Если вокруг тьма, значит, скоро будет рассвет.

— Ты был на высоте, там, Боб, — Джон пытается улыбнуться, но выходит паршиво. Их окружает разруха, и Элли хочется поскорее свалить отсюда: не сильно ей симпатизирует местный ландшафт. К тому же предчувствие надвигающегося пиздеца нервно давит на виски. — Ха, да ладно, Уокер, — усмехнувшись, Боб откидывает голову немного назад. — Э, а там — это где? Рейнольдс смотрит с непониманием, а у Дэлли начинает дёргаться глаз. — Ой-ё. А что тут было? Э-э, простите, у меня всё немного в тумане. Слышится нервный смех от Алексея, который больно бьёт по нервам. — Так, ты серьёзно? — Шостаков неуверенно переглядывается с остальными. — Ты в порядке? — Елена касается плеча мужчины, вопросительно приподняв брови. — Да, вроде нормально, — Боб улыбается уголками губ, разглядывая ребят и останавливаясь взглядом на Дэлли. Та старается ему улыбнуться, но выходит натянуто. Даже слишком. Она кожей чувствует холодок на загривке, невольно расправляя плечи. Слышится голос Фонтейн. Та просит о срочной эвакуации или что-то в этом духе. — Я убью эту бабёнку, — Алексей рычит сквозь стиснутые зубы. — Э-э-э, стойте, а что будет, когда к нему вернётся память? — Джон неуверенно мнётся. — Ладно, идём с нами, — Елена, не раздумывая, берёт Боба за рукав кофты и ведёт вслед за всеми. — О-о-о, с вами? — Боб оживляется, стараясь поспевать за девушкой. — Да, отныне мы не разлей вода, — Белова проговаривает это настолько непринуждённо, что даже Дэлли в это верит. — Классно. Впереди Баки и Алексей обсуждали планы на Фонтейн, а Дэлли было как-то всё равно. Она прекрасно чувствовала присутствие хранителей, а особенно — Мэрибель. И чувствовала надвигающиеся пиздюли. Но улыбалась вместе с Бобом. Он это заслуживает. Заслуживает быть с кем-то не разлей вода. Папарацци. Долбанные папарацци. Но это не страшно. Страшно то, что Мэрибель не хмурится. Она зла. Чертовски зла. Рина подаёт знак рукой, что ей конец, и сочувственно смотрит. Дэлли кажется, что всё то, через что она прошла, — просто детский лепет в сравнении с гневом наставницы. Фонтейн говорит что-то про структуру безопасности и прочую дребедень. А Дэлли начинает молиться, вспоминая всех возможных небесных покровителей. Даже Тору успевает сказать пару слов. — Дамы и господа, перед вами новые мстители, — это вырывает Дэлли из мыслей. Новые мстители? Какого хрена? Ей повезло, что она стояла рядом с Бобом и не отсвечивала. Но не исключено, что камеры зацепили и её: выглядит она, наверное, паршиво. — Достало, — шепчет себе под нос, хмурясь. Мэрибель растворяется в воздухе вместе с девочками. Значит, разговор состоится сейчас: нити вибрируют, зовя за собой. Схватив Боба за руку, она заводит его обратно за тент. Тут практически никого не было: люди — стадные существа, идут туда, где толпа. А толпа была на мини‑представлении, организованном Фонтейн. — Куда мы идём? — он ровняется с рыжеволосой, нервно подёргивая пальцами. — Я обещала познакомить тебя с Мэрибель, — и, как по зову, впереди из золотистых искр появляется названая. Наставница наклоняет голову немного набок, смотря исключительно на Дэлли. Нити внутри стрекочут перед более сильными. Эл сравнила бы это с иерархией в мире животных: вожак или более сильный всегда будет иметь власть. Ты можешь сколько угодно скалиться, показывать своё буйство, но нити будут тебя осаждать, призывая поджать хвост и заткнуться. Гляделки продлились несколько секунд. Ли сдаётся первой. — Да, я поступила необдуманно, опасно и совсем не так, как подобает хранителю, — всплеснув руками, неловко поджимает губы. Мэрибель молчит. Выгнув бровь, со сложенными в замок руками перед собой, с идеальной осанкой, немного приподнятым подбородком и нечитаемым выражением лица. Да, она зла. Определённо. Был бы у неё хвост — точно бы вертела им, как разъярённая кошка. — Но я не могла иначе, ты же знаешь, — это правда, и Мэрибель это слишком хорошо знала. — Представишь нас? — кивком головы указывает на мужчину. — Это Мэрибель, моя наставница и лучший друг, — махнув рукой в сторону женщины, пытается унять колотящееся сердце в груди. — А это Боб, мой друг, и я хочу забрать его с собой и заняться его обучением. Выпалив всё на одном дыхании, пальцы находят ткань мужской кофты, сжимая её. Боб смотрит, не моргая, с немного приоткрытым ртом и той искрой надежды в глазах, как смотрят брошенные псы на человека, который хоть немного проявил ласку, — с надеждой, что его заберут. Наставница не может поверить своим ушам. Дэлли не была той, кто впускал кого-то в те тихие уголки, которые она строила для себя. Мэрибель даже рада, наверное… Да, она рада. Ведь если Дэлли начинает менять свою жизнь такими ракурсами, то это хорошо. Её смущает только то, что этот юноша может погрузить весь город, а возможно, и больше, во мрак. Его нити запутаны настолько, что Хранительница напрягается. — Обучением? — немного хмурит брови. — Да. — А что он думает насчёт этого? — Мэрибель не сильно любила мужчин и, возможно, поэтому общалась немного пренебрежительно. Дэлли смотрит на Боба, и ей стыдно, что она забылась. Но в глубине души она хочет, чтобы он согласился. — Я… я не против, — он нервно мнёт рукав кофты, выдыхая и смотря такими глазами, что рыжеволосая хочет его спрятать от всего мира. — Если это обоюдное согласие, то я даю своё разрешение, — это формальность, и они обе это прекрасно понимают. — Спасибо, — Элли облегчённо выдыхает и улыбается так широко и искренне, что у Мэрибель в груди теплеет. И злость на необдуманные поступки уходит — не вся, но большая часть. А может, это вовсе и не злость, а всего лишь переживание за названную дочь. За девчонку, которая смотрела на неё такими же глазами, как и её мать. ***** — Но разве я не принадлежу Фонтейн? Какое это отвратительное слово — «принадлежу». Дэлли оно не нравится, и она это показывает всем своим видом: хмуря брови и морща нос. В одном предложении целых два слова, которые её раздражают. Поразительно. — Эй, ты не вещь, чтобы принадлежать кому-то. Я разберусь с Фонтейн. Поверь, планы у меня фантастические. Научу тебя контролировать себя, а ещё вернём тебе память, — её заносит, болтает без умолку. — Но… — он нервно сжимает пальцы. Она болтает и боится остановиться. Боится, что он передумает, и она будет думать, что сделала что-то не так и вообще поспешила. Возможно, так оно и есть. Но она живёт моментом, и именно сейчас ей хорошо. — Я открываю магазин, небольшой, сувенирный. Ты пойдёшь со мной? — Я буду мешать, лучше мне остаться здесь, — будь кто другой на её месте, точно бы уверовал в искренность сказанного. Но Элли слишком хорошо знает это чувство — чувство собственной непринадлежности. — Боб, я впервые кому-то предлагаю разделить со мной место, — складывая салфетку в помятое оригами, шумно сглатывает. — И ты не помешаешь мне. Ты не можешь мешать. Ему хочется в это верить. Так же, как и ей — верить в то, что счастливый конец реален. — Хорошо. Они оба улыбаются друг другу, и Элли хорошо. — Вот и славно. С Мэрибель ты знаком. Она считает тебя довольно приличным. — Это хорошо? — Мэрибель даже меня не считает приличной. Считай, ты ей приглянулся. — Оу, это здорово. — У меня есть дом, поедем на Гасадалур. Там потрясающий вид. Небольшая деревенька, но туристов много. Мой дом далековато, поэтому они не мешают. Тебе должно понравиться. Я создам тебе комнату, какую только пожелаешь. Говорят, я хороший дизайнер. Он смотрит и не верит в то, что его могут взять с собой, могут предложить ему компанию. Мрак молчит, и Боб правда думает, что это хорошая идея.