Акт 5. Глава 8. Между строк.

Человек шёл по длинному коридору жилого блока, поглядывая на плакаты, висящие на стенах. Навстречу ему, гремя связкой ключей, шагал молодой патрульный с жёлтой повязкой на рукаве. Человек притормозил, преграждая ему дорогу: – Эй, слушай. Мерла не видел? Ищу его с утра. Патрульный остановился, зевнул, прикрывая рот ладонью, и мотнул головой куда-то вниз, в сторону технического крыла: – В баре он. Сидит там, глушит что-то. С утра там торчит. Сейчас лучше не лезь к нему. – Разберусь, – коротко бросил Человек и двинулся дальше. Бар Циклона располагался в бывшем помещении бойлерной. Внутри было прохладно, пахло кислым пивом, дешёвым самосадом и сыростью. За стойкой никого не было, свет шёл только от одной голой лампочки, свисающей с потолка на длинном шнуре. В самом углу, за колченогим деревянным столом, сидел Мерл. Перед ним стояла бутылка виски и гранёный стакан, а у самого локтя лежал сложенный вчетверо листок – мятый, потёртый по сгибам. Мужчина сидел, навалившись грудью на стол и подперев кулаком щёку. Шляпа лежала рядом, на соседнем стуле. Без неё он выглядел как-то меньше. Он держал листок двумя пальцами, почти у самого лица, и читал его не отрываясь, одними губами повторяя одну и ту же строку: "...сегодня нас угостили яблочным пирогом. Настоящим, с корицей, как раньше. Не знаю, с чего вдруг такая щедрость – по будням обычно кроме каши ничего не бывает. Она даже съела кусочек, хоть и не сразу. Всё гадаю, что за праздник мы пропустили..." Мерл дочитал до этого места, и что-то в его лице на секунду застыло – челюсть напряглась, взгляд ушёл в сторону, туда, где на стене темнело старое пятно от сырости в форме вытянутого треугольника. Когда стул под Человеком скрипнул, Мерл вздрогнул и быстро сложил листок, сунув его под ладонь на столе. Головы он так и не повернул. – Чего тебе? – глухо процедил он, не отрывая взгляда от стены. – Работа нужна, – прямо сказал Человек. – На месте сидеть не могу, да и шайбы кончаются. Куда меня определить можно? Мерл помолчал. Потом медленно поднял глаза. Взгляд у него был мутный, тяжёлый, с красными прожилками на белках. Он взял стакан, допил остатки не глядя, громко стукнул дном о доски стола и вытер рот тыльной стороной ладони. – Иди... на первый этаж, в типографию. К Руди. Там у него завал с бумагами, мешки с архивами привезли. Потаскаешь, спину разомнёшь. – Он снова уставился в стену. – Давай, проваливай. Человек кивнул и пошёл к выходу. Уже в дверях он оглянулся – Мерл так и сидел, не пошевелившись, и его пальцы уже снова осторожно разворачивали смятый листок на столе. Спустившись на первый этаж, Человек миновал пост охраны. Из-за поворота технического перехода навстречу ему вышел Влад. Завидев Человека, парень расплылся в широкой улыбке и крепко, по-дружески пожал ему руку: – Эй, надо же! Какими судьбами? Как сам, как рёбра? Что там вообще, как дела? – Привет, – Человек улыбнулся, посмотрев на парня. – Нормально, жить буду. Ты-то как? – Да от Сиена иду, ведомости носил, – Влад беззаботно махнул рукой куда-то назад. – Скукотища. Лучше самому себе ориентировку на розыск написать, чем там работать... ты куда топаешь с таким видом? – К Руди в типографию. Мерл отправил мешки с архивом поворочать. Короче, подрабатываю. – Слушай, давай с тобой пойду, помогу? – Влад оживился, поправляя воротник куртки. – Вдвоём эту макулатуру за полчаса раскидаем, заодно поболтаем нормально. А то этот Сиен такой нудный... Я уже не могу. – Спасибо, Влад, – Человек тепло усмехнулся и качнул головой. – Но лучше я сам. Мерл сказал мне одному спину разминать, не хочу лишних вопросов от патруля. Отдыхай давай, увидимся вечером. Я может, зайду. Поговорим нормально. – Ну, как знаешь, – Влад добродушно хмыкнул и снова хлопнул его по плечу. – Завалит старик бумагами – зови, приду. Удачи там. Они разошлись. Человек двинулся дальше, к железной двери печатного отдела. На первом этаже, в конце длинного коридора за административным блоком, находился печатный отдел. За железной дверью стоял плотный гул – там работал старый дупликатор, пахло типографской краской, сухим клеем и старой бумагой. Внутри всё было завалено пачками пожелтевших бланков, коробками и старыми подшивками газет. Среди этого хаоса ходил пожилой мужчина в очках с толстыми линзами и сером рабочем халате. Заметив вошедшего, он оторвался от перебирания карточек. – О, помощник? – старик выпрямился, хрустнув поясницей. – Мерл послал? – Да, от него. Есть работа? – Вот эти три мешка с канцелярией нужно перетащить вон туда, к угловым шкафам. Только аккуратно, не перепутай папки, там архивные документы. – Руди махнул рукой в угол и снова уставился в свой блокнот, быстро чиркая карандашом. Человек молча принялся за работу. Мешки были увесистыми, при каждом подъёме в боку покалывало, он сцепил зубы, складывая пачки на полки железного шкафа. Руди тем временем что-то сосредоточенно строчил, сверяясь со старой картой. Человек подошёл ближе, вытирая лоб рукавом: – Что это у вас? Газеты? – Сводки, – Руди вздохнул, не поднимая глаз. – Новости Циклона, указы администрации, распределение норм. Человек огляделся, пробежался глазами по помещению. – И вы один тут?... – Да. Народ постоянно жалуется, что редко листки выходят, бунтуют вон... А я тут один на весь отдел. Пока наберёшь, пока оттиск сделаешь, пока правильно оформишь – полдня уходит. Иногда так много новостей бывает, что всё сразу и не впишешь... Человек вздохнул, и пожал плечами. – А те листки с лицами – тоже вы печатаете? Руди поднял взгляд поверх очков. – И их тоже. Ориентировки на беглых. Кто из Циклона сбежал, товар общины притырил. Или убил кого. Вортекс таких не прощает – даже если далеко ушли, рано или поздно их лица на блокпостах узнают. – Старик залез в деревянный ящик стола и достал два свежих, ещё пахнущих сырой краской листа. – Кстати, сделай одолжение. Отнеси Вортексу в кабинет, вот эти. Свежие, надо чтоб утвердил перед тем как на вывеску пустим. Третий этаж, сам знаешь. – Знаю, – сказал Человек, забирая листки. Руди крикнул ему в спину: – И Мерлу скажи, если увидишь его там – документы на подпись занёс, я его просил заглянуть. Административный этаж встретил его тишиной. Человек положил листки на зелёное сукно, но уходить не спешил. Взгляд зацепился за край дубового стола: в углу, где резная ножка упиралась в декоративную панель, древесина была слегка темнее, не отражала свет лампы. Он прищурился. Зазор между столешницей и нижней панелью оказался на волосок шире, чем с противоположной стороны. Человек подошёл вплотную. Провел пальцами по поверхности. Стык был выполнен идеально, но панель едва заметно дышала под нажимом. Он нахмурился, и посмотрел по сторонам, а затем надавил на выступ снизу, но замок не поддался. Человек почесал подбородок и снова протянул руку к выступу, сменил угол нажатия, сместился чуть левее, прикладывая небольшое усилие. Раздался едва слышимый щелчок магнитного фиксатора. Панель отошла на миллиметр. Он замер, прислушиваясь к коридору. Снаружи стояла тишина. Человек медленно потянул панель на себя. Внутри обнаружился узкий отсек, скрытый в толще столешницы. Он вытащил две папки. На первой значилось: "Энгельхардт, Мерл. 46 лет." Он раскрыл её почти машинально – и сразу наткнулся на фотографию. Мерл чуть моложе, короткая стрижка, взгляд прямой и жёсткий. Ниже шёл послужной список: Корпус морской пехоты США, четыре года. Потом – отдел по расследованию организованной преступности, Чикаго, семь лет. Внизу страницы: "Специализация – особо тяжкие. Допросы." Человек перевернул страницу, потом закрыл папку и положил обратно. Под ней лежала ещё одна. "Вортекс" – размашистым почерком на обложке. Он помедлил секунду, но всё же открыл. Старая фотография. Виктор моложе, аккуратный, взгляд ровный. Ниже – анкетные данные: "Виктор Лок. 37 лет." Человек пробежал глазами дальше, вниз – и остановился. "Исправительная колония строгого режима Стейтвилл, Иллинойс. Главный штатный психолог отдела по работе с осуждёнными за тяжкие преступления." Он медленно перечитал строку ещё раз. Затем снова, быстрее. Потом посмотрел на фотографию – на это спокойное, интеллигентное лицо – и снова на строку. Дыхание его участилось, он одной рукой облокотился на стол. Строки анкеты впечатывались в сознание, вытесняя всё остальное – гул вентиляции, звуки шагов, едва слышимый скрип за спиной, сам факт существования этого кабинета – Виктор... – тихо сказал он сам себе. За спиной Человека резко, громко щёлкнул курок. Он вздрогнул, и медленно повернулся. В дверях стоял Мерл. Ствол тяжёлого револьвера смотрел прямо в переносицу – не дрогнул ни на миллиметр, сопровождая каждое его движение. Всё, что сейчас видел Человек – чёрное кольцо дула, направленное на него. – Папку на место, – голос ударил, как кнут. – Медленно. Человек опустил папку в отсек, сдвинул панель. Панель мягко утонула в столешнице, и звук исчез вместе с ней – будто ничего и не было. Мерл шагнул в кабинет, прикрыл дверь и, не опуская ствола, ткнул Человека в солнечное сплетение, впечатывая того в край стола. Боль перехватила дыхание. – Ты хоть понимаешь, что сделал? – Мерл прорычал это в упор. Глаза, прежде мутные, теперь были четкими, неподвижными. Он тяжело дышал, пальцы на рукояти побелели. Мерл не сводил глаз с лица Человека, ожидая любой реакции. – У тебя две минуты, чтобы исчезнуть с этажа, – Мерл дернул головой в сторону двери. Револьвер не дрогнул. – Вортекс вернётся через пару минут. Он заметит, если что-то сдвинется с места. Ты понимаешь что с тобой будет? Мужчина резко отступил, но ствол не опустил, лишь слегка отвёл в сторону, открывая путь. – Уходи, – отрезал он. – Если я хоть слово услышу о том, что здесь видел – я найду тебя первым. Не Вортекс. Я. Человек посмотрел на него. Потом на ствол, потом снова на него. Он сглотнул ком в горле, стараясь не шевелиться, и дышать ровно. – Я... понял. – тихо сказал он. И двинулся к выходу. Мерл стоял неподвижно, не сводя с него взгляда, готовый нажать на спуск при малейшем неверном движении. В коридоре Человек не остановился и не оглянулся. Просто шёл, чуть быстрее, чем обычно, и только у лестницы, где никого не было, прислонился спиной к холодной бетонной стене. Постоял так несколько секунд, глядя в потолок, и выдохнул, протирая лоб, и глаза. Потом оторвался от стены и пошёл вниз.