Часть 6

— Давай кольцо, — Чонгук решительно протянул руку, ожидая, когда брат снимет перстень с пальца. — Вука, ты ведь понимаешь, что без кольца нам не победить Повелителя Тьмы? Тот с сожалением прокрутил на пальце свадебный подарок несостоявшегося жениха, прощаясь с последней надеждой присвоить его себе, и, печально вздохнув, вложил в ладонь Чонгука. — Скажи спасибо, что я тебя люблю. Иначе это кольцо сняли бы с моего трупа, а не вот так, по доброте душевной. Чонгук аккуратно опустил его в мешочек к другим артефактам и протянул брату. — У меня меч, у тебя сокровища. — Ага, всё по-честному. Храм Великой Печати возвышался перед ними, тёмный и запущенный. Чёрные каменные стены покрывались трещинами, на которых трава и мох пробивались сквозь вековую пыль. Сквозной проём вместо двери зиял чернотой, завешенный лохмотьями паутины, сухими листьями и мелкими веточками, застрявшими в щелях. Они стояли перед входом, не решаясь войти внутрь. — Значица, мы должны всего лишь разложить эти артефакты по углам и замкнуть круг? — Ага, всего лишь навсего. — Тогда идём? — Идём. — Гука… — Чонвук повернулся к брату. — Ну что ещё? — Я тебя ненавижу… — Я тебя тоже… — Чонгук неожиданно притянул брата к себе и поцеловал в висок. — Если что-то пойдёт не так, Вука, я хочу, чтобы ты, — он полез к себе в карман, достал коробок и вложил ему в ладонь, — вернулся домой… Но старший не успел договорить, как Чонву со злостью оттолкнул его руку. — Нет, нет и нет… только вместе… только вдвоём. Ты старший и несёшь за меня ответственность, — он ткнул пальцем ему в грудь, глотая слёзы. — Так что к маме ты должен доставить меня живым и здоровым. Не увиливай от своих обязанностей. Слышишь? Чонгук сглотнул, проталкивая комок в горле, и только кивнул молча. Прежде чем переступить порог, они обернулись. Позади всё поглощала надвигающаяся тьма, казалось, ещё миг и её мрачная тень коснётся их спин. Они сделали осторожный шаг вперёд, и храм дыхнул на них прохладным, затхлым воздухом. Внутри своды были обвиты длинными сухими лианами, а с потолка медленно капала вода. Старые колонны частично обрушились, каменные обломки в беспорядке валялись на холодном полу, и тьма казалась почти осязаемой, шепча им что-то сквозь гулкие коридоры. От этого внутри поднималась гнетущая тревога, давящее напряжение сжимало грудь, и хотелось бежать прочь. Они, двигаясь в глубь храма, инстинктивно прижимались друг к другу плечами, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху. Пройдя несколько запутанных узких коридоров, они вступили в святилище, погруженное в полумрак, и лишь тонкие лучи проникали через маленькие окна в потолке, рассекая тьму на полосы света, в которых плавали и кружились, паря, золотистые частицы пыли. Каменный алтарь стоял в центре святилища, массивный, выточенный из чёрного гранита с грубыми царапинами. Его поверхность была покрыта едва заметными рунами, а по углам тянулись глубокие углубления и зарубины, напоминая шрамы от древних ритуалов. По углам помещения стояли четыре постамента, ожидающие своего часа, чтобы принять предназначенные им артефакты. Чонгук распределил артефакты заранее: — Так, север — Амулет Древних, восток — Кольцо Силы, юг — Чаша Жизни, запад — Книга Заклятий. А небо за стенами храма уже сгущалось и стонало: Повелитель Тьмы подчинял мир своей власти. И уже мгла беспрепятственно заползала через щели и оконные проёмы в храм. — Сначала север, — Чонгук указал на ближайший постамент. — Без защиты нас снесёт. — Давай без «нас», — буркнул Чонвук, но встал рядом, касаясь локтем брата. Внезапно с оглушительным гулом, от которого вздрогнули стены, пол взбугрился, пошёл трещинами, и из них полезли теневые копья. Чон-старший перехватил Меч Судьбы крепче и одним резким взмахом разрубил веер ближайших шипов, освобождая дорожку. Чонвук тоже не остался в стороне — пнул берцем край второго выроста, внёс свой вклад, так сказать. И, разбежавшись и заскользив коленями по каменному полу, швырнул Амулет Древних, точно попадая в северную выемку. Камень вошёл в паз, как притянутый магнитом. Над залом сверкнули молнии, и копья осыпались чёрным пеплом. Повелитель Тьмы обрушился волнами непроглядной мглы с острыми краями, преграждая путь к восточной стороне. Чонгук, перебежав вправо, крикнул: — Кольцо! — он выдохнул и одним мощным рубящим взмахом рассёк мглу, прорезая проход. — Быстро! Чонвук метко бросил Кольцо Силы, Чон поймал свободной рукой и, шагнув в просвет, впечатал с размаху его в восточный постамент. От камня откатился зелёный всполох, и ближайшие тени зашипели, отступая, как от яркого огня. — Нравится, — хмыкнул Чонвук. — Теперь юг? — Чаша — юг, — согласно кивнул Чон-старший, тяжело дыша. Тьма расширялась, как воронка. Отовсюду потянулись ленты-тени, обвивая запястья и болезненно сжимая, как наручники. Чонгук, подхватив Чашу Жизни и на бегу дотянувшись до её краёв, провёл пальцами по металлу. Разряды тока ударили в ладонь, искрами побежали вверх, разрывая ленты, которые разлетались и таяли в воздухе. В три прыжка подлетев к постаменту, вогнал Чашу в выемку, и как только металл соприкоснулся с каменной поверхностью, вспыхнул ослепительный свет, разливаясь по святилищу огненной рекой. Тьма, сжимаясь, отступила под напором силы Чаши Жизни. Чонгук развернулся к западу, мельком окидывая взглядом брата и оценивая его состояние. — Держишься? — бросил он на ходу. — Лучше, чем выгляжу, — потряс головой Чонвук, переводя дыхание. — Книга — запад. Стены храма вибрировали, и от этого звука закладывало уши. Перед ними возник Повелитель Тьмы — плотная сгустившаяся чернота, в которой лишь изредка угадывались искривлённые черты, переломленные линии, они искажались и исчезали в глубоком мраке, оставляя ощущение, что сила Повелителя Тьмы вездесуща. От него веяла такая мощь, что дыхание перехватывало, а сопротивление казалось почти невозможным. Из мрака вылетели тёмные клинки, и Чон, вскинув меч, отбивал выпад за выпадом, пробиваясь к западному постаменту. Лезвия сыпались на него со всех сторон, разрезая воздух, но он, отражая стремительные атаки, продвигался дальше, прикрывая брата. Каменные плиты дрожали под ногами, устрашающий вой Повелителя Тьмы разносился по святилищу, но они упорно двигались вперёд. Чонвук, сжимая подмышкой Книгу Заклятий Света, проскальзывал к западному постаменту юркой змейкой, пользуясь каждым рывком брата. — Не урони, — бросил Чон, отбивая очередной удар. — Тебя или книгу? — не отстал Чонвук и вдавил фолиант в камень. Резьба под ним вспыхнула ровным светом, руны на полях и постаменте совпали, огненные линии побежали по полу, вспыхнув белыми прожилками. Свет, вырвавшийся из книги, разлетелся волнами, сбивая лезвия, и они таяли в воздухе, обращаясь в ничто. Повелитель попытался снести всё разом, взвиваясь вверх вихрем, и потолок взревел. Чонгук успел заметить, как с треском срываются плитки: дождь каменных осколков падал на постаменты. Он резко развернулся, рубанул мечом по нависающей над ним плите. Та, отлетев в сторону, ударилась о пол и рассыпалась. Вторую, падающую на них плиту, отбил ногой, а третью Чонвук просто подхватил и швырнул обратно в сгусток тени: — Забери, тебе нужнее! — Алтарь! — крикнул Чон. — Он последний. Повелитель рванул наперерез, теневая кромка прошила воздух на уровне горла. Чон еле успел откинуться и почувствовал, как ноги проваливаются в вязкую смолу. Тени пытались удержать его, впиваясь острыми когтями, но Чонгук, собрав остатки сил, прорубал дорогу к алтарю. Последнего яростного выпада, с утробными криками и мощными ударами меча, хватило, чтобы разорвать путы теней. В завершающий рывок Чон шагнул и, подняв меч обеими руками, с яростным рыком вогнал остриё Меча Судьбы в центральное гнездо. Оно вошло с оглушительным лязгом, и в то же мгновение алтарь вспыхнул изнутри, свет прорезал трещины, стремительно разрастаясь по каменному настилу, стенам и потолку. По полу разлетелся чёткий рисунок: от амулета к кольцу, от чаши к книге, все линии устремились в центр. Свет встал непробиваемой стеной. Повелитель ударил ещё раз, но удар разбился, как волна о бетонную пристань, и раскатился по краям. Тьма взвыла. Клинки теней бились в агонии, ломались и рассыпались прахом. Сам Повелитель Тьмы взметнулся, его силуэт разорвался потоками сияния, рвущего его клочьями изнутри. — Поздно, — Чонгук, с усилием удерживая, не отпускал рукоять. — Ты опоздал. Повелитель сделал последний рывок. Но Чон уже развернул Меч, как рычаг, и провёл по кругу завершающую черту. Тени у постаментов схлопнулись, как лопнувший пакет из-под чипсов. С чудовищным воплем Повелитель обратился в облако серого пепла и рассеялся в вихре сияния. В зале стало слышно, как где-то далеко скатилась песчинка. — Дыши, — Чонвук подставил плечо брату. — Дышу, — Чон с режущим уши скрежетом вытащил Меч из гнезда. Ослепительный свет схлынул, огненные линии вспыхнули последний раз и медленно погасли. Чонгук тяжело выдохнул, облокачиваясь на рукоять меча: — Ну вот и всё. Повелитель Тьмы повержен. Можно, наконец, объявить меня главным героем века? И если ещё раз кто-то скажет мне «всего-то надо вставить меч в алтарь» — я пошлю его к чертям. Чонвук, рухнув на пол, растянулся на холодных плитах и, не открывая глаз, простонал: — Объявляй себя хоть богом. Я всё равно не встал бы и не пошёл бы к чертям. Я бы пошёл спать. Чон-старший, прикрывая глаза от усталости, лениво растянул губы в улыбке: — А я бы пошёл есть. Кто вообще сражается с Повелителем Тьмы на голодный желудок? Несколько секунд они просто сидели в полутёмном зале, слушая, как сердце замедляло свой ритм и переставало биться в горле. Мир был спасён. И всё, что осталось — это спорить, что важнее: поесть, поспать или, наконец, помыться. Чонвук, не открывая глаз, протянул руку: — Братец, тащи меня домой. Герои должны отдыхать. Чонгук насмешливо хмыкнул: — Тащить тебя? Ты видел себя? Ты весишь, как два Повелителя Тьмы в обнимку. — Значит, зови лошадь. Я ни шагу больше не сделаю, — буркнул Чонвук и подтянул под себя плащ. Гук закатил глаза, вставая: — Вот и думаю, может, зря мы мир спасли. Он без тебя, глядишь, даже лучше стал бы. Чонвук приоткрыл один глаз и ухмыльнулся: — Поздно, братец. Теперь мучайся со мной, жаловаться уже поздно. Смирись!