Глава XVI. Семена ненависти

      Рассвет над Дендером был необычайно тихим. Первые лучи солнца медленно ложились на золотые купола храмов, окрашивая город в тёплые янтарные оттенки. Казалось, сама пустыня наконец позволила себе выдохнуть после долгой, тревожной ночи.       Во дворце уже исполнялись распоряжения царя. Восточное крыло было опечатано. Тяжёлые бронзовые двери запечатали царской печатью. Каменные проходы, ведущие к залам древних обрядов, перекрыли вооружённые дозоры. По приказу Каэна из библиотек и тайных комнат выносили свитки, таблички и рукописи, связанные с запретными ритуалами. Во внутреннем дворе один за другим вспыхивали костры. Свитки, которые веками считались священными, обращались в пепел.       Аргон молча наблюдал за этим. Он не испытывал радости. Лишь облегчение. Он надеялся, что вместе с дымом в небо уйдёт и безумие, которое едва не поглотило его брата. Но он ошибался.       В тот же час далеко за городскими стенами двигалась небольшая процессия. Главный жрец не произнёс ни слова за всё время пути. Его сопровождали несколько учеников и верных служителей, которым также было велено покинуть Дендер. Один из молодых послушников не выдержал: — Учитель... неужели всё кончено? Жрец остановил верблюда. Медленно поднял взгляд на город, сверкавший вдали. — Нет. В его голосе не осталось прежнего благочестия. Только холод. — Всё только начинается.       Они остановились в полуразрушенном храме, давно заброшенном после смены власти. Пыль толстым слоем покрывала древние статуи. Разбитые колонны уходили в темноту. Именно здесь жрец решил переждать несколько дней. Он долго сидел перед потухшим алтарём. Затем неожиданно заговорил: — Что погубило наш замысел? Ученики молчали. — Царь? Он покачал головой. — Нет. — Девушка? Снова отрицательный жест. Наконец старик прошептал: — Аргон. Имя прозвучало с такой ненавистью, что даже ученики невольно переглянулись. — Пока он жив... — Жрец медленно поднялся. — Ни один правитель не станет искать нашей помощи. Он подошёл к древней каменной плите, покрытой полустёртыми письменами. Провёл пальцами по символам. — Этот человек пережил сотни сражений. Его не берёт сталь. Его боятся лучшие убийцы. Его имя стало легендой. Он медленно повернулся к ученикам. — Значит... — Глаза старика опасно блеснули. — Нужно узнать, как убивают легенды.       С этого дня поиски начались. Но не мечом. Не армией. Знанием. Жрец понимал: если существует сила, породившая проклятие Аргона, значит, существует и сила, способная его оборвать. Он отправил своих самых доверенных людей в разные стороны света. Одних — в затерянные библиотеки юга. Других — к отшельникам Красных скал. Третьих — в разрушенные некрополи древних царей, где ещё могли храниться записи о существах, подобных Алому Генералу. Каждый получил лишь один приказ. — Найдите всё, что связано с его рождением. Любую легенду. Любое пророчество. Любой способ убить того, кого невозможно убить. Но одних поисков было недостаточно. Жрец слишком хорошо понимал людей. — Великих воинов невозможно победить только мечом. Он усмехнулся. — Сначала нужно лишить их народа. И началась другая война. Тихая. Незаметная. Опасная. Через купцов. Через паломников. Через странствующих сказителей. Через служителей небольших храмов.       По Дендеру начали расползаться слухи. Сначала совсем безобидные. — Вы заметили, что Алый Генерал всё чаще спорит с царём? — Говорят, именно из-за него свадьбу несколько раз переносили. — А ведь не зря люди называют его истинным правителем... Потом появились истории страшнее. — Старый царь погиб не в честном бою. Его убил Аргон... слишком жестоко. — Говорят, он наслаждается битвой. — Видели его глаза после сражений? — В них нет ничего человеческого. С каждым днём рассказы становились всё мрачнее. Теперь уже говорили: — Алый Генерал не стареет. — Он заключил сделку с древними духами пустыни. — Его кровь проклята. — Где проходит Аргон — земля ещё долго не рождает урожая. Большинство людей не верили. Но слухи обладают удивительным свойством. Им не нужно быть правдой. Им достаточно повторяться.       Однажды вечером Аргон возвращался после обхода городской стражи. Он услышал, как во дворе несколько детей играли в воинов. Один мальчик, изображая генерала, неожиданно зарычал и закричал: — Я чудовище! Я всех убью! Остальные дети испуганно разбежались. Аргон остановился. Словно кто-то ударил его в грудь. Мальчик поднял голову. Увидел настоящего Алого Генерала. Побледнел. И... убежал.       Аргон долго стоял неподвижно. Потом медленно продолжил путь. Со стороны могло показаться, что он остался таким же невозмутимым. Но этой ночью он почти не спал. А далеко за пределами Дендера главный жрец сидел у небольшого костра, слушая доклады своих людей.       Один из посланников преклонил колено. — Учитель... — Мы нашли упоминание. Жрец резко поднял голову. — Где? — В одном из храмов, затерянных среди Чёрных барханов. — Там говорится о Носителе Алого Пламени. — И... Посланник сглотнул. — В тексте сказано, что даже такого можно убить. Впервые за многие недели главный жрец улыбнулся. Но в этой улыбке не было ни капли света. Лишь предвкушение. Он медленно поднялся. — Значит... Он посмотрел в сторону далёкого Дендера. — Теперь, Аргон тоже смертен.       Прошло три недели. Дворец Дендера вновь ожил. После несостоявшегося обряда восточное крыло оставалось закрытым. По приказу Каэна древние помещения были опечатаны, жрецы изгнаны, а храмовые стражи сменены людьми Аргона. О свадебном торжестве больше никто не говорил вслух. Казалось, весь дворец молчал, ожидая, каким станет следующий шаг царя. Но самым тяжёлым оказалось не это.       Лианэль. Она почти не покидала свои покои. Лишь изредка выходила в сады или к храмовым прудам ранним утром, когда двор ещё спал. Она избегала восточного крыла. Избегала тронного зала. И больше всего... Избегала встреч с Каэном.       Каждый раз, когда служанки сообщали, что царь желает её видеть, она находила предлог отказаться. Она не испытывала ненависти. Но и смотреть ему в глаза не могла. Перед ней всё ещё стоял тот зал. Аргон, стоящий на коленях. Предложение заменить её собственной жизнью. И взгляд Каэна, в котором на одно страшное мгновение человеческое уступило место одержимости.       Каэн не настаивал. Каждый раз он лишь кивал и тихо говорил: "Хорошо." И уходил. Аргон видел это. Он видел, как брат всё чаще задерживался у дворцового озера один, как перестал проводить вечера в тронном зале, как часами молча смотрел на свитки государственных дел, не переворачивая страниц. В нём не осталось прежней самоуверенности. Только сожаление.       В один из вечеров Аргон пришёл к покоям Лианэль. Она сидела на открытой террасе, наблюдая, как солнце медленно исчезает за золотыми барханами. Она сразу почувствовала его присутствие. — Ты всегда приходишь бесшумно, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Привычка. Аргон остановился рядом. Некоторое время оба молчали. Тёплый ветер играл длинной алой косой генерала. — Он снова просил? — спросила Лианэль. Аргон кивнул. — Да. Она опустила голову. — Я не могу. — Знаю. — Когда закрываю глаза... Она глубоко вдохнула. — Я снова вижу тот зал. Аргон ничего не ответил. Он тоже видел его. Каждую ночь. — Мне страшно, — почти шёпотом призналась Лианэль. — Он не причинит тебе вреда. — Я боюсь не этого. Она наконец подняла взгляд. — Я боюсь увидеть в нём того Каэна... которого больше не знаю. Аргон долго смотрел на горизонт. — А я... — произнёс он наконец. — Боюсь, что если ты не дашь ему возможности сказать то, ради чего он так долго ждал... ты навсегда запомнишь только того человека, которым он едва не стал. Лианэль молчала. — Он ошибся, — продолжил Аргон. — Страшно ошибся. Но если человек раскаялся... Он ненадолго замолчал. — Разве не этого мы всегда требуем от других? Она внимательно посмотрела на него. — Ты уже простил его. — Да. — Почему? Аргон едва заметно улыбнулся. — Потому что слишком хорошо знаю его. Он посмотрел куда-то вдаль. — Когда весь мир видел в нём царя... Я видел мальчишку, который делился со мной последним куском хлеба. Когда все преклоняли перед ним колени... Я помнил, как он, разбив колено, смеялся над собственной неуклюжестью. Он тяжело выдохнул. — Я не смог забыть того Каэна. Лианэль тихо спросила: — А если он снова изменится? Аргон ответил не сразу. — Тогда первым, кто встанет у него на пути... буду я. Он произнёс это спокойно. Без угрозы. Как обещание.       На следующий день Лианэль долго стояла перед дверями малого дворцового павильона. Именно здесь Каэн попросил о встрече. Без трона. Без советников. Без стражи. Только они двое. Она несколько раз собиралась уйти. Рука уже отпускала бронзовое кольцо двери. Но она вспомнила слова Аргона. "Если человек раскаялся..." Лианэль медленно закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. И вошла.       Каэн уже был там. Не в царских одеждах. Без золотой короны. Без тяжёлого воротника. В простой льняной тунике светлого цвета. Когда дверь открылась, он сразу поднялся. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Впервые после той ночи. Лианэль заметила, что за эти недели он изменился. Под глазами легли тени. Лицо стало строже. И... старше. Будто несколько недель отняли у него несколько лет. Каэн первым нарушил молчание. — Спасибо... Он запнулся. — Спасибо, что пришла. Она ничего не ответила. Царь сделал несколько шагов вперёд. И неожиданно... Опустился перед ней на одно колено. Лианэль замерла. Она не ожидала этого. Правитель Дендера, перед которым склонялись тысячи людей, сейчас сам склонился перед той, которую едва не обрёк на смерть. Каэн не поднимал головы. — Я не прошу забыть, — тихо сказал он. — Не прошу оправдать меня. И не прошу снова доверять. Его голос дрогнул. — Но я должен сказать то, что должен был сказать ещё тогда... Он поднял взгляд. В его глазах не было ни гордости, ни царского величия. Только искреннее сожаление. — Прости меня, Лианэль. Он опустил голову ещё ниже. — Не как царя. Не как твоего будущего супруга... На последних словах он горько усмехнулся. — После всего произошедшего я не вправе так себя называть. Он сделал глубокий вдох. — Прости меня... как человека, который едва не забыл, ради чего вообще хотел стать правителем. По щекам Лианэль медленно покатились слёзы. Она ожидала оправданий. Ожидала объяснений. Но не этого.       Не того, что человек, державший в своих руках судьбу целой империи, сможет признать свою вину без единой попытки снять с себя ответственность. И впервые за долгие недели она увидела перед собой не могущественного царя Дендера. А Каэна. Того самого юношу, о котором рассказывал ей Аргон. Того, которого ещё можно было спасти.       Лианэль долго молчала. По щекам медленно стекали слёзы, но впервые за многие недели это были не слёзы страха. Перед ней на колене стоял человек, которого боялись целые царства. И всё же сейчас он казался беззащитнее любого ребёнка. Она никогда не думала, что увидит подобное. Царь не искал оправданий. Не обвинял жрецов. Не перекладывал вину на судьбу. Он просто признал свою ошибку. И это было тяжелее любых слов.       Лианэль медленно подошла ближе. Каэн не поднимал головы. Он словно заранее принял любой её ответ. Даже если этим ответом станет молчание. Она осторожно опустилась перед ним на колени. Теперь они оказались на одном уровне. Каэн удивлённо поднял взгляд. — Я не ненавижу тебя, — тихо произнесла Лианэль. Он вздрогнул. — Но... Она опустила глаза. — Я больше не могу стать твоей женой. Эти слова прозвучали спокойно. Без упрёка. Без злости. Как приговор, вынесенный не человеку, а самой судьбе. Каэн долго смотрел на неё. И неожиданно... Улыбнулся. Печально. Устало. Но искренне. — Я знаю. Лианэль замерла. — Знал ещё тогда... в восточном крыле. Он медленно поднялся на ноги. Подошёл к открытому окну. Снаружи шумели пальмы, а ветер приносил запах горячего песка. — Когда ты встала рядом с Аргоном... — Он говорил тихо, почти шёпотом. — Я впервые увидел, как ты смотришь на него. Пауза. — Так никогда не смотрят на человека, которого просто уважают. Лианэль почувствовала, как сердце болезненно сжалось. — Ты сердишься? Каэн покачал головой. — Нет. Он горько усмехнулся. — Было бы странно сердиться на сердце. — Он повернулся к ней. — Его невозможно заставить любить. Лианэль увидела в его улыбке прежнего Каэна. Того самого. О котором рассказывал Аргон. — Знаешь... — продолжил царь. — Раньше я думал, что любовь можно заслужить победами. Потом — что властью. Потом — что страхом. Он покачал головой. — Какой же я был глупец. Некоторое время они просто молчали. Потом Лианэль неожиданно спросила: — Почему ты не разозлился на Аргона? Каэн тихо рассмеялся. — Разозлился. Она удивлённо посмотрела на него. — Очень. Он подошёл к небольшому столику. Налил воды в две чаши. Одну протянул Лианэль. — В тот день... когда увидел, как он готов отдать за тебя жизнь... Каэн сделал небольшой глоток. — Я впервые ему позавидовал. Лианэль внимательно слушала. — Не потому, что он любит тебя. Он покачал головой. — А потому, что он снова оказался лучше меня. Эти слова дались ему тяжело. — Он был готов умереть ради другого человека. А я... — Он закрыл глаза. — Я был готов пожертвовать другим человеком ради себя. Комната погрузилась в тишину. Каэн поставил чашу. — В тот момент я понял одну вещь. Он посмотрел Лианэль прямо в глаза. — Аргон так и остался тем мальчиком, которого я когда-то назвал братом. А я... Он тяжело выдохнул. — Почти перестал быть человеком. Лианэль медленно поднялась. Она долго смотрела на царя. Потом неожиданно произнесла: — Тогда докажи, что это не так. Каэн нахмурился. — Как? — Стань тем царём... — Она улыбнулась сквозь слёзы. — ...ради которого Аргон был готов пожертвовать собственной жизнью. В комнате вновь стало тихо. Каэн долго смотрел на неё. Потом медленно кивнул. — Обещаю. Но почти сразу добавил: — Только и ты пообещай мне кое-что. — Что именно? Царь ненадолго задумался. — Не уходи из дворца. Лианэль удивилась. — Почему? — Потому что сейчас Дендер переживает не лучшие времена. Он подошёл к карте империи. — Жрецы исчезли. Но не сдались. За пределами столицы появляются странные слухи. Кто-то пытается настроить народ против Аргона. Купцы рассказывают сказки о его проклятии. В некоторых деревнях люди уже боятся произносить его имя. Лианэль почувствовала, как холод пробежал по спине. — Ты думаешь... — Я уверен. Каэн медленно провёл пальцем по границам государства. — Это только начало. Он посмотрел ей в глаза. — Следующий удар нанесут не по мне. И не по трону. Он замолчал. — По Аргону. В голосе Каэна прозвучала тревога. Не тревога правителя. А тревога человека, который слишком хорошо знал своего брата. — Он выдержит армию. Выдержит предательство. Выдержит раны. Но есть то, против чего он почти бессилен. Ложь. Каэн медленно сжал кулак. — Если народ начнёт видеть в нём чудовище... — Он тяжело выдохнул. — Аргон никогда не станет оправдываться. И именно поэтому может проиграть. Лианэль посмотрела в окно. Где-то далеко, на тренировочном дворе, среди молодых воинов вновь мелькнул знакомый алый плащ. Он спокойно обучал новобранцев. Даже не подозревая, что за пределами дворца уже началась война. Война, в которой мечи окажутся далеко не самым опасным оружием.       В комнате воцарилась тишина. Лианэль стояла у окна, наблюдая, как ветер гонит по дворцовому саду лепестки белых цветов. Где-то внизу журчали фонтаны, а жизнь Дендера постепенно возвращалась в привычное русло. Каэн не торопился нарушать молчание. Он словно собирался с силами для слов, которые никогда прежде не думал произнести. Наконец он медленно подошёл к Лианэль. — Можно... задать тебе один вопрос? Она повернулась. — Конечно. Каэн некоторое время смотрел ей в глаза. — Ты любишь его? Лианэль почувствовала, как сердце забилось чаще. Она не ожидала этого вопроса. Ещё совсем недавно она бы испугалась ответить. Но теперь... Она лишь медленно опустила взгляд. — Да. Это короткое слово прозвучало едва слышно. Но в нём не было ни сомнений, ни страха. Только правда. Каэн кивнул. Так, словно именно этого ответа и ждал. — А он? Лианэль грустно улыбнулась. — Он никогда не говорил этого. — И не скажет. Она подняла удивлённый взгляд. — Почему ты так уверен? Каэн тихо усмехнулся. — Потому что слишком хорошо знаю своего брата. Он подошёл к окну. — Аргон скорее погибнет, чем позволит своим чувствам причинить боль человеку, которого любит. Лианэль почувствовала, как к глазам вновь подступили слёзы. — Он убеждает себя, что не имеет права на счастье, — продолжил Каэн. — Всю жизнь он нёс на своих плечах чужие судьбы. Моё царство. Мою жизнь. Судьбы воинов, которыми командовал. Теперь — твою. Он тяжело вздохнул. — И каждый раз выбирал не себя. Каэн повернулся к ней. — Но знаешь... В его голосе впервые за долгое время появилась мягкость. — Мне кажется, настало время, чтобы хоть кто-то выбрал его. Лианэль молчала. — Он заслужил это. Она вопросительно посмотрела на царя. Каэн улыбнулся. Не печально. Не натянуто. По-настоящему тепло. — Аргон заслуживает, чтобы его любили. Эти слова прозвучали так искренне, что Лианэль невольно задержала дыхание. — Всю жизнь он слышал, что он оружие. Что он проклятие. Что он чудовище. Что он генерал. Каэн покачал головой. — Но почти никто не видел в нём человека. Он ненадолго замолчал. — А ты увидела. Лианэль опустила голову. — Даже после того, что рассказала мне Намисса... после всего, что я узнала... мне было страшно. — Я знаю. — Но... Она улыбнулась сквозь слёзы. — Страшнее всего мне было представить жизнь... в которой не будет его. Каэн прикрыл глаза. — Тогда послушай меня очень внимательно. — Он подошёл ближе. — Я освобождаю тебя от нашего обручения. Лианэль замерла. Она не сразу поняла смысл сказанного. — Что?.. — Ты больше никому ничего не должна. Он говорил спокойно. Без тени сожаления. — Наш союз был заключён ради государства. Но государство не должно строиться на несчастье своих людей. Он сделал глубокий вдох. — Тем более тех, кого я сам едва не погубил. Лианэль смотрела на него широко раскрытыми глазами. — Каэн... Он поднял ладонь, мягко останавливая её. — Дай договорить. Несколько секунд он молчал. Затем произнёс слова, которых Лианэль никак не ожидала услышать. — Когда закончится эта нелепая война... — Он с лёгкой улыбкой покачал головой. — Когда Дендер перестанет жить в страхе и слухах... Когда мой народ вновь сможет спокойно смотреть в будущее... Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я сам благословлю ваш союз. У Лианэль перехватило дыхание. Каэн продолжил: — Не тайно. Не в каком-нибудь далёком храме. А перед всем народом Дендера. Он улыбнулся. — Перед богами. Перед старейшинами. Перед армией. — Его голос стал твёрже. — Пусть каждый житель моего царства увидит, что Алый Генерал достоин не только уважения. Он достоин семьи. Достоин любви. И достоин счастья.       Слёзы стекали по щекам Лианэль. Она не смогла подобрать слов. Вместо этого она медленно подошла к Каэну. И неожиданно крепко обняла его. Царь замер. Потом осторожно обнял её в ответ. Не как жених. Не как правитель. Как человек, который наконец отпустил то, что никогда не должно было ему принадлежать.       Через несколько мгновений они отступили друг от друга. Каэн усмехнулся. — Только есть одна проблема. Лианэль вопросительно посмотрела на него. — Какая? — Нужно ещё убедить самого Аргона. Лианэль тихо рассмеялась. — Это будет непросто. Очень непросто. — Каэн покачал головой. — Я знаю этого упрямца почти всю жизнь. Если ему сказать, что он имеет право быть счастливым... Он наверняка найдёт десяток причин, почему это не так. Лианэль улыбнулась. — Тогда, может быть, ему это скажем мы оба? Каэн посмотрел на неё и кивнул. — Думаю... брату давно пора услышать эти слова. Они покинули павильон.       Дворец жил своей жизнью. Писцы торопливо несли свитки в архивы. Служанки украшали внутренние сады свежими цветами. Во дворе молодые солдаты упражнялись с копьями под присмотром опытных воинов. Каэн и Лианэль шли рядом. Без свиты. Без охраны. По длинным галереям, где золотистый свет проникал сквозь высокие колонны, расписанные сценами древних побед Дендера. Чем ближе они подходили к тренировочным дворам, тем отчётливее становился звон стали. — Он снова не отдыхает, — с лёгкой укоризной сказал Каэн. — После всех ран... Лианэль слабо улыбнулась. — Похоже, для Аргона отдых — это миф. Каэн негромко рассмеялся. — Здесь ты права.       Полуденное солнце заливало тренировочный двор золотым светом. Раскалённый песок тихо шуршал под ногами воинов. Воздух звенел от ударов деревянных мечей и коротких команд. — Ниже стойку. Аргон легко коснулся плеча молодого воина. — Не бей силой. Противник должен сам открыть тебе защиту. Юноша кивнул и вновь занял позицию. Аргон медленно прошёл вдоль строя.       Несмотря на недавние тяжёлые раны, в каждом его движении чувствовалась прежняя уверенность. Лишь внимательный взгляд мог заметить, что временами он едва заметно переносил вес на левую ногу — некоторые раны ещё не успели затянуться окончательно. — Ещё раз. Десятки деревянных мечей одновременно поднялись вверх. И именно тогда он почувствовал знакомое присутствие. Он обернулся. У входа на площадку стояли Каэн и Лианэль. Аргон сразу заметил одну странность. Они стояли рядом. Не так, как люди, которых связывает долг. А так, словно между ними наконец исчезла тяжесть последних недель. Он нахмурился. — Продолжайте без меня. Генерал передал тренировку своему помощнику и направился к ним. Подойдя ближе, он преклонил голову. — Мой царь. Каэн устало покачал головой. — Сколько раз я просил не делать этого, когда мы одни? Аргон спокойно ответил: — Пока существует хотя бы один свидетель, ты прежде всего мой царь. Каэн лишь усмехнулся. — Всё такой же упрямый. Аргон позволил себе едва заметную улыбку. — Мне говорили это уже много лет. Лианэль невольно улыбнулась. Впервые она видела, как два человека разговаривают не как правитель и генерал. А как братья. Каэн посмотрел на учеников. — Отойдём ненадолго? Аргон сразу понял, что разговор будет непростым. — Конечно. Они медленно направились к небольшой беседке, скрытой среди пальм. Там почти не было слышно шума тренировочного двора. Лишь журчание воды небольшого канала сопровождало их. Некоторое время никто не говорил. Аргон первым нарушил молчание. — Судя по лицам... разговор прошёл лучше, чем я ожидал. Лианэль посмотрела на Каэна. Тот кивнул. — Намного лучше. Аргон облегчённо выдохнул. Это не укрылось ни от одного из них. — Спасибо, — тихо сказал он. — За что? — удивилась Лианэль. — За то, что пришла. Она улыбнулась. — Меня убедил один очень упрямый генерал. Аргон отвёл взгляд. — Я лишь попросил. — Нет, — она покачала головой. — Ты снова подумал о других раньше, чем о себе. Каэн негромко усмехнулся. — В этом весь Аргон. Некоторое время трое просто молчали. Потом Каэн неожиданно посмотрел прямо на генерала. — Есть ещё кое-что. Аргон вопросительно поднял взгляд. — Что именно? Царь сделал шаг вперёд. — Сегодня я освободил Лианэль от нашей помолвки. Аргон застыл. На его лице не дрогнул ни один мускул. Но сердце словно перестало биться. — Каэн... — Не перебивай. Голос царя был спокойным. — Это решение принял я. Не совет. Не старейшины. Я. Аргон медленно покачал головой. — Государство... — Государство переживёт. — Но... — Нет. Каэн впервые за разговор заговорил как правитель. Твёрдо. Уверенно. — Я больше не позволю использовать людей как средство для достижения целей. Он внимательно посмотрел на брата. — Особенно тех, кто дорог мне. Аргон молчал. Каэн неожиданно улыбнулся. — А теперь самая трудная часть разговора. Аргон насторожился. — Труднее предыдущей? — Намного. Царь глубоко вдохнул. — Аргон. Он произнёс имя без титула. Без звания. Как много лет назад. — Посмотри на меня. Генерал поднял взгляд. — Я благословляю вашу любовь. Тишина. Даже ветер словно перестал колыхать пальмы. Аргон решил, что ослышался. — Что?.. — Ты всё правильно услышал. Каэн говорил спокойно. — Ты любишь её. Она любит тебя. И хватит делать вид, будто этого не существует. Аргон резко отвернулся. — Нет. — Аргон... — Нет. — Его голос стал жёстче. — Этого не будет. — Почему? — Потому что... — Он тяжело выдохнул. — Потому что так правильно. Каэн тихо рассмеялся. — Опять. Аргон нахмурился. — Что? — Всю жизнь ты произносишь одну и ту же фразу. Каэн начал загибать пальцы. — Так правильно. Так нужно. Так будет лучше для других. Он посмотрел брату в глаза. — А теперь скажи честно... Когда в последний раз ты спрашивал себя, чего хочешь ты сам? Аргон молчал. Ответа не было. Лианэль осторожно потянулась вперёд. — Аргон... Он даже не посмотрел на неё. — Не нужно. — Почему? — Потому что... — Он сжал кулаки. — Я не имею права. Каэн устало покачал головой. — Кто тебе это сказал? Аргон поднял глаза. — Жизнь. — Нет, — Каэн подошёл совсем близко. — Это сказал ты сам. Пауза. — И повторял себе столько лет, что начал верить. Царь положил руку на плечо Аргона. — Послушай меня. Очень внимательно. Он выдержал долгую паузу. — Ты не чудовище. Не проклятие. Не оружие. Каждое слово звучало отчётливо. — Ты мой брат. Лучший человек, которого я знаю. И человек, благодаря которому Дендер вообще существует. Аргон опустил голову. Каэн продолжил: — Ты заслуживаешь не только славы. Не только уважения. Не только памяти потомков. Он улыбнулся. — Ты заслуживаешь, чтобы вечером тебя ждали дома. Чтобы рядом был человек, который будет переживать, если ты задержишься. Чтобы однажды во дворце бегали дети, похожие на тебя. Аргон резко закрыл глаза. Он выдерживал раны. Выдерживал пытки. Выдерживал битвы. Но сейчас... Эти слова причиняли ему почти физическую боль. — Когда закончится эта война, — тихо сказал Каэн, — когда мы очистим Дендер от тех, кто пытается посеять в нём ненависть, я лично объявлю всему народу, что Алый Генерал свободен выбрать своё будущее. Он посмотрел на Лианэль. Потом снова на Аргона. — И если вы оба по-прежнему будете этого желать... — Он улыбнулся уже по-настоящему. — Я благословлю ваш союз перед людьми и перед богами. Аргон медленно открыл глаза. Он долго смотрел на брата. Затем перевёл взгляд на Лианэль. Она ничего не сказала. Не сделала ни шага. Лишь смотрела на него с той тихой надеждой, которой раньше он так боялся.       И впервые за долгие годы Аргон почувствовал не страх перед будущим. А страх перед тем, что он может оказаться достоин счастья.       Именно в этот момент у входа во двор запыхавшийся гонец упал на одно колено. — Мой царь! Генерал! Каэн резко обернулся. — Что случилось? — Из южных провинций пришли тревожные вести... Народ начал отказываться выполнять приказы наместников. По деревням распространяют слухи, что Алый Генерал проклял Дендер, а боги отвернулись от царской власти. Некоторые старейшины уже требуют суда над Аргоном... Каэн и Аргон переглянулись. Главный жрец ещё не нанёс открытого удара. Но его яд уже начал проникать в сердце империи.