Акт 4. Глава 10. Железные глаза.

Тюфель стоял на коленях. Рядом, так же на коленях, стоял и Человек, тяжело дыша. Сзади, за их спинами, стоял Мерл. Он не торопился, и не суетился, просто стоял и смотрел. Тюфель дёрнулся, не оборачиваясь, он процедил сквозь зубы. – Ты кто, нахрен, такой? Мерл не ответил, вытащив из-под сиденья моток верёвки он начал с того, что стянул братьям руки за спиной. Сделал это так туго, что пальцы почти сразу начали неметь. Потом взялся за ноги, обмотал лодыжки в несколько оборотов, затянул узлы так, что верёвка впилась в кожу. Но и этого ему показалось мало. Он отрезал ещё два куска, и принялся обматывать каждого из них поперёк туловища, приматывая руки к корпусу. Тюфель дёрнулся, попытался выругаться, но Мерл уже совал ему в рот плотную грязную тряпку и завязывал её на затылке. Тюфель замычал, зарычал сквозь ткань, его глаза налились злостью. Человек смотрел на всё это, не двигаясь. Перед его глазами всё ещё был живой Фелдикс. Он видел, как Мерл затягивает узлы, и понимал, что выбраться из них самому не получится. Можно было и не дёргаться. Мотоцикл стоял на дороге, на той грунтовке, где трое стреляли. Коляска выглядела потрёпанной, с ржавчиной на бортах, но на деле была ещё крепкой. Мерл подхватил Тюфеля под мышки, приподнял, и с усилием запихнул в коляску. Тот мычал, рычал, пытался брыкаться, но верёвки держали крепко. Потом настала очередь Человека. Человек не дёргался, он лишь спросил своим усталым голосом, не оборачиваясь. – Ты кто блять такой? Мерл усадил его рядом с Тюфелем, потом на секунду замер и, повернув голову, спокойно сказал. – Сидите смирно. – Он сел за руль, и завел мотоцикл. – Никто вас не тронет. – Когда Мерл засунул тряпку в рот Человеку и завязал её на затылке, лицо того дёрнулось, но он не издал ни звука, только сжал зубы так, что скулы заходили под кожей, а затем закрыл глаза. Потом Мерл поправил верёвки, проверяя на надёжность, и они тронулись. Дорога привела их в город. Сначала это были окраины. Они ехали мимо частных домов, с покосившимися заборами, сгоревших машин на обочинах, ржавых остов детских площадок. Потом дома стали выше, а улицы шире, и Чикаго встречал их тишиной, которая давила на уши, и запахом, который невозможно было с чем-то спутать. Человек смотрел сквозь щель между краем коляски и плечом, пытаясь хоть как-то отвлечься от минувших событий, представить, каким этот город был раньше. Сейчас он видел только разруху, в голове не укладывалось, что когда-то здесь кипела жизнь, шумели толпы, сверкали витрины, а люди спешили по своим делам, даже не думая, что всё это может кончиться. Остались только серые скелеты зданий, выбитые окна, чёрные подпалины на стенах. Где-то вдалеке, за крышами, поднимался бледный дым. Они ехали по шоссе, которое когда-то было главной артерией города. Теперь асфальт потрескался, кое-где провалился, из трещин лезла жёсткая, серая трава. Разбитые машины стояли вплотную, будто их бросили в пробке. В некоторых стекла были целы, но грязны настолько, что нельзя было различить за ними ничего. На стенах домов виднелись буквы. Кто-то просил помощи, красные надписи предупреждали о чем-то, на других остались только имена. На одном из перекрёстков воздух был особенно едким, там стояла груда сгоревших, дымящихся шин. Рядом с этим местом воняло так, что даже воздух, казалось, стал плотным и липким. Горелая проводка и бензин смешивались с кислым духом застоявшейся воды, а поверх всего этого висела приторная вонь от кучи сгоревших шин, которая подбиралась к горлу и заставляла братьев сглатывать, чтобы не стошнило. На одном из зданий, высоком, с обрушившимся фасадом, он заметил огромное тёмно бордовое пятно, расплывшееся от крыши до второго этажа. Кто-то умирал здесь долго, подумал Человек. Или много кого-то убивали. Или сбрасывали с высоты. Они проехали мимо площади, где намертво вцепились друг в друга два автобуса. Вокруг них громоздились кучи мусора, тряпок, и обломков. Вся эта свалка казалась гигантским памятником тому дню, когда всё рухнуло. А выше, на уровне десятого этажа, один из стеклянных небоскрёбов зиял чёрной дырой, в которой застрял вертолёт, так и не долетевший до земли. Тюфель в коляске перестал рычать. Он тоже смотрел на эти развалины, на мёртвый город, и даже с кляпом во рту лицо его изменилось. Они свернули на шоссе, которое шло вдоль высоких многоэтажек. Стены домов почернели от копоти, окна зияли пустыми глазницами, а в тех, где ещё держались рамы, они жалобно скрипели на ветру. Дорога здесь стала шире, и Мерл прибавил скорость. Он плавно повернул руль, и за очередным кварталом обгоревших зданий перед ними открылось то, что невозможно было разглядеть с дальнего расстояния. Сначала они увидели только тёмную массу, которая медленно шевелилась, и только когда подъехали ближе, стало понятно, что это трупы. Сотни тел полотно стояли плечом к плечу, заполняя всю ширину шоссе. Гнилые лица, лохмотья, руки, тянущиеся вперёд без всякой цели. Некоторые лежали на асфальте, но большинство стояли, медленно перекатываясь с ноги на ногу. Мерл резко нажал на тормоз. Мотоцикл занесло, и коляска дёрнулась, братьев мотнуло друг о друга. Тюфель замычал, Человек тоже попытался что-то сказать сквозь тряпку, но звук вышел невнятным. Сначала те, кто стоял ближе, повернули головы. Потом те, кто дальше. Толпа зашевелилась. Сотни мутных глаз разворачивались к мотоциклу, и отовсюду слышался хриплый, нарастающий гул. Рычание толпы с каждой секундой становилось всё громче. Мерл быстро развернул мотоцикл, выжимая газ, и двинулся в обратную сторону. Коляска подпрыгивала на выбоинах, Тюфель ударился головой о борт, замычал, но Мерл не сбавлял скорость. Орда осталась позади, скрывшись за поворотом, но гул ещё долго стоял в ушах. По ощущениям Тюфеля, прошло около тридцати минут молчания, и езды по разрушенному городу. Он уже перестал дёргаться, только тяжело дышал сквозь тряпку. А Человек смотрел на дорогу, которая постепенно менялась. Здания становились ниже, улицы шире, и наконец впереди показались стены. Они были железными, на глаз казалось, что метра три в высоту. Мерл остановился, в наступившей тишине стало слышно, как за стеной работал двигатель, и перекликались голоса. Потом раздался скрежет, и ворота медленно поползли в стороны, открывая проход. Мотоцикл заехал внутрь, и ворота за его спиной закрылись. На этой стороне пахло металлом, маслом, и чем-то горячим. Вдоль стен стояли люди в форме, не обращая на них внимания. Мерл заглушил двигатель, и к нему сразу подошёл мужчина в тёмно зелёной толстовке. Солдат поправил автомат на плече, он смотрелся иначе, чем всё, что Человек видел раньше. На нём был короткий ствол с глушителем, сверху что-то вроде оптики, а по бокам какие-то приспособления, назначения которых Человек не понимал. Потом солдат одёрнул рукав, и на мгновение открылась чёрная повязка на руке. – Кого-то привёз. – Сказал солдат, кивая на коляску. Мерл кивнул в ответ, и снял с мотоцикла сумку, с торчащими дулами и прикладами от оружия, протянув её солдату. Тот заглянул внутрь, приподнял брови, и громко свистнул. Из-за угла выбежал другой солдат, помоложе, с жёлтыми полосами на рукавах. Первый передал ему сумку, и тот быстро унёс её внутрь здания. – Вторая? – спросил солдат, кивая на ещё одну, такую же сумку на мотоцикле. Мерл полез в карман плаща, и достал оттуда три монеты, протянув их солдату. – А этого ты не видел, Зак. – сказал Мерл, спокойно глядя тому в глаза. Солдат пожал плечами, кивнул, и спрятал монеты. Потом подозвал двоих, те подошли к коляске, вытащили братьев наружу. Один из солдат разрезал верёвки на ногах, другой потянулся к тряпкам у рта. Когда тряпка выпала у Тюфеля изо рта, он огляделся, и заорал, но уже не так дико, как мог бы. – Вот же суки... – Ему быстро заткнули рот обратно, затянув потуже. Мерл подошёл к ним. Он начал с Тюфеля, проводя руками по карманам, по поясу, под мышками. Нащупал что-то твёрдое за пазухой, но не подал виду, просто переходя к Человеку. Тот стоял, не двигаясь, и чувствовал, как пальцы Мерла скользят по его одежде, и находят револьвер Фелдикса, зажатый под кофтой. Мерл задержал на нём руку, слегка сжал, и спокойно посмотрел Человеку его в глаза, а затем убрал её. – У них ничего. – сказал мужчина, поворачиваясь к солдату с чёрной повязкой. Тот кивнул, и направился в сторону стены. Человек огляделся, место казалось ему нереальным, парень слегка дрожал, по его спине пробежали мурашки. Затем он посмотрел на Мерла. – Мы то вам... зачем. – спросил он. Мерл поправил шляпу, подошёл ближе, и наклонился. – Всё покажу. Человек в ответ глубоко вздохнул, всё ещё оглядываясь по сторонам. Верёвки, которые стягивали братьям ноги, ослабли и сползли на землю. Оба поднялись на ноги, разминая затёкшие мышцы, ожидая действий, или слов от Мерла.