Акт 4. Глава 5. Ну-ну...

Дверь хлопнула так, что с косяка посыпалась известка. Злой голубоглазый парень, с разбитой губой и синяком под глазом, прошёл через прихожую, даже не взглянув на вешалку. Из практически пустого холодильника он выдернул пакет со льдом, прижал его к лицу, и зашипел сквозь зубы. Потом ушёл в свою комнату, и дверь снова ударила о косяк, будто выстрел. Через минуту в дом зашли ещё двое. Уставшая женщина лет тридцати, с тёмными кругами под глазами, и Парень помоложе первого с запёкшейся кровью на губе и рассечённой бровью. Он шёл, опустив голову, и старался не смотреть на мать. – Садись, – сказала она, указывая на диван. – Ну мам... – Я сказала, садись. Парень послушно сел. Руки сложил на коленях, и уставился в пол. Мать стояла напротив, скрестив руки на груди. – И что вы опять не поделили? – Голос у неё был усталый, но жёсткий. – Почему я должна бегать и разбираться в том, что вы устраиваете? Парень молчал. Ему было стыдно, это читалось в том, как он сжимал челюсти, как нервно дёргался кадык. – Ну... Он же про меня говорит всякие гадости, и... Мать топнула ногой. Подошла ближе, нависла над ним. – Запомни, – сказала она громче. – Каким бы он ни был, он твой брат. И что бы ни случилось, какие бы неприятности ни произошли. – Она подошла чуть ближе, – Как бы вы ни ругались – вы должны держаться вместе. Понял? Парень кивнул, не поднимая глаз. – Я спросила, понял? – Да, мам. Я понял... Она выдохнула, провела рукой по лицу, будто смывая усталость. Потом развернулась и ушла на кухню. Парень остался сидеть на диване, не шевелясь. Человек открыл глаза и не понял, где находится. Он лежал на кровати, укрытый тонким одеялом, и чувствовал, как под лопаткой затекла мышца, а в висках пульсирует тупая боль. Его взгляд остановился на окне. Стекло было мутным, в разводах, сквозь него пробивался серый свет. Сначала он ничего не увидел. Только силуэты деревьев, качающиеся на ветру. Потом он заметил движение. Нечто выросло из земли прямо за стеклом окна. Оно было высоким, выше человеческого роста, и тело его не подчинялось законам, которые знал Человек. Серая, гладкая кожа, потрескавшаяся кое где, и из трещин сочилась чёрная жидкость, которая не падала вниз, а ползла вверх, по стене, по раме, закручиваясь в спирали. Лица как такового не было, были множества очертаний, они сменяли друг друга, переливаясь. Человек узнавал знакомые черты Милли, Кертауза, Марка. Многих безымянных мертвецов, и людей из прошлой жизни. У существа не было ни глаз, ни ушей, ничего, что делало бы его живым. Руки его были длинными, тонкими, с неестественно вывернутыми локтями. А пальцы, которых было больше пяти, шевелились словно щупальца. Оно стояло и смотрело на Человека, хотя смотреть ему было нечем. Парень попытался сесть, но тело не слушалось. Он хотел закричать, но голос застрял в горле. Он смотрел на существо, и оно смотрело на него своей пустотой, в которой должны были быть глаза, Существо подняло руку. Пальцы его вытянулись, стали тоньше, и кончики их коснулись стекла. Стекло пошло рябью, как вода, и пальцы проникли внутрь, не разбивая его, а просто проходя сквозь. Человек зажмурился через силу, а когда открыл глаза, за окном было пусто. Только ветер шевелил ветки деревьев. Он провёл глазами по комнате. Серый свет сочился сквозь щели в стенах. Деревянный домик, в котором они ночевали, промёрз насквозь. Изо рта шёл пар, холодно было так, что пальцы не сгибались. Над ним стоял Тюфель, и искренне, хотя и криво улыбался. У него уже была щетина, хотя явно не такая, как у запустившего среднюю бороду Человека. – Рота подъём! – сказал Тюфель, кивая головой в сторону. – Что, сегодня кошмариков не было? Человек сел на матрасе, потирая лицо, и подбородок. Бородка на нём и висках отросла приличная. Он выдохнул, и пар снова вырвался наружу. – Нет, – ответил он хрипло. – Сегодня нет. – Тюфель улыбнулся. – Ну и хорошо. Вставай, еда заканчивается. Идти надо. – Он кинул ему на матрас наполовину пустую бутылку воды. Человек кивнул, и поднялся. Он выпил воду, затем натянул куртку, и они вышли на улицу. С тех пор как они тут поселились, периметр успели слегка переделать. Четыре домика, сбитых в кучу, теперь окружали натянутые верёвки с пустыми консервными банками. По краям торчали заострённые колья, вбитые в землю. На днях, на одном из домов, Тюфель, кровью трупа написал "Neighborhood". Сама территория стала чище, братья убрали мусор, и сгребли листву. Тюфель протянул ему нож, а сам взял тяжёлую арматуру с ржавым наконечником. – Пошли, – сказал он и направился в сторону пригорода. Дорога вела мимо заброшенных домов, через пустыри, заросшие бурьяном. Тюфель заговорил первым. – Утром какой-то хер ездил тут недалеко, по звукам мотоцикл. Слышал что-нибудь? – Да нет. Я сплю крепко, ты же знаешь.. – Отозвался Человек, осматривая местность. Тюфель изменился в лице, на нем появилась лёгкая улыбка. – Знаешь, мне интересно, я увижу когда-нибудь твоих этих друзей? Или у тебя реально шиза... Человек поморщился, и посмотрел на Тюфеля серьёзным лицом – Да заткнись. Они есть. Я очень надеюсь что мы когда-нибудь... – Ну-ну, – протянул Тюфель и усмехнулся, перебив Человека. Человек не стал спорить, он посмотрел вперёд, заметив здание и придержал Тюфеля за локоть, кивая головой вперёд. – Глянь. – Нихрена себе супермаркет... Он же целый был, в тот раз. – Сказал Тюфель, сплёвывая слюну. Впереди торчали остатки здания. Стены обрушились, обнажив ржавую арматуру и груды кирпича. – Давай обойдем сбоку. – сказал Человек. Тюфель покосился на него, и ответил громко, так, что эхо прокатилось по пустым домам. – Да ладно, ты прям капитан очевидность. Человек дождя, не иначе. – Человек молча покачал головой и, не говоря ни слова, пошёл вдоль стены, ощупывая взглядом каждый провал. Тюфель пристроился следом. Тишину разорвал треск веток. Они одновременно замерли, вскинув оружие. А через секунду кусты разошлись, и наружу, ломая сухие ветки, вывалились четверо. Они бежали на двоих слишком быстро. Глаза горели безумием, рты раскрыты, руки тянулись вперёд, цепляясь за воздух. Они неслись с такой скоростью, что братья не успели бы даже дёрнуться. Только руки и успели взлететь к лицам, закрывая головы от того, что должно было случиться. В то мгновение прогремели четыре хлопка, один за другим, и головы бегущих дёрнулись, разрываемые пулями. Черепа хрустнули, брызнули осколками костей, и тела замертво рухнули на землю в паре метров от братьев. Четверо трупов лежали на земле, пули попали точно в головы. Братья замерли, затем резко развернулись. На пригорке, в тени дерева, стоял мужчина. Серая тряпка, закрывающая туловище, висевшая на шее, развевалось на ветру, как рваный парус. В руке у него дымился большой револьвер, а лицо скрывала тень от старой коричневой шляпы. Револьвер медленно опустился. В наступившей тишине они молча смотрели друг на друга...