теперь разлетались все. Восток, запад, север и юг — всё разом, будто сама земля под фермой треснула и выплюнула накопившуюся ярость. Железо и дерево вылетали наружу, клоки дыма и огня поднимались в небо. Там, где были укрепления, остались обугленные дыры. Всё, что группа строила, всё, во что вложила силы за этот короткий месяц, — рухнуло в одно мгновение.