Телефон и семья.

Мягкий свет настольной лампы разливался по комнате, отбрасывая теплые тени на стены, где еще висели старые постеры Ричарда, соседствуя с декоративными лианами. Лололошка сидел на краю дивана, поза выражала глубокую сосредоточенность — спина сгорблена, плечи напряжены, пальцы с неловкой осторожностью прикасались к гладкому стеклу смартфона, будто это был хрупкий артефакт, а не бытовой прибор. Его халат образовал вокруг него темный ореол, а фиолетовые вставки на костюме мерцали при каждом движении, когда голубой поворачивал устройство, пытаясь понять логику его работы. Ричард, развалившись в глубоком кресле напротив, закинул ногу на подлокотник, свитер слегка задрался, обнажая край белой майки. Плечи то и дело вздрагивали от сдерживаемого смеха, когда он наблюдал, как Лололошка то щурится на экран, то отодвигает телефон подальше, будто ожидая, что тот взорвется. Зеленые глаза Ричарда блестели от веселья, но в них читалась и теплая снисходительность — он помнил свое первое знакомство с технологиями будущего, хоть и не таким головокружительным. — Банковская карта придет послезавтра, — проговорил Ричард, голос прозвучал немного хрипло от сдерживаемого смеха. Труман провел рукой по своим темным волосам, смахнув непокорную прядь со лба. — Телефон куплен, одежду... одежду завтра смотреть будем. Дейвисон лишь кивнул, не отрывая глаз от экрана, пальцы осторожно провели по поверхности, пытаясь повторить жест разблокировки, который показывал Ричард. Волосы падали на лоб, касаясь стекол очков, но он даже не пытался их откинуть, полностью поглощенный процессом. Губы плотно сжаты, а брови сведены в глубокой складке концентрации — выражение, знакомое Ричарду по их совместным экспериментам в подпольной лаборатории. Ричард лениво потянулся, его позвоночник хрустнул, а затем он поднялся с кресла, чтобы подойти к мини-кухне, стоявшей в углу комнаты. Его черные широкие штаны шуршали при ходьбе, а босые ноги бесшумно ступали по прохладному ламинату. Он налил два стакана воды, его пальцы обхватили прохладное стекло, а взгляд все еще был прикован к Лололошке, который теперь тряс телефон, будто пытаясь таким образом заставить его работать понятнее. Поставив стакан на кофейный столик рядом с Лололошкой, Ричард снова ухмыльнулся, заметив, как тот вздрогнул от неожиданности, словно забыв, что он не один в комнате. Взгляд Ло на секунду оторвался от экрана, встретился с Ричардом, и в голубых глазах мелькнуло что-то похожее на детское изумление, смешанное с легкой растерянностью от этого нового мира, который оказался одновременно пугающим и невероятно притягательным. Свет экрана смартфона отбрасывал синеватые блики на лицо Лололошки, подсвечивая мельчайшие морщинки концентрации вокруг его глаз, суженных за очками. Пальцы, обычно такие уверенные при работе с лабораторным оборудованием, теперь неуклюже скользили по стеклянной поверхности, с трудом попадая в нужные иконки. Ричард, стоя за его спиной, протянул руку через плечо, его пальцы легонько коснулись дисплея, прокручивая страницу приложений в магазине — этот жест был одновременно и помощью, и уроком. Зеленый свитер Ричи мягко касался спины Ло, передавая едва уловимое тепло, а запах стирального порошка смешивался с электронным запахом нового устройства. Иконка Telegram плавно съехала вниз, сопровождаемая анимацией загрузки, которая отбрасывала мерцающие тени на пальцы голубого, сжавшие корпус телефона с неосознанной силой. Зеленый перевел его руку к следующему приложению — Pinterest, — и их пальцы на мгновение соприкоснулись, вызвав у Лололошки легкое вздрагивание, будто от статического разряда. Парень невольно отдернул руку, позволив Ричарду завершить действие, а сам уставился на процесс загрузки, наблюдая, как полоска индикатора медленно заполняется синим цветом, словно кровь по вене. Третья иконка — TikTok — вызвала у Лололошки недоуменный взгляд, он повернул голову к Ричарду, брови вопросительно поползли вверх, но второй лишь покачал головой, молча объясняя, что некоторые вещи пока лучше принять без лишних вопросов. Пальцы Ричарда быстро тапнули по экрану, запуская скачивание, и Лололошка снова уставился на дисплей, словно ожидая, что из устройства вот-вот появится что-то материальное, а не просто цифровая программа. Внезапно его плечи опустились, словно под невидимой тяжестью, а взгляд оторвался от телефона и устремился в темное окно, за которым мерцали огни незнакомого города. Пальцы разжали хватку, позволив смартфону лечь на колени, где черный халат образовал мягкую складку, почти поглотившую устройство. —Как думаешь, семья скучает по мне? А так же по тебе?.. — его голос прозвучал приглушенно, словно проходя сквозь вату, а слова повисли в воздухе, смешиваясь с тихим гудением компьютера в углу комнаты. —Мы же даже не попрощались..— добавил он еще тише, и пальцы его снова сжались, но теперь уже в беспомощном жесте, а не в попытке освоить технологию. Ричард замер на мгновение, рука, уже потянувшаяся чтобы показать следующую функцию, опустилась. Труман медленно обошел диван и сел рядом, пружины прогнулись под его весом, заставив плечо Дейвисона коснуться свитера. Он не смотрел на друга, а уставился на тот же ночной пейзаж за окном, его пальцы начали бесцельно теребить край подушки, сминать ткань, расправлять ее снова. Дыхание стало глубже, и он обхватил свои колени, приняв позу, так непохожую на его обычную расслабленную манеру сидеть. Тишина затянулась, прерываемая лишь тиканьем часов на стене и отдаленным гулом машин с улицы, пока Ричард не провел ладонью по лицу, собираясь с мыслями, чтобы найти слова, которых в этом новом мире не существовало. Ричард медленно выдохнул, его плечи опустились под невидимой тяжестью, а пальцы, лежавшие на коленях, сжались в слабые кулаки, костяшки побелели от напряжения. Он провел ладонью по лицу, как будто пытаясь стереть усталость и грусть, застрявшие в уголках глаз и губ, затем его рука опустилась на диван, сминая ткань обивки в бесформенные складки. —Наверное скучает.. — его голос прозвучал приглушенно, слова выходили с трудом, будто пробиваясь сквозь густой туман воспоминаний, а взгляд устремился в пустоту за окном, где ночные огни города мерцали, как далекие звезды. Он резко встряхнул головой, темные волосы рассыпались по лбу, и парень с раздражением отбросил их назад, пальцы на мгновение задержались в волосах, сжимая пряди. —Но, они же по большей части сами виноваты что не верили? да? — фраза вырвалась с горькой интонацией, его губы искривились в подобии улыбки, в которой не было ни капли веселья, а лишь горечь и обида. Он схватил подушку, лежавшую между ними, и с силой сжал ее, будто пытаясь выжать из нее ответы на незаданные вопросы, пальцы впились в ткань, оставляя временные вмятины. Ричард поднялся с дивана, его движения были резкими, порывистыми, он прошелся по комнате, черные штаны шуршали при ходьбе, а босые ноги шлепали по прохладному полу. Зеленый остановился у полки с книгами, пальцы пробежали по корешкам, но не задерживаясь ни на одном, а лишь бесцельно скользя по поверхности, будто ища опору в физическом контакте с предметами. Спина была напряжена, плечи подняты к ушам, а дыхание стало чуть более прерывистым, выдавая внутреннюю бурю, которую он пытался подавить. Он обернулся к Лололошке, его зеленые глаза блестели в полумраке комнаты, отражая свет экрана телефона, все еще лежавшего на коленях у друга. —Они называли нас сумасшедшими, мечтателями, — голос сорвался на хрипоту, — а теперь... теперь мы здесь, а они там. Он с силой провел рукой по волосам снова, будто пытаясь вырвать с корнем сами воспоминания, затем схватился за край полки, пальцы впились в дерево, оставляя на нем следы от ногтей. Взгляд упал на Лололошку, и в нем читалось странное сочетание гнева и боли, смешанное с усталостью от необходимости всегда быть сильным, всегда быть тем, кто не сомневается. Ло медленно поднял голову, свет экрана телефона отбрасывал мерцающие блики на его очки, скрывая выражение глаз, но не скрывая легкую дрожь в уголках губ. Пальцы, до этого сжимавшие смартфон, разжались, и устройство мягко упокоилось на складках черного халата, где фиолетовые вставки казались темными пятнами в полумраке комнаты. —Наверное, так и есть... — голос парня прозвучал тихо, почти призрачно, слова выходили медленно, будто пробираясь через густой туман ностальгии, а взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь стены, сквозь время, в то место, которое осталось в другом веке. Он провел ладонью по лицу, словно пытаясь стереть образы, всплывающие перед глазами, пальцы задержались на переносице, слегка сдавив ее, будто это могло остановить наплыв воспоминаний. —Интересно, они по-прежнему живут в той деревне? — вопрос повис в воздухе, наполненный невысказанными подробностями: запахом печного дыма, скрипом колодца, пыльными дорогами, утопающими в зелени. Его рука непроизвольно потянулась к шарфу, все еще повязанному вокруг шеи, и пальцы начали теребить бахрому, скручивая и расправляя нити, повторяя движение, которое он часто делал в моменты задумчивости в своей подземной лаборатории. Лололошка поднялся с дивана, движения были плавными, но немного скованными, будто каждое действие требовало от него невероятных усилий. Голубой подошел к окну, ботинки бесшумно ступали по полу, а отражение в стекле показывало человека, разорванного между двумя мирами. Приложив ладонь к холодному стеклу, он ощутил легкую вибрацию от уличного движения, так непохожую на тишину деревенских ночей, и его пальцы распластались на поверхности, оставляя размытые отпечатки. Дейвисон обернулся к Труману, голубые глаза за стеклами очков казались больше обычного, наполненными недетской грустью. —Помнишь, как мы бегали по тем полям, думая, что изобретем что-то великое? — его губы дрогнули в слабой улыбке, но в ней не было радости, лишь горьковатая нежность к тому, что навсегда осталось в прошлом. Рука снова потянулась к шарфу, на этот раз поправляя узел, будто этот жест мог придать ему уверенности в настоящем, которое все еще казалось хрупким и нереальным. —помню...