Акт 4. Глава 12. Weak spot.

Неделя пролетела быстро. Первые два дня они ели бесплатно, в столовой давали кашу и хлеб, иногда банку тушёнки на двоих. Еда была однообразной, но тёплой, и после того, что они ели в лесу, это казалось почти роскошью. Тюфель всегда уплетал за обе щеки, не разбирая вкуса, а Человек жевал медленно. Они ходили по заводу. Бродили по коридорам, заглядывали в цеха, смотрели, как работают люди. В одних помещениях чистили оружие, раскладывая детали на столах и протирая их тряпками, пропитанными маслом. В других сортировали вещи, одежду, обувь, снятые с мёртвых или найденные в руинах. В третьих ремонтировали электронику, паяли платы, проверяли провода. Работа была везде, и люди на ней работали молча, без разговоров, только изредка перекидываясь короткими фразами. В один день Человек заметил рацию на столе в коридоре, которая запищала, и оттуда послышался знакомый мужской голос, удивительно прохожий на голос Кертауза. Но когда Человек схватил рацию, голос тут же исчез. В другой день братья проходили по коридору, и увидели большой рисунок на стене. Тюфель остановился, разглядывая рисунок на ней, Человек его тоже заметил. На стене было нарисовано схематичное изображение трупа, и стрелка, которая указывала прямо в висок. Снизу, крупными буквами, выведенными красной краской, было написано "Запомни! Слабое место". Тюфель хмыкнул, усмехнулся и толкнул брата плечом. – Глянь, тебя нарисовали. Человек промолчал, уголки его губ на секунду поднялись. Они привыкали, подрабатывая то там, то тут. А прежде чем тратить монеты, которые получают, разглядывали их. На всех было выбито "Trust in order" Они привыкали к гулу генератора, который не умолкал ни на минуту. К запаху металла и химии, въевшемуся в стены. К жёлтым, зелёным и чёрным полосам на рукавах, к тому, как люди опускали глаза, когда мимо проходил Мерл. К тому, что их никто не трогал, не спрашивал, кто они и откуда. Влада они так и не нашли. На восьмой день Тюфель остался в комнате. Сказал, что хочет выспаться, но Человек видел, что тот просто не хочет никого видеть. Он не стал спорить, оделся и вышел. Направился он в цех, где делали еду. Узнал о нём ещё в первый день, из-за запаха, который тянулся оттуда по коридорам. Запах был слабым, но приятным. Цех находился в дальней части завода, в помещении с высокими потолками и огромными котлами, вваренными в бетонный пол. Когда-то здесь кипятили что-то для производства, но теперь котлы использовали для другой цели. В них варили крупы, супы и многое другое. Рядом, на длинных столах, резали хлеб, и овощи. В углу стояли ящики с консервами, с тушёнкой, сгущёнкой, бобами и морепродуктами. Всё это раздавали по порциям, строго, под счёт. Человек огляделся. Вдоль стен двигались люди в фартуках, кто-то мешал в котлах, кто-то носил ящики, пара человек мыли посуду в больших тазах с мутной водой. Никто не обращал на него внимания. У окна, в проёме, где когда-то было стекло, а теперь была натянута пленка, стоял мужчина лет пятидесяти, с сединой в волосах, в засаленном фартуке поверх свитера. Он курил, глядя куда-то в стену, и дым тянулся вверх, тая под потолком. Человек неторопливо подошёл к нему. – Здравствуйте, – сказал парень, для него очень непривычно было общаться вот так. – Вы свободны? Мужчина повернул голову, оглядев его с ног до головы. Лицо у него было усталое, с глубокими морщинами, а глаза смотрели спокойно. – Здравствуй. – сказал он, немного приподняв брови. – А ты, вижу, новенький? Давай на ты. Я Фрэнк. – Да, – Человек кивнул. – Где-то неделю, потерял счёт времени. Хочу работать где-нибудь постоянно. Узнать хотел, ну и как... тебе, тут работается? Фрэнк усмехнулся, затянулся, выпустил дым, и посмотрел парню в глаза. – Честно? Нормально. Денег платят очень мало. – Он снова затянулся, и выдохнул. – Очень, очень мало. Мы уже жаловались, ничего не меняется. Едва на жильё хватает. А на что-то лишнее - вообще забудь. Мне сейчас очень нужны лекарства, а брать не на что. Человек слушал, и лицо его с каждым словом становилось мрачнее. Он вспомнил, что сам так жил когда-то, в другой жизни. Когда деньги были бумажками, и их вечно не хватало. Он положил руку Фрэнку на плечо, и чуть сжал. – Понимаю... – Он тяжело вздохнул – У меня в детстве так было. Денег едва хватало, отец... умер рано, приходилось выкручиваться. Каждый день думал, на что поесть. Фрэнк осмотрел его с ног до головы внимательнее, и кивнул. – Говоришь, работу ищешь? Иди сходи к моему сыну, он у входа в Циклон, спроси у него. – Он помолчал, а затем улыбнулся. – И тебе бы побриться, вот же бороду отрастил... Человек провёл рукой по лицу, и улыбнулся в ответ. – Да, наверное. Спасибо вам. Он кивнул Фрэнку на прощание и направился к выходу из цеха. Шаги гулко разносились по пустому пространству, он не оглядывался. Парень уже собирался подойти к солдату у двери, когда ворота распахнулись. Он успел заметить, как двое вытащили из машины мужчину, и проволокли его внутрь. Солдаты тащили его под руки, волоча ноги по бетонному полу. Человек замер. Мужчина, которого втащили внутрь, был похож на кусок мяса, который кто-то пытался разорвать, но бросил. Вместо ушей зияли рваные раны с чёрными запёкшимися краями, нос превратился в две открытые ноздри, а кожа вокруг была содрана и свисала лохмотьями, обнажая красную плоть. Следы от зубов покрывали щёки, лоб, подбородок, и казалось, что его кусали снова и снова, пока он не перестал сопротивляться. Один глаз заплыл и почти не открывался, второй смотрел куда-то в сторону, не фокусируясь, будто видел что-то за пределами этого цеха. Одежда на нём висела клочьями, а сквозь прорехи виднелась красная кожа, вся в следах от зубов, в глубоких ранах, из которых медленно сочилась мутная кровь. Он пытался что-то сказать. Рот открывался, из горла вырывался булькающий хрип, но слов не было. Только звук, похожий на тот, что издают мертвецы. Он пытался двигаться, дёргал ногами, пытался встать, но тело не слушалось, руки болтались плетьми, и солдаты держали его, чтобы не упал. – Мертвые близко подошли. – крикнул один из них, поворачиваясь к кому-то в глубине коридора. – Мерла зовите! – Второй солдат тут же побежал куда-то вглубь, крича на ходу. Человек стоял, и смотрел. В ушах у него зашумело, отрезая от звуков снаружи. Он видел этого мужчину, ещё живого, но уже почти не принадлежащего миру. Из цеха выбежал солдат с зелёной полосой на рукаве, глянул на искусанного, на тех, кто его держал, и рявкнул.– Чего встали? Быстро к медику его! Солдаты зашевелились, подхватили мужчину под руки и потащили дальше, оставляя на бетоне тёмные, влажные следы. Человек смотрел им вслед, и шум в ушах всё не проходил. Он медленно развернулся, и пошёл в свою комнату. По дороге к комнате он услышал торопливые шаги – кто-то пробежал мимо, почти задев плечом, и бросил на ходу другому: – Где же эта красноволосая?... Человек обернулся, увидев  только спины, мелькающие в проходах. Красноволосая. Таких он знал немного. Слова застряли в голове, и он почувствовал, как внутри что-то сжалось. Может, совпало. Может, нет. Нужно было убедиться, а находясь в стенах, сделать это было сложнее - подумал Человек. В комнате Тюфель лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Человек вошёл, закрыл дверь. – Пошли работать, – сказал он, глядя в сторону брата. – Снаружи. Будем чистить периметр. Нам оружие дадут. Тюфель сел, и поморщился, потирая затёкшее плечо. – Снаружи? – переспросил он. – На кой хер нам это сдалось? Мы тут только пришли, даже не знаем... – Да вставай. – Перебил Человек. Тюфель поднял голову и взглянул на Человека. Лицо брата было спокойным. Он только выругался сквозь зубы, коротко и зло, поднялся, натянул куртку, одёрнул рукава и бросил, уже не глядя на Человека. – Нахрен. Делать мне больше нечего. Я лучше пойду прогуляюсь. – Эй, ну слушай, помнишь я тебе говорил о своих друзьях? Человека прервал громкий стук в дверь, и почти сразу же снаружи раздался громкий голос: – В большой зал! Собрание всех жителей! Тюфель посмотрел на брата, ожидая, что тот скажет. Человек кивнул, поднялся и направился к выходу. – Пошли, – бросил он через плечо.– Посмотрим, что там за собрание...