Глава XV. Два брата

      Тяжёлые двери главного зала закрылись. Гул их удара ещё долго гулял под сводами восточного крыла, пока последние шаги стражников не растворились в коридорах дворца.       Жрецы уходили неохотно. Старший несколько раз оборачивался на царя, словно хотел что-то сказать, но одного взгляда Каэна оказалось достаточно. Тот молча склонил голову и покинул зал.       Вскоре огромный храм опустел. Остались лишь двое. Два человека. Два мальчишки, которые когда-то вместе мечтали изменить этот мир. И между ними — трон, древний алтарь и бездна, выросшая за годы.       Каэн долго молчал. Он медленно подошёл к ступеням трона и сел не на сам трон, а на нижнюю ступень, словно сейчас ему не хотелось быть царём. Аргон стоял неподвижно. — Сядь, — тихо сказал Каэн. — Я постою. — Это не приказ. Аргон покачал головой. — Нет. Просто... если сяду, боюсь, уже не найду в себе сил подняться. Каэн невольно усмехнулся. — Знаешь... именно за это я тебя всегда ненавидел. Аргон впервые за долгое время посмотрел на него с удивлением. — Ненавидел? — За то, что ты всегда говорил правду. Наступила тишина. — Помнишь тот день? — спросил Каэн. Аргон молча кивнул. Как можно забыть...       Тогда им было всего по пятнадцать лет. Два босых мальчишки сидели на крыше полуразрушенного дома и смотрели на дворец старого царя. — Когда-нибудь, — сказал тогда Каэн, — я разрушу этот дворец. Аргон рассмеялся. — Один? — Нет. Каэн тогда протянул ему руку. — Со своим братом. Аргон пожал её. — Тогда пообещай мне одну вещь. — Какую? — Если однажды власть изменит тебя... Он тогда улыбнулся. — ...я первым разобью тебе лицо. Каэн рассмеялся так громко, что их услышали на соседней улице. — Договорились. Воспоминание исчезло. Оба молчали. Никто не смеялся. — Почему ты не разбил мне лицо? — неожиданно спросил Каэн. Аргон опустил глаза. — Потому что каждый раз надеялся, что ты одумаешься сам. — Даже сейчас? — Даже сейчас. Каэн тяжело выдохнул. Он впервые выглядел по-настоящему уставшим. — Ты знаешь, чего я боюсь больше всего? Аргон молчал. — Не смерти. Каэн поднял взгляд на потолок. — Не предательства. Он усмехнулся. — Даже не богов. Пауза. — Я боюсь стать слабым царём. Аргон нахмурился. — Потому что слабый царь приносит людям только войны. — Нет. Каэн покачал головой. — Потому что слабого царя всегда заменяют. Эти слова прозвучали почти шёпотом. — А рядом со мной всё это время был человек... — Он посмотрел на Аргона. — ...которого народ любил сильнее. Аргон устало прикрыл глаза. — Народ меня не любил. — Любил. — Нет. — Тогда почему сегодня они закрыли тебя собой? Аргон не ответил. Каэн поднялся. — Потому что ты никогда не просил их умереть. Каэн медленно подошёл ближе. — Они сами были готовы сделать это. — Потому что я никогда не отправлял их туда, куда не пошёл бы сам. — Именно. Каэн остановился совсем рядом. — И понимаешь, что самое страшное? Аргон уже знал ответ. Но всё равно промолчал. — Я начал тебе завидовать. Эти слова дались царю тяжелее любого признания. — Сначала немного. Потом сильнее. Потом... Он горько улыбнулся. — Потом я поймал себя на мысли, что хочу стать таким же, как ты. — И решил найти короткий путь. Аргон произнёс это без упрёка. Как констатацию. Каэн медленно кивнул. — Да. Он отвернулся. — Потому что устал слышать, что настоящий царь — Алый Генерал. В зале вновь повисла тишина. Аргон сделал несколько шагов. Остановился рядом. — Посмотри на меня. Каэн неохотно поднял голову. — Видишь эти шрамы? Аргон расстегнул кожаный наплечник. Через грудь тянулись десятки старых рубцов. Некоторые были глубокими. Некоторые едва заметными. — Это цена, которую я заплатил. Он посмотрел брату прямо в глаза. — А знаешь, чего я никогда не видел? — Чего? — Ночей. Каэн нахмурился. — После каждой битвы мне снились лица тех, кого я убил. Его голос был удивительно спокойным. — Они до сих пор приходят. Даже сейчас. Каждую ночь. Каэн молчал. — Ты завидовал моей силе. Аргон грустно улыбнулся. — А я всю жизнь завидовал тому, что ты ещё способен спокойно спать. Эти слова ударили Каэна сильнее любого меча. Он медленно опустился на ступень. Закрыл лицо руками. И впервые за долгие годы царь Дендера заплакал. Не громко. Без рыданий. Без свидетелей. Только перед человеком, которого всю жизнь называл братом.       Аргон ничего не сказал. Он лишь подошёл ближе. Положил руку Каэну на плечо. Совсем как тогда. Когда они были просто двумя мальчишками, мечтавшими построить лучший мир. И оба понимали одно. Настоящая битва ещё впереди. И они были готовы встретить её не как царь и генерал. А как братья.       Ночь уже клонилась к рассвету. Восточное крыло, ещё недавно наполненное голосами жрецов и звоном оружия, теперь утонуло в тишине. Лишь редкое потрескивание факелов нарушало безмолвие огромного зала.       Каэн всё ещё сидел на ступенях трона. Аргон стоял рядом. Никто не торопился говорить. Молчание между ними было слишком долгим, слишком тяжёлым. Но впервые за долгое время оно не разделяло их, а позволяло обоим собраться с мыслями. Наконец Каэн нарушил тишину. — Знаешь... — его голос звучал непривычно тихо. — Когда мы только захватили Дендер, я поклялся себе, что никогда не стану таким, как прежний царь. Аргон молча слушал. — Я видел его последний взгляд. Каэн опустил глаза. — Не страх... не ненависть... Он тяжело выдохнул. — Безумие. Перед глазами вновь возник тот день.       Пылающий дворец. Крики. Запах крови. Старый правитель, загнанный в тронный зал. И Аргон. Совсем ещё молодой. Весь в крови. Именно он тогда нанёс последний удар. Не ради себя. Ради Каэна. Ради новой жизни. — Тогда, — продолжил царь, — мне казалось, что стоит убрать одного тирана... и всё станет иначе. Он невесело усмехнулся. — Каким же я был глупцом. Аргон покачал головой. — Нет. — Нет? — Ты действительно хотел сделать этот мир лучше. Каэн поднял взгляд. — Хотел. — И сделал. Царь нахмурился. А Аргон спокойно продолжил: — Посмотри на Дендер. Когда ты пришёл к власти, люди перестали умирать от голода. Караваны снова начали ходить через пустыню. Храмы перестали собирать кровавую дань. Земледельцы впервые за много лет получили собственную землю. Он посмотрел прямо в глаза брату. — Ты уже изменил империю. Каэн долго молчал. — Тогда почему мне кажется, что этого недостаточно? Аргон ответил не сразу. — Потому что человек никогда не замечает добра, которое уже сделал. Он замечает только то, чего ещё не достиг. Слова повисли между ними. Каэн медленно поднялся. — Значит... всё началось не сейчас. Аргон кивнул. — Нет. — Тогда когда? Алый Генерал задумался. — В тот день, когда ты впервые испугался потерять трон. Каэн опустил голову. Да. Он помнил этот день. После одной из побед старый советник сказал ему: "Люди любят тебя... но поклоняются Аргону." Всего одна фраза. Но именно тогда в его душе поселилось сомнение. Сначала маленькое. Почти незаметное. Потом оно стало недоверием. После — страхом. А затем... Жаждой силы. — Я виноват, — наконец произнёс Каэн. — Да. Ответ Аргона был спокойным. Без злости. Без желания унизить. Просто правда. — Но виноват не только ты. Каэн удивлённо посмотрел на него. — Я тоже. — Ты? — Я видел, как ты меняешься. Аргон тяжело вздохнул. — Видел, что рядом с тобой появляются жрецы. Что ты всё чаще запираешься в восточном крыле. Что начинаешь искать ответы там, где их не должно быть. Он отвернулся. — Но молчал. — Потому что доверял мне? — Потому что любил тебя как брата. Эти слова прозвучали неожиданно. Даже для самого Аргона. Каэн закрыл глаза. — Прости меня... Не как царь. Как человек. Аргон медленно подошёл. И неожиданно крепко обнял его. Каэн замер. За все годы они не обнимались ни разу. Только рукопожатия. Воинские приветствия. Похлопывания по плечу. Но сейчас... Сейчас два человека, прошедшие вместе через войны, кровь и предательства, просто стояли молча. — Я уже простил, — тихо сказал Аргон. — Но этого мало. Каэн медленно отстранился. — Потому что есть ещё Лианэль. Улыбка исчезла с лица Аргона. — И народ. И совет. — Да. Каэн подошёл к окну. Над Дендером начинал заниматься рассвет. Первые лучи солнца окрашивали пески в золотой цвет. — Тогда слушай мой приказ, генерал. Аргон выпрямился. Но впервые за долгое время не как подчинённый. А как брат, готовый выслушать. — Немедленно уничтожить всё, что связано с этим обрядом. Сжечь свитки. Опечатать восточное крыло. Всех жрецов, принимавших участие... Каэн ненадолго задумался. — Не казнить. Аргон удивлённо поднял взгляд. — Изгнать. Навсегда. — Они больше никогда не переступят границы Дендера. Аргон молча кивнул. Каэн продолжил: — А потом... Он повернулся к брату. — Приведи ко мне Лианэль. — Зачем? Царь долго смотрел в окно. — Потому что... впервые с того дня, как она появилась во дворце... Он тяжело выдохнул. — Я должен попросить у неё прощения. Эти слова прозвучали не как слабость правителя. А как начало его возвращения к самому себе.