Память Агнияшани.

Элеон вышел из поезда, осторожно ступая по каменной мостовой. Ветер трепал волосы, разнося по округе странную песню, доносящуюся из храма спереди. Здания вокруг поражали сочетанием массивных арок, и легких, ажурных балконов. Куполообразные крыши переливались золотом и терракотой, с резными колоннами и витиеватыми рельефами. Красновато-коричневые фасады с вставками из бирюзы и изумрудной зелени цепляли взгляд, будто были миражом. Элеон прежде такого не видел.  На площади царило удивительное спокойствие. Многочисленные монахи в ярких платках медленно шли вдоль каменных дорожек, иногда опускаясь на колени и склоняя головы в молитве.  Некоторые студенты шептались между собой, другие просто разглядывали окружение, не веря, что такое место можно увидеть своими глазами. —Посмотри на это… —Тихо проговорил Юрмий, снимая очки и окидывая взглядом площадь. —Как будто попали в другой мир. Загадочный шёпот, казалось, повис в воздухе, надолго заседая в голове.  Парень вздохнул и отвёл взгляд. —Что-то случилось? — заметив его выражение,Юрмий наклонил голову. —Ты сегодня молчишь подозрительно долго. —Ничего. —Элеон фыркнул, обхватывая ремень сумки. —Просто… Кое-кто считает, что лишить человека сна и довести до сердечного приступа — это забавная игра. Юрмий на секунду замер, а затем медленно посмотрел в сторону Вивиана, который чуть позади неторопливо шагал, закинув руки за голову, и что-то насвистывал.  —Опять он? —А кто же ещё. Этот фрукт всю ночь издевался, и надо мной, и над аномалией.  Собеседник коротко усмехнулся, отворачиваясь от старшего позади —Ну, это от него было ожидаемо. —Ожидаемо?! Это пытка была, а не ожидаемо! Вивиан, услышав своё имя, догнал первокурсников и потрепал Элеона по плечу.  —Если ты продолжишь жаловаться, я устрою тебе вторую серию этой ночью. Элеон только зашипел в ответ, и, заметив, что Юрмий наблюдает за ними с лёгкой усмешкой, окончательно надулся. Вдруг за их спинами раздался холодный голос: —Во время утренней мантры запрещено шуметь. Шисоль Цериийзи шел чуть поодаль, сложив руки за спиной. Светлая накидка переливалась мягким золотом, а сам преподаватель только неодобрительно качал головой. —Серьёзно? Даже чихнуть нельзя громко? —Вивиан недовольно цыкнул. —Даже думать громко не советую. —Сухо ответил сильнейший, чуть склонив голову набок. —Это время принадлежит не нам. Элеон моргнул, недоумённо глядя то на него, то на храм, то на монахов вокруг.  —Подожди, а что это за мантра вообще? И почему нельзя шуметь? Шисоль перевел на него взгляд — уже мягче. —Мантры связывают мир с коррозией. Каждый день монахи произносят имена тех, кто пал в противостоянии скверне и через их имена просят покоя для своей родины и ее жителей. Считается, что любое лишнее слово может нарушить этот путь.  Вивиан хмыкнул и, казалось, хотел ляпнуть что-то язвительное, но встретив взгляд господина Цериийзи, только вздохнул и сунул руки в карманы. —Мантры считаются молитвами, которые в праве исполнять любой человек на территории Джаямдары, однако сейчас читается "Агнияшани хайам". Это связано с недавним четвертым разрывом, служители просят не повторять такого на этой земле.  —И это работает?  —А ты слышал хоть об одном крупном инциденте здесь? —Преподаватель улыбнулся.  Вивиан вдруг ускорил шаг и оказался впереди, хлопнув ладонью по перилам мостовой. Перед ними возвышался корпус филиала академии Лишан — огромное здание из резного красного песчаника, вросшее в скалу. Каменные слои были украшены резьбой: узоры в виде лотосов, танцующих фигур и змей, обвивающих колонны. Из-под балконов свисали длинные гирлянды белых цветов. На солнце купола сияли так, что казались соткаными из золота.  Внутри пахло пряностями и раскалённым камнем. Широкие коридоры уходили в глубину корпуса, прохлада держалась только возле фонтанов и арок, украшенных тканями с узорами.  Элеон замер, когда они вышли к развилке общежитий: в одну сторону вели лестницы к крылу первокурсников, в другую — к старшим. Парень недовольно сощурился. —И тут мы по разные стороны... Вивиан, наоборот, расплылся в довольной улыбке: —Ну, такова судьба.  —Он наклонился и со смехом щёлкнул Элеона по лбу. —До вечера меня не жди, я сегодня с комнаты не вылезу. Спать хочу. Элеон схватился за лоб, возмущённо пискнув: —Да чтоб тебя!..—Первокурсник всё же рассмеялся и ответил тем же щелбаном: Вивиан ухмыльнулся и, развернувшись, лениво махнул рукой.  Юрмий, наблюдая со стороны, только покачал головой. —Что за детский сад...  —А как по мне мило... —Незнакомый женский голос прозвучал сбоку. —Похоже на традицию. Вы всегда так? Оба парня обернулись и увидели девушку со светлыми, завитыми волосами собранными в высокий хвост и серыми глазами. Она стояла с леопардовой сумкой через плечо, внимательно глядя вслед Вивиану. —Забавно. Я Сайя. Учусь в филлиале Лишан на первом курсе, экзорцист Стратегии и пришла смотреть на новеньких. —Девушка была ярко накрашена, и одета в джинсовый сарафанчик с меховой отделкой на подоле. —Пошлите, провожу. —Без лишних вопросов сказала Сайя и махнула рукой, подзывая их за собой. —Тут легко запутаться в первые дни, особенно если вы с гор Лишан. Коридор уходил вглубь, освещённый мягкими масляными светильниками. Стены были украшены яркими тканями с причудливыми узорами. —Вот. —Девушка толкнула плечом резную деревянную дверь. —Блок первого курса.  Пахло специями и сандалом. Пол устилали ковры, на которых низко стояли диваны, почти на уровне пола, застеленные мягкими пледами. На спинках были наброшены яркие шали с бахромой. У стены был огромный шкаф со стеклянными полками, полностью заполненный книгами.  На столике лежали несколько карт звездного неба Джаямдары — на каждой были выведены созвездия, знакомые, но одновременно такие чужие. Из старого радио, стоящего на полу, доносился мерный голос. Слова звучали на местном языке, напевные, с мягкими переливами. Элеон не понял ни строчки, но мотив речи ему понравился. Сайя подошла к темно-синим тяжелым шторам и дернула их в сторону, открывая  широкий балкон, нависающий прямо над скалой. С него открывался вид на нижние кварталы Джаямдары и оранжево-красные крыши храмов. Элеон замер. —Ого… —Балкон общий, ваши комнаты по бокам.  Юрмий сдвинул очки и пробормотал: —То есть каждая группа делит балкон? —Именно. —Довольно подтвердила девушка.    Элеон толкнул дверь в свою комнату. Внутри было меньше деталей чем в гостиной, и глаза не разбегались от разнообразия цветов: низкая кровать, застеленная тонким покрывалом с золотыми узорами, маленький столик у стены и шкаф из темного дерева. Запах благовоний почти не ощущался.  Парень бросил сумку на кровать, из бокового кармана которой сразу выпал пожелтевший конверт с чуть надорванным углом. Он замер, уставившись на него, будто письмо могло зашипеть или укусить. Конверт перевернулся лицевой стороной вверх. На нём размытая временем подпись: "Для Элеона от тети Розмари."  Он поднял его и провёл пальцем по краю бумаги, ощущая шероховатость. Еще несколько секунд парень сидел так, не решаясь вскрыть. —Нет.  Элеон резко поднялся, сунул письмо в карман кофты и выбежал в коридор.  Дверь с грохотом хлопнула, создавая порыв ветра — волосы Сайи взлетели, слегка растрепав её идеальную прическу Она моргнула, поправляя сумку на плече и бросив короткий взгляд в спину одногруппнику. —А он куда? —Девушка спокойно спросила, обращаясь к Юрмию. —Знать бы еще...  Сад академии раскинулся террасами, спускаясь вниз по склону. Каменные дорожки вели мимо прудов с лотосами, из которых поднимались тонкие струйки фонтанчиков. Вода падала вниз мягким шумом, сливаясь с пением цикад. Воздух был густой от аромата жасмина и специй, пряного дыма от благовоний, тянувшегося тонкими нитями. На скамье у края террасы сидел господин Цериийзи. Бумаги в его руках шелестели на ветру, пока он с задумчивым видом пытался их упорядочить.  Элеон выбежал на аллею и подбежал к ближайшему пруду, шумно выдохнув. —Если что, я тут. —Спокойно заметил Сильнейший, чуть повернув голову. —Что-то случилось? Первокурсник вздрагивает, ища взглядом учителя. —А? У меня?  Господин Цериийзи удивленно поднял бровь, осматривая запыхавшегося студента.  —Что за пережиток прошлого у тебя в руках? Судя по энергии этому лет 15, не меньше. —Он наконец встает со скамейки и убирал мешающие пряди темных волос с лица. —Ты где это нашел?  Элеон опустил взгляд на конверт в руках. Бумага была шероховатой, пожелтевшей, и казалось, что сама тянет из него воспоминания, которых он не знал. Пальцы сжали край, будто от этого зависел ответ. Он колебался. Рассказать? Или промолчать?  —Я… —Тихо начал он, но слова застряли в горле. Элеон взглянул на Сильнейшего — спокойного, внимательного, будто всё уже знающего. Он снова опустил глаза на надпись: "Для Элеона от тёти Розмари." —Это… —Парень прижал конверт к груди. —Мне передали, но я даже не хочу смотреть что там.  Шисоль неодобрительно покачал головой. —Не выбрасывай... —Преподаватель наконец подошел ближе и взял из рук Элеона конверт, хоть тот и плотно его сжимал. —Я не могу прочесть что тут написано, но там определенно не только письмо.  Элеон нахмурился, выхватывая пожелтевшую бумажку назад. —Что значит: "не просто письмо"? Сильнейший Исцеления пожал плечами, будто вопрос был проще простого. —По энергии похоже на печать изгнания. Ту самую, что связывает звёзды сил Создателя аномалий и коррозии. —Он сделал короткую паузу, глядя куда-то мимо Элеона, будто сквозь пруд, сквозь воздух. —Но я могу ошибаться. У нашей семьи была такая, но уже распечатанная, эта вероятнее всего новая.  Сердце у парня ухнуло куда-то вниз. —П-печать?.. —Едва слышно выдохнул он. —Но почему… у меня?.. Сильнейший медленно протянул ладонь. —Можно открыть конверт? Элеон чуть отступил назад, держа бумагу обеими руками, будто та могла ускользнуть. Внутри всё сжималось от страха и какого-то странного, липкого любопытства. Он все же протягивает конверт преподавателю. Шисоль взял его осторожно и несколько секунд просто вертел в руках, ощупывая пальцами каждую шероховатость.  —Розмари я так понимаю тебе родная тетя? —Господин Цериийзи наклонил голову, снова смотря будто сквозь парня перед собой. —Имя есть, письмо есть, а следа самой — нет.  Элеон сжал руки в кулаки, напряжённо наблюдая за каждым движением. Сильнейший медленно надорвал край конверта. Тонкий сухой треск бумаги прозвучал громче, чем цикады и журчание фонтанов вокруг. Изнутри он извлёк сложенный вчетверо лист — пожелтевший, с потемневшими краями, и прикреплённую к нему небольшую дощечку из красного дерева. Поверхность была вырезана тончайшими узорами с неизвестными иероглифами, и даже на расстоянии чувствовалось, как от неё исходит ровное, холодное сияние. —Ого. Действительно, оно самое. —Господин Цериийзи улыбнулся, протягивая дощечку студенту. Элеон нерешительно но все же взял печать в руки. Вместе с приятной текстурой дерева, жар обжёг кожу, но не больно, воспроизводя в сознании парня фрагменты созвездий, космоса, людских голосов и чей-то приглушенный детский плач. Печать показалась в тот момент черезчур тяжелой для своего размера.  Сильнейший только тяжело вздохнул, разворачивая письмо. Он бегло прочитал его взглядом, чуть задерживаясь на последних строках.  —Бессмыслица. —Шисоль точно так же протянул листок первокурснику. Не дожидаясь, пока преподаватель успеет убрать листок, Элеон выхватил его сам. Пожелтевшие строки прыгали перед глазами, буквы сливались, расплываясь в этом чуть вытянутом почерке. "Дорогой мой Эли, ты меня, к сожалению, не помнишь, и я даже не могу быть уверена что ты это прочтешь. Я только могу надеяться, что все мои догадки верны, и Лилиан действительно сможет о тебе позаботиться, хоть и совсем тебя не знает."  Элеон отрывает взгляд от письма, смотря на печать в другой руке. —Ну, чего остановился? —Господин Цериийзи успехнулся. —Читай дальше, там интереснее.  "...Я оставила всю технику сокрытия присутствия тебе, не имея другого выбора. Высший Совет подумал лишь о собственной выгоде, значит я тоже должна действовать с наибольшей выгодой для техники..." Пальцы Элеона задрожали, и бумага предательски зашелестела. Казалось, что эти слова звучат в голове живым голосом — тихим, ласковым и чужим одновременно. Он перечитывал эти строчки снова и снова. —Что… значит?.. — почти беззвучно выдохнул он, не отрывая глаз от письма. Шисоль тихо хмыкнул, указывая на подпись в конце письма. —Если бы не печать изгнания, я бы усомнился. Но так… всё слишком совпадает. —Он провёл пальцами по дощечке, потом по бумаге, словно пытаясь уловить то, что скрыто между строк. —Техника сокрытия присутствия… теперь ясно, почему её невозможно было ощутить. Элеон вскинул голову. —И при чём здесь я?  —Есть техники, которые можно передать только по крови…Я догадывался, что твоя семья могла владеть такой. Но судя по письму, их следы просто стерты. —Сильнейший будто рассуждал сам с собой, снова беря в руки печать.