5. Нити путаются…

— Странное место для прогулок, — голос раздался негромко, но с таким оттенком, будто каждое слово было произнесено с усмешкой, невидимой, но ощутимой. Адéлин обернулась. Из тумана медленно вышел мужчина. Высокий, с идеальной осанкой, будто он и сам был вырезан из мрамора. На нём был длинный чёрный плащ, на лацканах которого блеснули капли влаги. Глаза… тёмные, как колодцы, в которых утонуло не одно отражение. Она знала, кто это. Голдет. — Граф, — сказала она тихо, сдерживая желание сразу положить руку на кинжал. — Не думала, что вы появитесь в этих краях. — А я не думал, что встречу здесь вас, — он приблизился на шаг, и туман будто отступил перед ним. — Люблю удивления. Особенно когда встречаю кого-то, кто так явно что-то скрывает. — Я просто гуляю. — Конечно, — Голдет склонил голову чуть в сторону, рассматривая её, как коллекционер — странный, но любопытный экспонат. — Но знаете, что любопытно? Гуляют обычно без этого взгляда. — Он чуть сузил глаза. — Взгляд человека, который постоянно что-то высчитывает. Адéлин молчала. С ним нужно было быть осторожной: Голдет любил играть, и в его игре каждое слово можно было использовать против тебя. — Я слышал, — продолжил он, делая ещё один шаг, — что вы… близки с одним из людей Моракса. Очень… специфическим человеком. Её сердце пропустило удар. Он говорил о Сяо. — Если вы имеете в виду, что я выполняю приказы, — сказала она ровно, — то да. — Выполняете приказы, даже если не понимаете их смысла? — Голдет слегка улыбнулся. — Неужели у вас нет… своих мотивов? Адéлин встретила его взгляд. — А у вас? — парировала она. — Разве вы делаете что-то без собственной выгоды? Его улыбка стала чуть шире, но глаза остались холодными. — Знаете, — он произнёс почти ласково, — в вас есть что-то, что я ценю. Вы умны. Вы осторожны. Но… вы слишком преданны не тому человеку. Он наклонился чуть ближе, и она почувствовала лёгкий запах железа — свежей крови. — И если этот человек однажды исчезнет, — прошептал он, — вы ведь останетесь… одна. В груди Адéлин всё сжалось, но на лице она сохранила каменную маску. — Вряд ли вам стоит тратить на меня время, граф. У вас же есть более важные дела. — Может быть, — Голдет отступил, и в его голосе появилось что-то почти весёлое. — Но мне всегда интересно наблюдать за теми, кто ходит по тонкому льду. Особенно… когда под ним уже трещит. Он развернулся и медленно растворился в тумане, оставив за собой ощущение холода, которое не имело ничего общего с ночным воздухом. Адéлин стояла неподвижно, пока его шаги не стихли. И лишь потом выдохнула, понимая, что её руки дрожат. Если Голдет заинтересовался ею… значит, он уже близко к тому, чтобы понять, кого именно она охраняет.

***

Ночь уже доживала последние минуты, но темнота пока ещё держалась, и лишь на горизонте, за чередой крыш, проступала тонкая бледно-серая полоска рассвета. Воздух был холодным, влажным, и каждый вдох оставлял во рту металлический привкус, предвещая утро. Сяо стоял на границе света и тьмы — неподвижный, как вырезанный из мрамора силуэт. Он смотрел туда, где небо начинало бледнеть, и чувствовал, как внутри него поднимается не просто голод — это было нечто глубже, острее, требовательнее. Жажда. Она скребла изнутри, сводила челюсти, сжимала мышцы так, что хотелось разорвать воздух. Рассвет был близко. Вскоре он будет вынужден вернуться под крышу, в тень, но до этого нужно было насытиться. Иначе день обернётся мукой. Он двинулся вперёд — быстро, бесшумно, как тень, сливающаяся с ночной дымкой. Пустые улицы, деревянные ставни закрытых лавок, редкие фонари, затянутые мутным стеклом. Он чувствовал сердца — ритмичные удары, как зов, доносящийся сквозь каменные стены и тонкие перегородки. Выбирал. Слушал. И вот — она. Женщина лет тридцати, в шерстяной накидке, с корзиной в руках. Она шла по узкому переулку, спеша к утреннему рынку. Её шаги тихо отдавались в камнях, и Сяо уже знал — именно она станет первой жертвой. Одно движение — и он уже за её спиной. Ладонь на рот, чтобы заглушить крик. Резкий рывок назад, обнажая бледную шею. Клык вошёл в плоть легко, как нож в мягкое яблоко. Тепло. Пульсация. Кровь хлынула в рот, но вместо того, чтобы успокоить голод, она ударила, как глоток протухшей воды. Отвращение. Гадкая, вязкая горечь, смешанная с запахом чего-то прелого. Он отдёрнул голову, сплюнул на мостовую, вытирая губы тыльной стороной руки. — Чушь… — тихо, но с явным раздражением. Это было нелепо. Она здорова. Он чувствовал это ещё до укуса. Но тело отказывалось принимать её кровь. Сяо не тратил время на размышления — пошёл дальше. Через несколько минут нашёл нового человека — мужчину, сонного, возвращающегося из трактира, с тяжёлой походкой. На этот раз Сяо не утруждал себя аккуратностью: хватка за плечо, разворот, резкий укол зубами… и снова то же самое. Мерзость. Невыносимый вкус. Он швырнул мужчину в стену, даже не дождавшись, пока тот упадёт, и пошёл дальше. Следующая жертва. И ещё. Молодой парень с быстрым сердцем, старик с редким пульсом, девушка с запахом свежего хлеба на пальцах… все они одинаково отвратительны. Сяо пробовал их, как сумасшедший, бросаясь на тех, кто оказывался достаточно близко. Его клыки рвали плоть, кровь текла по подбородку, заливала ворот рубахи, пропитывала ткань насквозь. Но он плевался каждым глотком, не в силах заставить себя проглотить. Дыхание стало рваным. Он стоял посреди переулка, залитый чужой кровью, и уже не был уверен — от него самого сейчас пахнет зверем или бойней. На лице расплывалась странная, болезненная улыбка. Вначале тихая, она вскоре переросла в смех. Смех вырвался из груди так, будто он не мог больше сдерживать напряжение, накапливающееся с первой неудачной жертвы. Он запрокинул голову и рассмеялся — громко, резко, и в этом смехе не было веселья. Это был смех того, кто понимает, что потерял контроль. — Ха… ха-ха-ха… — звук разлетался по пустым улицам, сталкивался с каменными стенами и возвращался эхом. Он вытер рот, оставив размазанные багровые пятна на запястьях, и только тогда осознал: дело не в их крови. Дело в нём. Не еда стала гнилой — он стал другим. Его голод изменился. Теперь он тянулся только к одной — к Айре. Всё остальное для него стало мерзким пеплом. Даже если он никогда не коснётся её губами, даже если между ними будет ненависть и сталь, он знал: жажда будет звать только её. И это знание было хуже любого проклятия. Он провёл языком по зубам, чувствуя солоноватый вкус крови, и усмехнулся, уже тише, но с той же безумной искрой в глазах. Айра стала его отравой и его спасением. Он закрыл глаза, прислушиваясь к глухому эху в глубине собственного сознания. — Ты знал об этом, да? — голос сорвался на хрип, но он быстро взял себя в руки, произнося дальше медленно, почти шепотом. — И… не сказал мне. Тишина длилась несколько секунд. А потом раздался низкий, тягучий, как капли смолы, голос Алария, отдающий иронией: — Ах… Наконец-то догадался. Сколько же времени тебе понадобилось, чтобы заметить очевидное? Сяо сжал кулаки так, что суставы побелели. — Ты позволил мне связаться с ней, зная, что это испортит… всё. Мою кровь. Мою охоту. — Испортит? — Аларий тихо рассмеялся. — О, Сяо, ты думаешь слишком мелко. Это не порча — это метка. Теперь твоя сила знает её так же, как знает тебя. Теперь в каждом глотке, что ты попытаешься сделать, будет сравнение… и ничто не сравнится. — Мне плевать на твои поэтические образы, — холодно отрезал Сяо. — Это мешает делу. — Делу? — Аларий почти ласково выговорил слово. — Ты называешь охоту «делом», а себя — орудием. Но я-то знаю, что внутри тебя всё куда сложнее. Я видел, как ты смотрел на неё… — Заткнись, — голос Сяо стал стальным, но Аларий продолжал, как будто смакуя каждое слово. — Она — хаос, Сяо. Такой же, как ты. Только ты всю жизнь пытался загнать его в клетку долга и дисциплины. Она же… она сожжёт эту клетку, а потом посмотрит тебе в глаза, пока ты горишь. Сяо молчал. Его дыхание стало глубже, но не тише. — Ты ведь знаешь, — продолжил Аларий, — что убить её будет труднее, чем ты думаешь. Не потому что она сильна… а потому что ты не сможешь. — Смогу, — ответил он наконец, с ледяным спокойствием. — И если придётся, убью и тебя. Аларий рассмеялся — смех был сухим, трескучим, словно старое дерево ломалось под ветром. — О, Сяо… ты говоришь, как тот, кто всё ещё верит, что у него есть выбор. Сяо отвернулся от стены, вглядываясь в предрассветный мрак за окном. Первые бледные полосы рассвета уже крались по небу. — У меня всегда есть выбор, — произнёс он тихо, почти для себя. — Посмотрим, — вкрадчиво сказал Аларий. — Очень скоро… посмотрим. И голос исчез, оставив после себя тягучее, удушающее ощущение, что за ним всё ещё наблюдают. Сяо шагал быстро, как всегда, не глядя по сторонам. Ему нужен был покой перед рассветом — он слишком много думал о словах Алария. Только вот покой в ту ночь оказался иллюзией. — Ты идёшь так, будто за тобой гонятся, — тихий, скрипучий голос прозвучал впереди. Сяо резко остановился. Из тени арочного проёма вышел высокий мужчина в потрёпанном плаще, который касался земли. Лицо его наполовину скрывал капюшон, янтарные глаза блеснули в темноте, и Сяо понял — это не человек. — Убирайся с дороги, — сухо бросил он. — Дороги здесь мои, мальчик, — с лёгкой усмешкой ответил незнакомец, отступая в сторону. — Но я не о ней. Ты ищешь ответы. Я могу дать один. Сяо сузил глаза. — Кто ты? — Зови меня Раэль. Я… когда-то служил твоему другу. — Моему другу? — в голосе Сяо прозвучала едва уловимая насмешка. — У меня нет друзей. — Ну, как скажешь. — Раэль чуть склонил голову. — Тогда назовём его твоим… покровителем. Аларий, да? Сяо не повёл ни одним мускулом, но пальцы на рукояти кинжала напряглись. — Если ты от него, говори. Если нет — у тебя десять секунд. Раэль хмыкнул, будто оценил прямоту. — Скажу так: у меня есть то, что тебе нужно, но ты даже не понимаешь, что именно это. — Я понимаю всё, что мне нужно, — холодно ответил Сяо. — Нет, не понимаешь. — Раэль шагнул ближе, и теперь Сяо смог рассмотреть серебристые жилки на его коже. Они тянулись от шеи к скулам, словно следы старой магии. — Ты идёшь убить Моракса. Ты думаешь, что всё под контролем. Но Моракс… не тот, кого можно убить просто клинком или силой. — Я знаю, что делаю, — отрезал Сяо. — А знаешь ли ты, что он носит в себе чужое сердце? — тихо произнёс Раэль, и в этот момент их взгляды встретились. — И что, пока оно у него, он не умрёт. Сяо молчал. Лишь сжатая челюсть выдавала, что слова зацепили. Раэль улыбнулся уголком губ. — Это сердце принадлежит мне. И я хочу его вернуть. — Значит, ты хочешь моей помощи? — Сяо говорил так, будто каждое слово он проверял на вкус. — Нет, — ответ был слишком быстрым. — Я хочу, чтобы ты был жив, когда поймёшь правду. Повисла тишина. Вдалеке лениво плескалась вода, где-то хлопнула дверца таверны. — Зачем ты мне это говоришь? — наконец спросил Сяо. Раэль медленно снял капюшон. Его волосы оказались цвета пепла, а лицо — не старым и не молодым, как будто время не имело над ним власти. — Потому что я уже помог одному твоему покровителю. И он меня предал. Я хочу, чтобы история не повторилась. — Аларий тебя предал? — впервые в голосе Сяо мелькнуло искреннее любопытство. — Долгая история. — Раэль снова натянул капюшон. — Может, я расскажу её, если ты останешься жив после встречи с Мораксом. Он сделал шаг назад, и туман словно проглотил его силуэт. Но перед тем, как исчезнуть совсем, он бросил: — Если решишь, что хочешь услышать остальное, ищи меня там, где мёртвые не спят. Сяо остался один. Он стоял, вглядываясь в темноту, и впервые за долгое время чувствовал, что нитей в этой игре больше, чем он успел заметить.

***

Айра остановилась на краю лагеря, окружённая слабыми мерцаниями огней и тенью деревьев. Её взгляд упёрся в пустоту. — Молчишь? — тихо, почти шёпотом, произнесла она, стиснув зубы. — Ты боишься меня, вампир? Или тебе просто нечего сказать? Но ответа не было. Его тишина резала душу глубже, чем любой укол ножа. Это молчание было вызовом и наказанием одновременно. В ярости Айра отступила, чувствуя, как безмолвие Сяо сковывает ее. На рассвете лагерь полукровок казался призрачно пустым. Тусклое солнце лениво пробивалось сквозь густую листву, озаряя пыльные тропы. Айра стояла на небольшом возвышении и внимательно наблюдала за лагерем — её домом, где когда-то царило доверие, а теперь — подозрение и страх. Она знала: если хочет вырваться из оков отчуждения и сделать шаг к своей мести, нужно действовать не силой, а умом. Путь к Эрию лежал через колючие кусты и узкие тропы, скрытые от посторонних глаз. Он был для неё одновременно препятствием и единственной надеждой. Айра глубоко вдохнула, стиснула кулаки и направилась к лагерю. В душе горел холодный огонь решимости. Подойдя к центральной площади, Айра увидела Эрия — высокого, сжатого, будто сделанного из стали, но с глазами, в которых тлела усталость войны. Она не стала долго ждать. — Эрий, — позвала она, голос ровный, без эмоций. — Нам нужно поговорить. Он обернулся, взглянув на неё с явным раздражением. — Что тебе нужно? Ты уже не одна из нас. Зачем возвращаться, если тебя никто не хочет видеть? — его слова были острыми, как клинок. Айра встретила взгляд, не дрогнув. — Потому что твоя борьба — и моя. Потому что Моракс не просто угроза — он зараза, и Голдет — оружие на его цепи. Я знаю его планы, я видела, как он разрушал города, убивал людей, которых мы должны защищать. Эрий сжал губы, сомнение промелькнуло в его взгляде. — Мы слышали слухи, но кто ты теперь? Тень своей прошлой жизни? Ты обещала защиту, а вернулась с тайнами и силой, которую никто не понимает. Айра шагнула ближе, её голос стал громче, наполняясь внутренней силой. — Ты прав. Я не такая, как раньше. Внутри меня теперь живёт сила Алария — того, кто связывает меня с тем, что больше не позволит Мораксу диктовать свои условия. Но этой силой надо управлять. И для этого я нуждаюсь в вас — в тебе, в каждом из вас. Молчание растянулось. В воздухе повисло напряжение, будто каждый пытался решить, верить ей или отвергнуть. — Ты хочешь доказать, — наконец произнёс Эрий, — что твоя месть — это и наша борьба? — Не месть ради мести, — ответила Айра, — а справедливость. Мы должны вывести Голдета из тени. Найти его слабые места и ударить, пока он не стал тем монстром, которым хочет быть. И мы сможем это сделать вместе. Или умрём, пытаясь. Эрий задумался. Его взгляд стал мягче, как будто он увидел в Айре больше, чем просто «мертвую, воскресшую» — он увидел лидера, а может, и спасителя. — Хорошо. Ты получишь шанс. Но помни: доверие даётся медленно, а теряется быстро. Не дай нам ошибиться. Айра кивнула, ощущая, как лед в её груди немного треснул. Это был первый шаг. Первый камень в фундаменте её мести. Она знала, что теперь начинается настоящая игра — игра теней и лжи, битва умов и сил. Но у неё был план. И в нём — надежда.