Часть 1

      Толпа пестрела нечеловеческими лицами. Тут и там возникали острые клювы и зубастые пасти. Маски изображали птиц, змей и зверей или сочетали их черты, а узоры на коже подражали перьям, чешуе и пятнам ягуара.       Хуан оглядывался, то и дело замечая в толпе очередную маску. Не зря он приехал сюда на праздник. Рука с карандашом сама тянулась к блокноту и скользила по листу вслед за взглядом. Пока он не задержался на одной фигуре. Это, судя по всему, была женщина, но высокая и широкоплечая. На ней почти не было одежды, только повязки прикрывали грудь и бедра.       Но больше внимания привлекала маска. Она изображала лицо, лишенное бровей. А на месте рта виднелись жвала с перепонками, за которыми смыкались треугольником темные складки. Кого-то этот образ мог оттолкнуть, но Хуан рассматривал необычные линии, а рука переносила их на бумагу. Маска была сделана настолько искусно, что напоминала лицо живого существа.       У женщины в глазах были желтые линзы, а кожа выкрашена в зеленоватый цвет с желтыми разводами. Хуан удивился, как ровно легла краска. Лоб маски переходил в гребень, который поднимался над затылком и заканчивался мелкими выростами по краям. Из-под них, сзади и по бокам, выходили черные жгуты. Они спускались ниже плеч и покачивались при движении.       Хуан еще не видел таких масок, хотя многие вокруг изображали вымышленных существ. Ему захотелось рассмотреть поближе и узнать, как ее сделали. Он спрятал блокнот и стал пробираться к женщине, но неожиданно потерял ее из виду. Хуан оглядывал толпу снова и снова, но женщина словно растворилась в воздухе.              * * *              Центральную Америку Хуан выбрал неслучайно. Конечно, местный испанский отличался, но говорить на нем все равно было проще, чем на английском. На окраине города Хуан снял старый дом, который выходил прямо к джунглям.       Утром солнце еще ложилось на плечи, а джунгли курились, исходя ночной влагой. Но ближе к полудню с моря принесло облака, и начался ливень. Гром накатывал издалека, словно штормовые волны.       Хуан уже забежал на веранду, когда заметил силуэт на краю поляны, разделяющей дом и джунгли. Струи дождя словно обтекали в воздухе нечто невидимое и создавали выемку.       Силуэт походил на человеческий. Хуан вздрогнул.       Вдруг фигура пропала, и дождь выровнялся, но на той стороне поляны закачались кусты.       Поляна перед домом кипела от капель, и ноги в сандалиях сразу ушли в грязь по щиколотку. Хуан оступался и скользил, но все же добрался до края джунглей и нырнул под полог.       Здесь было темнее, но почти не капало, словно растения впитывали всю влагу, не давая ей достичь земли. Ручьи журчали по лианам и сбегали по листьям. В воздухе висел сладкий аромат орхидей, умноженный сыростью. Хуан цеплялся за коряги и стволы, пока впереди снова не появился просвет.       Это оказалась еще одна поляна. Хуан огляделся, но никого не увидел, а когда обернулся, перед ним возникла прозрачная фигура. Мираж переливался под дождем, а потом невидимая накидка словно скользнула вниз. Силуэт наливался краской, обнажая зеленоватую кожу с желтыми разводами.       Хуан узнал маску с праздника… Но теперь она ожила. Жвала дрогнули, темные складки в глубине разошлись. Раздалось шипение и серия отрывистых щелчков.              * * *              Хуан собирался уехать две недели назад, но вместо этого остался. Приближалось лето, и дожди все чаще размывали окружающий мир, превращая в мираж за завесой воды.       Инопланетная самка приходила и уходила под маскировкой. Насколько понял Хуан, самка изучала растения. Он рисовал ее, пока она собирала образцы под пологом джунглей. Иногда она замирала и почти терялась среди них. Она и сама напоминала тропическое дерево, а отростки у нее на голове — темные лианы. На них блестели серебристые кольца, которые располагались далеко друг от друга и не звенели при движении.       Ее силуэт отличался от обычного силуэта человеческих женщин. Бедра тоже были округлыми, но талия — менее выраженной, а плечи — шире. Темными когтями самка срезала листья и складывала в сумку, ремень которой шел через грудь. На празднике ее прикрывала свободная полоса ткани, но теперь Хуан видел, что там не было ни округлостей, ни сосков, только ровные мышцы.       Самка походила на лозу, такую же гибкую и сильную. Хуан представлял, как она оплетает его и скользит пальцами по коже, словно по листьям. От одной этой мысли по телу пробегала дрожь.       В доме темные когти самки еще блестели от капель. Хуан замирал в ее объятьях, вытянув руки над головой и упираясь ими в стену. Снаружи шелестел дождь, а запах мокрой древесины пропитывал воздух.       Жвала и когти пробегали по коже, отчего дрожь растекалась по телу. Хуан невольно выгибался и подавался назад, приникая к самке. Длинный язык с раздвоенным концом чертил дорожки на шее, и Хуан шептал что-то бессвязное, облизывая губы.       Он чувствовал, как самка вжимается ему в бедро и щель внизу ее живота медленно раскрывается. Он представил, как обнажается влажное, налитое зеленью нутро, похожее на сердцевину диковинного растения.       Рука самки скользнула вниз. Когда ее когти погрузились между губ Хуана, он ощутил одуряющий запах и вкус.