6. Игра

Комната, выделенная Эрием для меня, была погружена в полумрак — сквозь толстые занавеси едва пробивался светлый отблеск солнца. В воздухе витал аромат влажной древесины и горьковатый запах пепла от давно затушенной свечи. Мои пальцы сжимали осколки серебра — холодные, острые, способные прервать мою жизнь и навсегда стереть все, что я есть. Только серебро может убить полукровок. И нет, конечно, я не собиралась убивать себя. Хотела лишь поиграть, припугнуть.  В моих мыслях звучал пустой голос. Голос Сяо. Его молчание, которое раздражает каждую клеточку моего тела. Тишина, словно он отвернулся, сделал вид, что ничего между нами не случилось, заставляя меня просто жить дальше, словно этого не было. Он не отвечал. Не потому, что не слышал, а потому что не хотел. Не хотел идти глубже в эту связь, не хотел позволять нашей неразрывной нитке переплетать наши души сильнее. Ему нужно было держать дистанцию, не дать слабину, не дать мне право вторгнуться туда, где властвует только он. Я знала, что он ненавидит меня — не меньше, чем я ненавижу его. Но в этой ненависти было что-то большее: страх. Страх стать уязвимым передо мной, перед той силой, что я теперь ношу внутри себя. Я — полукровка, чьё сердце пульсирует с новой, опасной мощью. Этой силе нужно время, чтобы пробудиться во мне, тогда я смогу дать отпор этому вампиру. Он молчал, и это молчание разрывалось эхом в моей голове, становясь тяжёлым и невыносимым. Ты боишься, Сяо, — послала я в мыслях, чувствуя, как внутри поднимается жгучая волна раздражения. — Ты думаешь, что я могу разрушить тебя? Ты боишься потерять контроль. Но он снова молчал. Я встала посреди комнаты, медленно подняв руки. Осколки серебра, как маленькие звёзды, заплясали в воздухе, окружая меня холодным сиянием. В отличие от его ледяного молчания, эти кристаллы были живы — они звенели тихой песней смерти и силы. Я смотрела на них и мысленно говорила с ним. Ты думаешь, что я не осмелюсь? Ты смеёшься надо мной, считая, что я всего лишь пустая угроза. Что я играю в кошки-мышки, желая выжать из тебя хоть каплю внимания. Я чувствовала его насмешливое присутствие, едва уловимое, как шёпот ветра. 

***

Внутри головы Сяо всё это время стоял густой, тяжёлый гул — дыхание их связи. Он ощущал каждый отголосок её эмоций, но упрямо держал оборону, словно вытягивал вокруг себя стену из холодного камня. Люмин поднимала серебро в воздух, и каждый осколок мерцал, как крошечная капля лунного света. Его магия тянулась к ним, даже против воли, ощущая их опасность. И тут в его сознании появился знакомый, чуть насмешливый, но сейчас уже тревожный голос Алария. — Ты что, слепой? — резко произнёс он. — Она не играет. Сяо усмехнулся, но это была усмешка усталого зверя, который прячется в тени. — Она всегда играет. Это её единственное оружие. — Я говорю серьёзно, — в голосе Алария зазвенел металл. — Серебро в крови полукровки — это не шутка. Одна секунда — и ты её потеряешь. — И что? — холодно бросил Сяо, как будто слово «потеряешь» не имело для него веса. — Она мне нужна живая только до определённого момента. А сейчас… пусть думает, что держит меня на крючке. Аларий помолчал. В этой паузе было больше угрозы, чем в любых словах. — Ты понимаешь, что её смерть — это и твоя смерть? — спросил он медленно, выделяя каждое слово. Сяо фыркнул. — Я не настолько глуп, чтобы… — Не перебивай, — отрезал Аларий, и в его голосе впервые за долгое время проскользнула тёмная усталость. — Я знаю, что ты строишь свой план, держишься за него, как за собственную гордость. Но есть вещи, которые рушат планы в один миг. И эта девчонка… — он замолчал, и Сяо почувствовал, что он подбирает слова, — …она слишком упрямая, чтобы умереть просто так. Если она решила, значит, готова сгореть вместе с тобой. Сяо нахмурился, но молчал. Аларий тихо, но твёрдо добавил: — И если ты сейчас дашь ей умереть, значит, признаешь, что она была сильнее тебя. Эти слова ударили куда-то глубже, чем он хотел признать. Сяо почувствовал, как в груди вспыхивает раздражение, а за ним — холодная, едкая злость. И не только на Люмин. На себя. На то, что где-то внутри его цепляла эта мысль: «Сильнее меня?». В это мгновение осколки серебра дрогнули в воздухе и начали падать — но не вниз, а на её тело. Он ощутил резкий, колющий жар в своей же плоти, как будто металл коснулся его собственных нервов. И тогда стена рухнула.

***

Связь между нами вспыхнула внезапно — как удар молнии, прожёгший меня насквозь. Он почувствовал. Я услышала, как его дыхание резко сбилось, как напряжение в его теле выросло. Его гнев и страх смешались, словно буря, разразившаяся в его сознании. И в этот миг тишина была нарушена. Передо мной внезапно возник он — Сяо. Беззвучно, словно тень, скользнувшая сквозь стены, он материализовался рядом. Его глаза, яркие и горящие, были полны гнева и неистового напряжения. Я добилась того, чего хотела. Он наконец тут. Испуганный, злой.  Вампир одним движением вырвал из моей кожи острые серебряные осколки и толчком вынес меня на солнечную улицу. Боль мигом утихла, уступая место другой. Швырок был настолько силен, что я впечаталась в кору дерева и невольно вскрикнула. Сяо же немного скривил лицо, в этот же момент я почувствовала всю силу его гнева. — Ты решила покончить с собой, а? — прошипел он, прижимая меня к холодной коре дерева. Его дыхание было тяжёлым, губы — сжатыми, а глаза сверкали, словно два жгучих угля. — Хочешь играть со мной, глупая Айра? Я встречала его взгляд, не дрогнув. В его голосе звучала не только злость, но и что-то глубже — страх потерять меня, потерять контроль над моей жизнью и смертью. — Ты забыл, — ответила я, — что я играю по своим правилам. Он сжал плечо сильнее, его пальцы впились в мою кожу. — Ты не поняла меня? Это я даровал тебе жизнь, Айра, — рычал он, — и я же её заберу. Его слова словно раскалённое железо прожигали мою душу. Это была его власть, его обещание и угроза одновременно. Я почувствовала, как внутри меня закипает вызов. Я не просто палач или жертва — я была сильнее, чем он думал. Мы оба были заключены в этот заколдованный круг, в этой невидимой клетке взаимной зависимости и воли. Но в глубине души я знала, что он боится — боится потерять не меня, а себя. Что он боится, как и я, что наша связь разрушит его планы и изменит его судьбу навсегда. Он усмехнулся, холодно и презрительно, но в этот раз без привычной насмешки. — Ты думаешь, что можешь меня контролировать? — прошептал он, голос опустился до опасного шёпота. — Ты ошибаешься. Ты — всего лишь инструмент. Я — хозяин этой игры. — Может быть, — ответила я тихо, — но даже инструмент может прорваться сквозь стены. Между нами висела пауза, наполненная гнетущим молчанием, как перед бурей. Я ощущала, как он колеблется, борется с собой, пытается сохранить лицо, гордость и контроль. И вдруг я увидела — за его холодом пробивалась искра тревоги. Он не мог позволить мне умереть, потому что потерять меня значило потерять всё, к чему он шел так долго. И это пугало его больше, чем он хотел признать. 

***

Всё это время, пока он держал её, он чувствовал — под его пальцами пульсирует вена, тонкая и тёплая, а за ней — та кровь, которая могла утолить его жажду. Та самая, от которой он отказывался снова и снова, из упрямства, из гордости… и из страха, что эта связь зайдёт слишком далеко. Он пытался. О, он пытался найти замену. Пытался пить кровь других полукровок — кислый, металлический вкус, слабая энергия, будто глоток стоячей воды после шторма. Пытался питаться у людей — их страх был приторным, их плоть — слишком тёплой, и он ощущал отвращение, как будто кусал гниющее яблоко. Даже кровь чистокровных вампиров он пробовал — и едва не вырвал всё обратно, потому что в каждом глотке чувствовал грязь столетий, зловонную застоявшуюся силу. И только её кровь… его пальцы непроизвольно сжались сильнее… только её кровь была другой. Живая, пульсирующая, как огонь в тёмной комнате. В ней было то, что тянуло к себе, как хищника тянет запах раненой добычи. — Ты понятия не имеешь, с чем играешь, — произнёс он тихо, но с хищным придыханием. Его взгляд скользнул от её глаз к шее, задержался на пульсе под кожей. — Ещё одно движение — и я бы… Он не договорил. Потому что это «я бы» горело в нём слишком сильно. Айра попыталась вырваться, но он прижал её крепче, всем телом, так, что между ними не осталось и сантиметра. Её дыхание стало резким, он чувствовал, как сердце под ладонью на её шее бьётся быстрее. Он знал, что это не страх. Или не только страх. — Отпусти… — выдохнула она, но без уверенности, скорее из упрямства. — Отпустить? — он усмехнулся. — После того, как ты решила, что можешь лишить меня того, что мне принадлежит? — Я не принадлежу тебе, — резко бросила она. Его глаза сверкнули. — Ошибаешься. После того, как я вырвал тебя из небытия, ты моя. Не по твоему выбору, не по моей прихоти — по самой сути этой связи. И пока я этого хочу… — он чуть наклонил голову, и его голос стал ниже, опаснее, — ты дышишь. В груди Сяо всё ещё клокотала злость. Но сквозь неё пробивалось другое — навязчивое, гулкое желание. Он мог бы сейчас… одним движением… и это была бы не месть, а чистая необходимость. Он вспомнил, как пытался утолить жажду без неё. Как пил из серебряных чаш кровь, настоянную на травах, и чувствовал, что с каждым глотком становится только слабее. Как гнал от себя мысль о ней, потому что каждая мысль делала связь глубже. Но стоило ему оказаться рядом, вот так близко, почувствовать тепло её кожи и пульс крови — и всё его самообладание трещало по швам. — Ты ведь хотела умереть, — продолжил он, и в голосе зазвучала странная смесь насмешки и опасного любопытства. — А если бы я позволил? Что тогда, Айра? Думаешь, кто-то другой спас бы тебя? — Мне не нужно твоё спасение, — она всё же нашла в себе силы взглянуть ему в глаза. — И я не просила твоей жизни. — Но ты её получила, — хищно перебил он. — И теперь расплачиваешься. Он отпустил её шею, но тут же положил ладонь на её ключицу, удерживая. Наклонился так близко, что его дыхание коснулось её уха. — И знай… — прошептал он, — я могу забрать это в любой момент. Он видел, как по её коже пробежала дрожь. Он не знал, от чего — от страха, от злости или от чего-то другого. Но знал одно: она не была безразлична к его близости, и это злило его ещё сильнее. Он резко отстранился, но лишь для того, чтобы вновь прижать её к дереву, на этот раз обеими руками — одна сжимала её запястье, другая всё ещё ощущала под пальцами её пульс. — Не пытайся играть со мной в эти игры, — сказал он, и в его голосе уже не было ровности. — Потому что однажды я могу перестать играть.

***

Мраморные залы дворца гулко отдавали шаги, но Сяо шёл так быстро, что звук почти сливался с низким ритмом его ярости. Его плащ взметался за спиной, тёмная ткань резала воздух, как крылья хищника, готового рвануться на добычу. Лицо — застывшая маска, но взгляд… тяжёлый, острый, способный пронзить насквозь любого, кто рискнёт задержаться перед ним. Он знал: Аделин должна была быть рядом с Люмин, охранять её, держать ситуацию под контролем. Но ее не было. И именно из-за этого ему пришлось выглядеть слабым, играть в покорного перед той, кого он презирал, — Айрой. Это подрывало его планы, ослабляло контроль. Слуги, стоявшие вдоль стен, спешно опускали глаза, делая вид, что не видят его. Но даже сквозь их молчание чувствовался нарастающий шёпот: что случилось? Почему он такой? Никто не смел спросить впрямую — слишком хорошо знали, чем это может закончиться. Однако один, слишком молодой, слишком глупый или слишком смелый, всё же сделал шаг вперёд: — Господин … с вами всё в порядке? Ответа не было. Только резкий, хлёсткий разворот головы — и взгляд, в котором хватило бы ярости, чтобы заморозить кровь. Молодой слуга попятился, едва не споткнувшись о собственную ногу. Сяо остановился. Его тёмные глаза вспыхнули злобой, ледяным огнём, который не прощал ни слабости, ни глупости. Он сделал шаг вперёд — и это был не просто шаг, а бросок хищника на жертву. — Ты смеешь задавать вопросы? — холодно прогремел он. Его голос пронзил воздух как кинжал. Слуга отшатнулся, но было слишком поздно. Сяо одним стремительным движением схватил его за шею — тонкую, хрупкую, но хищно живую. Хруст позвонков был ужасен и окончателен. Тело безвольно обмякло в его руках и упало на холодный мрамор, оставляя за собой тёмную лужу крови. Сяо отбросил труп словно пустую тряпку, и мраморный пол впитал алую лужу, словно пропитался ужасом и страхом, который он с собой нёс. Он отвернулся, холодный ветер пробежал по залу, заставляя факелы трещать в ответ на тёмную бурю внутри него. Из-за угла показались ещё двое слуг. Их лица побледнели, едва они поняли, что он направляется прямо к ним. — Где эта чёртова Аделин? — его голос был низким, угрожающе тихим, но от этого только страшнее. — М-мы… не знаем, господин, — начал один, но осёкся, когда Сяо шагнул ближе, и тень от него полностью накрыла обоих. — Найдите эту женщину. Немедленно, — в его тоне не было просьбы. Это был приказ, в котором слышался скрытый рык. — И если хоть один из вас вернётся без неё — я лично позабочусь, чтобы вам стало всё равно, дышите вы или нет. Слуги, побледнев ещё сильнее, бросились врассыпную. Сяо снова пошёл вперёд, быстрым, почти хищным шагом, будто каждое мгновение промедления приближало его к чему-то, что он терпеть не мог — к потере контроля.

***

Вечер опускался на лагерь, мягкий свет от огня плясал на лицах собравшихся вокруг. Холодный воздух заполняли запахи древесного дыма и свежей травы, смешиваясь с тихими разговорами и негромким смехом. Полукровки сидели в кругу на земле, укутанные в тёплые плащи и шали, глаза устремлены на пламя, словно пытаясь отыскать в его танце ответы на свои вопросы. Я села поближе к огню, стараясь согреться не только телом, но и душой. Рука, почти невольно, потянулась к шее — к месту, где ещё свежо ощущение холодного, почти ледяного прикосновения Сяо. Его пальцы словно оставили там невидимый след, болезненный и затаённый. Я провела пальцами по коже, будто пытаясь понять, что именно это значит. Я поняла. Он жаждет только меня, только мою кровь, поэтому он смотрел на меня так. Его жажда — это не просто голод, не просто жажда крови. Это нечто гораздо глубже и страшнее. Он связан со мной, а я — с ним. И я использую это, потому что пока он не пьет мою кровь, он слаб. Если я буду контролировать эту связь, значит, смогу контролировать и его. — Ты выглядишь задумчивой, — голос одного из молодых полукровок заставил меня оторваться от своих мыслей. — Просто думаю о том, как сдержать врага, который находится совсем близко, — ответила я, стараясь не выдать всю глубину своих размышлений. — Он не сможет тебя сломать, — сказала другая девушка, — мы все за тобой, Айра. Ты не одна. Я кивнула, чувствуя в себе смесь решимости и тревоги. Мы говорили ещё долго — о надежде, о планах, о том, что впереди предстоит борьба, где каждое действие будет иметь цену. Когда последние разговоры утихли, и лагерь начал погружаться в ночной сон, я встала и направилась к своему убежищу, что находилось на краю лагеря — месте, где я могла быть одна с собой. Ночь была прохладной, ветер играл с моими волосами, проникая сквозь плащ. Листья шуршали под ногами, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте. Войдя внутрь, я сразу почувствовала, что что-то не так. На столе, где обычно лежали мои вещи и книги, аккуратно лежал конверт — без печати, без подписей, но с таинственными символами, которые я сразу узнала как знак предупреждения. Руки слегка дрожали, когда я подняла конверт, ощущая холод бумаги. Внутри не было привычных слов — только несколько строк, написанных спешащей, но аккуратной рукой. “Игра началась, Айра. Следи за тенями в своём окружении. Те, кто рядом — не всегда твои союзники.” Холод пробежал по спине. Кто-то следил за мной. Кто-то рядом, но неизвестно — друг или враг. Я перевернула письмо. «Я помогу тебе, если доверишься.» Я провела пальцем по старинной бумаге, там где было написано время и место встречи. Сердце билось учащённо, мысли закрутились в водовороте. Я знала, что теперь не могу доверять никому без остатка, даже тем, кто был со мной рядом много месяцев.