Акт 5. Глава 9. Прозрачные капли.

Пронизывающий ветер завывал в вентиляционных шахтах. Наружный термометр у поста охраны застыл на отметке в 32 градуса по Фаренгейту – ледяной воздух Чикаго пробирался сквозь щели, заставляя стынуть бетонные стены. В своей комнате Мерл сидел на корточках в полумраке, освещаемый лишь огарком свечи. Скрипнула половица, когда он с силой поддел её ножом и откинул в сторону. В узком тайнике между балками тускло блеснул металл. Мужчина методично, без лишнего шума доставал один пистолет за другим, проверяя затворы и магазины. Следом пошли пачки с патронами. Всё это он плотно, один к одному, укладывал в тяжёлый брезентовый мешок. Завязав горловину толстым жгутом, Мерл вернул доску на место, накинул куртку и подхватил ношу. На улице темнота казалась осязаемой. Прожекторы с вышек лениво резали туман. Мерл выдохнул, и пар изо рта тут же расползся плотным облаком, оседая инеем на воротнике куртки. Ветер бил в лицо порывами, забираясь под куртку через ворот, и мужчина втянул голову в плечи, покрепче перехватив мешок. Пальцы сжимающие его, покраснели. У самой сетки периметра двое часовых в закрытых капюшонах работали молча и слаженно. Один коротким движением лома разрывал ткани, присохшие к проволоке, второй – подхватывал безвольное тело за пояс и с булькающим звуком сбрасывал его в ров под сеткой. Внизу уже лежала груда тел, засыпанная хлорной известью. Чуть поодаль стоял Сиен. Он держал в руках кружку с чем-то горячим и наблюдал за этим процессом с невозмутимым лицом. Рядом солдат, наблюдая, как рука мертвеца срывается с прута, не выдержал – сморщился, отвернулся и сплюнул. Сиен перевёл на него короткий взгляд, и снова отвернулся к сетке, методично помешивая ложкой в кружке. Один из часовых дёрнул очередное тело слишком резко – верёвка, удерживавшая труп за проволоку, лопнула с сухим щелчком, и кружка в руке Сиена качнулась. Кипяток плеснул через край, тонкой дымящейся струйкой стекая по костяшкам пальцев и запястью. Сиен не шелохнулся. Взгляд остался прикован к сетке, ложка продолжала медленно описывать круг за кругом внутри кружки. Капля сорвалась с запястья и упала в грязь, оставив в ней крохотную тёмную вмятину. Прошло несколько секунд. Только тогда он опустил глаза на собственную руку – на покрасневшую, лоснящуюся кожу. Взгляд быстро скользнул по сторонам: на часовых у рва, на тёмные окна казармы, на фигуру Мерла, показавшуюся у дальнего угла склада с тяжёлым мешком у бедра. Сиен резко тряхнул кистью, зашипел сквозь зубы, поставил кружку на бетонный выступ ограждения и принялся дуть на пальцы, покачивая рукой. Дверь склада жалобно звякнула. Внутри, среди коробок с запчастями, у масляного обогревателя грел руки мужчина преклонного возраста. Завидев Мерла, он не поднялся, лишь прищурился из-под кустистых седых бровей. Мерл подошёл вплотную и глухо опустил мешок у его ног. Раздался тяжёлый металлический стук. – Грэф, здесь всё что было, – негромко произнёс он. Грэф скользнул взглядом по брезенту, затем заглянул Мерлу в глаза и едва заметно кивнул, пряча руки в рукава заношенного ватника. – Хорошо. Приберу. – Скоро всё будет, – Мерл на секунду сжал челюсти. – Главное, чтобы были готовы. – Насчёт этого не переживай. – Мерл ничего не ответил. Развернулся и пошёл. Мерл вышел из склада, плотно прикрыв за собой тяжёлую дверь. Он уже повернул в сторону административного корпуса, как вдруг со стороны технического подвала донёсся тихий, но отчётливый звон металла, а затем и голос, который мужчина узнал сразу. Влад сидел на корточках у старого дизельного генератора. Рядом с ним на бетонном полу лежала разобранная крышка, пара промасленных прокладок и горсть гаек. Пальцы его были в мазуте, но двигались точно, аккуратно, будто он собирал не генератор, а часовой механизм. За спиной, у самого входа в подвал, прислонившись плечом к косяку, стояла Джудас. Она молча смотрела, как он работает – не мешая, ничего не спрашивая. Влад, не оборачиваясь, закрутил последнюю гайку, стянул промасленные перчатки и вытер лоб тыльной стороной ладони. – Чего молчишь? – спросил он, повернув голову. – Стоишь как статуя. Я думал, ушла уже. – Не ушла, – коротко ответила Джудас. – Любуюсь. Влад хохотнул, и посмотрел на неё. – На что? – На тебя, ещё бы. – Она пожала плечами. – Ты и правда это дело знаешь... Влад усмехнулся, поднимаясь на ноги. Он потянулся, разминая затёкшую спину, и с улыбкой посмотрел на неё. – А ты думала, я врал? Когда говорил, что чинить умею? – Ты любишь просто так поговорить. – пожала плечами Джудас. – Чтобы самым умным казаться. – И как? Получается? – спросил он с лёгкой насмешкой в голосе. Джудас приподняла бровь, сдерживая улыбку. – Не знаю, не знаю. – ответила она в тон ему. – Плохо врёшь. Влад коротко рассмеялся. Он вытер руки о ветошь и снова заговорил. – Как закончу, пойдем прогуляемся. Или во что-нибудь настольное поиграем. Над ними, в коридоре, раздались размеренные шаги. Джудас бросила взгляд в сторону лестницы. Влад тоже услышал – он перестал улыбаться и шагнул назад, к своему генератору, принимая вид человека, который просто занимается делом. Мерл прошёл мимо входа в подвал, не замедлив шага. Краем глаза Джудас заметила, как он на мгновение повернул голову в их сторону, скользнул взглядом по их фигурам и так же ровно продолжил путь. В изолированном крыле лазарета пахло спиртом и хлоркой. На посту никого не было – дежурный врач ушёл на обход. Мерл тихо толкнул дверь в конце коридора. На двери не было таблички, только аккуратно выведенный красным маркером крестик. Внутри было тепло. Мерно пощёлкивал аппарат у стены. На узкой больничной койке лежала маленькая девочка. Кожа почти прозрачная, сквозь неё проступали тонкие синие венки, голова повязана плотной шерстяной повязкой. На её запястье туго сидел медицинский браслет. Из-под одеяла тянулась трубка капельницы к штативу с прозрачным раствором. Рядом, прямо на краю матраса, спала женщина, положив голову на ладонь ребёнка. От лёгкого скрипа двери женщина мгновенно открыла глаза. – Мерл... – Она выпрямилась, поправляя сползающую кофту. На осунувшемся лице промелькнула слабая улыбка. – Черри. Я на пару минут, – Мерл сделал шаг вперёд, сбрасывая берцы. Малышка на койке зашевелилась, приоткрыв затуманенные глаза. – Папа... – совсем тихо прошептала она, пытаясь приподняться. Мерл опустился на колени прямо у кровати, обнимая их обеих одновременно. Его жёсткие, мозолистые руки сейчас аккуратно и трепетно прижимали к себе жену и дочь. Он зажмурился, уткнувшись носом в волосы Черри, а затем мягко поцеловал её в губы. Оторвавшись, прижался губами к горячему сухому лобику дочери. – Бэт... Как ты, птичка? – Рука от иголки болит... – пожаловалась Бэт, переводя взгляд на капельницу. – И скучно. Мама гулять не пускает. – Нельзя в коридор, маленькая, – Черри мягко погладила её по плечу. Бэт что-то ещё пробормотала, но глаза её уже слипались – сморило лекарствами. Черри подождала, пока дыхание дочери не выровнялось, потом посмотрела на мужа. Долго, внимательно. На новые морщины у глаз, на серый цвет лица. – Мерл... на улице совсем холодно? – Да. Скоро снег пойдёт. – Как там внизу? – Всё как обычно. Черри помолчала. Она не переспросила и не кивнула – просто смотрела на него ещё секунду, потом опустила взгляд на руки дочери и тихо сказала: – Я знаю, что не как обычно. Мерл ничего не ответил. Она не ждала ответа – просто крепче сжала его пальцы. – Лекарства приносят вовремя? – спросил он наконец, отводя взгляд на капельницу. – Всё что прописали? – Да. Каждое утро. Доктор говорит, показатели держатся. Если не прерывать курс, то... – Она не договорила. Просто сжала его руку чуть сильнее. Мерл посмотрел на дочь. На его лице наконец появилась искренняя, тёплая улыбка – такая, которую здесь, в этой комнате, никто больше не видел. – Курс не прервётся, – тихо сказал он. – Скоро лекарств будет столько, сколько нужно. Спите. Он поднялся, натянул берцы. Черри уже снова лежала рядом с дочерью, закрыв глаза. Мерл постоял у двери, держась за ручку. Посмотрел на штатив с капельницей – прозрачные капли падали одна за другой, размеренно, без остановки. Потом вышел в холодный коридор и тихо прикрыл за собой дверь.