Бастард за бастарда.

***

Мисси Мисси в жизни не видала так много разной ткани красного цвета. Стоило ей вернуться от вдовствующей королевы вместе со злосчастной простыней в тот день, как принц тут же велел позвать портного. Пока тот снимал мерки с послушно замершей принцессы, Мисси с любопытством разглядывала ткани. В итоге портной забрал их все, вместе с мерками. И они остались одни в покоях принца-регента. Здесь было просторно, и открывался чудесный вид на синее море. Занавеси слегка колыхались от легкого бриза. Вдохнув, Мисси перевела взгляд на принцессу. Кто знал, что сумасбродный принц возьмёт да женится на ней. Скрытно, в ночи, будто какой-нибудь вор. Она не знала, радоваться или печалиться за принцессу. Ей-то всё одно. Да и что она, немая дурёха, могла сделать? До дня, когда в маленькую комнатку ворвалась вдовствующая королева, она и знать не знала, за кем на самом деле ухаживает. Для неё не изменилось ничего, кроме того, что теперь она приходила в покои к принцу. День празднований приближался стремительно. За всеми хлопотами она и не заметила, как пролетела седьмица. Когда леди королевы принесли подарок, она едва не скривилась. Платье было дивное и было к лицу принцессе. Но, пожалуй, больше подходило свободным нравам Дорна или Лиса — там, где даже высокородные дамы любили выставлять всё напоказ. Однако принц, будь он неладен, был более чем доволен. Так блестел его единственный глаз. На вечерний пир для своей супруги он велел пошить зелёное платье, расшитое золотыми узорами. Принц даже принёс золотую диадему. Разодел принцессу будто соломенную куклу и запер в своих покоях. Да помилуют их боги, она уже совсем ничего не понимала. Слуги на кухне смотрели на неё с любопытством, сокрушаясь, что она не могла ничего рассказать. Тётка смотрела на неё удручённо и брала за руку. Так, словно переживала за что-то. Так они и сидели некоторое время — в тишине общих покоев для слуг. Пока соседки не начинали ворчать. Затем они тушили свечу и укладывались спать. В день празднования принц самолично следил за тем, как Мисси наряжала принцессу. Наблюдал за тем, как она плетёт косы на её макушке. Завивает локоны, отпуская их свободно виться за спиной. Как она переодевала её в платье из тончайшего шёлка, завязывая край накидки на правом запястье. Сам он, как успела заметить Мисси, оделся обычно — в свой чёрный дублет с множеством застёжек. Ему ведь не нужно было выглядеть как трофей. Королева, не отпускающая её и принцессу от себя несколько часов кряду, вызывала необъяснимое чувство тревоги. Дурное предчувствие ворочалось прямо в сердце, словно тупой нож, пока она прислуживала им под навесом. Она принесла воды королеве и попыталась накормить госпожу. Та не реагировала. Видать, не оголодала. Пораздумав немного, Мисси принесла со стола лимонное пирожное и вложила в руки принцессы. Та никак не отреагировала, немного огорчая Мисси. — Один бастард заменит другого, — проговорила вдруг королева в тишине навеса. Её аметистовые глаза сияли потусторонним огнём, посылая толпу мурашек по спине несчастной Мисси, что замерла ровнехонько там, где стояла. Смотря на то, как королева осторожно гладит сороконожку. На пару секунд ей показалось, что время будто замерло. Ей словно заложило уши и бросило в жар. В голове прозвучал скрип, похожий на скрежет ножа. Она зажмурилась, прижимая руки к ушам. Через пару мгновений наваждение прошло так же резко, как и появилось. Мисси вздохнула и открыла слезящиеся глаза, отнимая руки от ушей. И обомлела от ужаса. Принцесса, что буквально минуту назад сидела рядом с королевой, пропала. Её бедное сердце колотилось где-то в глотке, когда она выскользнула из-под навеса. Чистый ужас сковал её конечности. Она ступала по траве на ватных ногах. Если она потеряет принцессу, Его Высочество её четвертует. Внезапная мысль о том, чтобы позвать его, захватила её разум на мгновение. Как вдруг в тени балюстрады показался яркий всполох красной шали принцессы. Не раздумывая ни секунды, Мисси понеслась в ту сторону. Так быстро, как могла. Вскоре, когда у неё уже не хватало дыхания, она почти нагнала фигуру в алом платье. Та удирала что есть мочи по безлюдным коридорам замка. Шаль вместе с накидкой струились за спиной. Почти ничего уже не соображающая, Мисси неслась следом, поражаясь прыти принцессы. За третьим поворотом она поняла, что они бегут в покои принца. Когда прыткая принцесса резко отворила тяжёлую дверь в покои принца, Мисси вбежала следом, но застала лишь открытую дверь, ведущую в тёмный коридор. Тайный ход. Она затормозила у самой двери, переводя дыхание. Затем растерянно оглянулась назад, пытаясь понять, стоит ли ей бежать к принцу-регенту, прежде чем лезть невесть куда. Однако мысль о скорой виселице в случае, если что-то случится, слишком её пугала. Ещё раз посмотрев на темнеющий ход, Мисси сделала глубокий вдох — и шагнула в темноту. Холодный воздух из прохода ударил в лицо. Сердце забилось так быстро, что казалось — ещё мгновение, и оно вырвется из груди. В темноте было что-то пугающее, затаённое. Затхлый запах моментально купировал её обоняние. Она заткнула нос и почти побежала следом за принцессой. Эхо от их шагов отражалось от стен. Мисси почти её нагнала прямо перед самым выходом, но та оказалась диво как проворна. Внезапно свет прорезал темноту. Силуэт принцессы в алом платье виднелся вдали, в проёме. Мисси проклинала свою немоту. Едва поспевая, она вылезла следом в тесный переулок Королевской Гавани. Не в силах поверить в то, где оказалась, Мисси остановилась, пытаясь перевести дух. Но, видя треклятое алое платье вдалеке, побежала следом — прямиком на широкую главную улицу. Шаль мелькала вдали, как огонь. Она должна была бежать. Должна была догнать. Но город жил, дышал, гремел вокруг неё, затрудняя каждый шаг. Простые горожане собирались толпами, в поисках угощений в честь пира. Здесь было много простого люда. Мисси, сконцентрированная на алой шали вдали, не заметила, что они оказались в Чёрной Гавани — в толпе лодок и рыбаков. Бежавшая что есть мочи, она видела лишь госпожу, что теперь стояла, замерев на краю пристани. Мисси чуть замедлила шаг. Сердце ушло в пятки. Она осторожно шла по дощатому полу, в надежде не спугнуть принцессу. Та стояла, уставившись вдаль. Мисси сделала пару осторожных шагов и протянула к ней руку но стоило ей только коснуться прохладного шёлка пальцами, как принцесса вдруг повернулась к ней, пугая чёрными провалами зрачков. В её глазах не было света. Только две чёрные пустоты — бездонные, как ночное море. Затем она резко толкнула её. Так, что Мисси повалилась на пристань. На секунду она поморщилась от резкой боли, а затем замерла, пораженно наблюдая за тем, как принцесса прыгнула в воду. Раз. Два. Три. Столько раз она моргнула, не в силах поверить, что упустила её и в этот раз. Стряхнув с себя оцепенение, Мисси вскочила. Оглянулась по сторонам, ища того, кто мог бы ей помочь. Однако никто из рыбаков, похоже, даже не заметил происходящего. В очередной раз коря себя за немоту, она в ужасе посмотрела на воду. Затем — в отчаянии — на людей вокруг. Понимая, что спасать принцессу некому. Да и нет у них времени. Она прыгнула следом, успев сделать глубокий вдох. На миг ей показалось, что она услышала как мужской голос окликнул принцессу. Вода сомкнулась над ней — холодная, пронизывающая, будто сама ночь поглотила её. Она принялась отчаянно грести руками и ногами в попытке настигнуть принцессу, что спокойно шла на дно. Она так старалась. Так отчаянно хотела помочь. Несмотря на жжение в груди. Схватила принцессу за руку, И внезапно поняла что уже слишком поздно. Вода медленно придавливала их ко дну. Тьма убаюкивала. Тело слабело и отказывалось служить. Сквозь медленно накрывающую ее тьму она видела, глаза. Карие, испуганные переполненные болью. А за ними их. Сотни теней. Темноволосых и темноглазых. Испуганных и разгневанных. Эймонд Бастарды — вероломные порождения греха. Так когда-то говорила матушка. Тогда они были лишь детьми. Эймонд вырос, веря в это. Даже несмотря на то, что Джеки игралась с ними в одних покоях, обучалась вместе с ними у одного мейстера — после того как король решил, что обучение с септой для неё вторично, раз она станет наследницей трона. Он находил её смышлёной и старательной. Но слова матушки всегда маячили в голове. Пока Рейнира миловалась с Харвином Стронгом, королева прозябала с ними в их детских покоях, терзала кожу на пальцах и изводила себя печальными думами. Будучи мальчишкой, он всегда ждал от дочери сестры подлости. И они пришли. С тех пор как её стали брать в драконье логово. То, как она гордилась и хвасталась своей ящерицей, вызывало внутри него негодование. Вскоре она стала воображать, что она лучше него. Они все чувствовали это. Превосходство. Вероломный бастард. Своё вероломство она показала, когда принесла с собой нож в ту ночь на Дрифтмарке. Она действительно могла его заколоть, но предпочла напасть вместе с близнецами. Трусиха. Ножом в итоге воспользовался её брат, отделяя их жизни на «до» и «после». Стоя в пятистах метрах от неё в порту Черноводной, он живо вспомнил о её вероломстве. Увидел, как она грубо пихнула служанку — та повалилась назад, словно мешок картошки. Затем Джекейра вновь повернулась к воде и прыгнула, моментально исчезая в её темноте. Время будто замедлилось. Настолько быстро Эймонд бежал к ней, казалось, что звуки вокруг заглохли. Вот значит как она решила от него сбежать. Видя, как служанка прыгнула следом, он буквально влетел на пристань, вверх по хлюпкой деревянной лестнице. Сбросил пояс с орудием и, не раздумывая, бросился в воду. Так просто она от него не уйдёт. Даже если её позовёт сам Неведомый. Холод вцепился в его тело, как тысячи острых игл. Вода давила на него, тащила вниз, словно пыталась забрать то, что ей принадлежит. Он открыл глаза, видя, как в мутном мареве они обе идут ко дну. Грёб, чувствуя, как мышцы горят, а лёгкие требуют воздуха. Видел что рука немой служанки сомкнута вокруг запястья Джекейры. Поняв, что нельзя терять ни секунды, он принялся грести в их сторону. Они обе были без сознания. Ухватив Джеки за талию, он начал работать ногами в попытке всплыть на поверхность. Мысль о том, чтобы спасти служанку, промелькнула в голове, но тут же исчезла. Он видел её. Видел, как она медленно опускалась ниже. Решение было принято ещё до того, как он осознал его. Эймонд стал активнее работать ногами. Лёгкие жгло от нехватки кислорода. Посмотрев на бессознательную служанку в последний раз, он снова развернулся к свету. Ухватив племянницу левой рукой, принц принялся грести правой. Десяток сильных гребков — и он всплыл. Тут же почувствовал, как их обоих подхватывают чьи-то руки. Он позволил им вытащить племянницу, после — вытянуть себя на пристань. Окружённый белыми плащами, принц-регент позволил себе перевести дух, а затем вскинулся. Джекейра лежала рядом, без сознания. Принялся методично трясти её, ожидая, что она откроет глаза. Раз. Два. Три. Он слышал, как позади него один из плащей бросился в воду. Начиная паниковать, он принялся трясти её ещё сильнее, слыша, как тело немой служанки вытащили на пристань. Внезапно Джеки дёрнулась, закашлявшись. Вода полилась из её рта, а её глаза… они смотрели прямо в него. Она сотрясалась от звонкого кашля. Красные от соли глаза с ужасом взирали прямо ему в душу. Эймонд готов был поклясться, что видел в них ужас. Прямо перед тем, как её глаза закатились, и она обмякла в его руках. Он провёл рукой по мокрым волосам. Пальцы скользнули между прядей — ничего. Повязка осталась на дне. Он чувствовал холод и уязвимость. Помедлив пару секунд, он подхватил её на руки. Шагая прочь со злосчастной пристани с ней на руках, он слышал, как один из плащей пытался помочь служанке. Дорога до замка была долгой. По залитой солнцем улице, с которой белые плащи сгоняли простых зевак. Карету трясло. Мокрая насквозь одежда липла к коже. Отсутствие повязки причиняло дискомфорт. Джекейра больше не приходила в себя. В замке его ждали лорды, которым был обещан пир. Вместо него они получили зрелище. Он представлял, как хлопают крылья воронов, уносящих вести во все стороны.