Я убийца, жертва и свидетель

Из-за чего обычно просыпаются по ночам? Шум за окном? Сквозняк? Кошмар? Или пушистый друг резко вспомнил, что его не покормили? Юна готова была принять и понять любой из этих вариантов, но, когда ее разбудили громкие стуки в дверь, раздражение само проявилось на сонном лице. — Porco cane! Кто, блять, приперся в такое время?! Канагава хлопнула в ладони, от звукового сигнала в длинном коридоре замигал свет, освещая сонной девушке дорогу к двери. Кот, чье спокойствие потревожил «чужак», широко зевал и недовольным взглядом провожал хозяйку, будто это ее вина, что он проснулся. — Кто? — Юна, открывай, — голос Коко звучал глухо из-за двери, но девушка тут же узнала его и открыла, — прости, немного испачкал тебе порожек. Она рассмотрела красное пятно крови у ее двери, а когда мужчина вошел в квартиру, шлейф из аромата пепла, железа и дорогого одеколона заполонили коридор. Хаджиме держался за плечо, пальцы, красные от крови, впились в сустав мертвым хватом. Он медленно дошел до кресла и упал в него, взглянув на кота. — Опять он смотрит на меня, как на говно. А я вроде бы его кормил даже, — кот лениво спрыгнул на пол и ушел в другую комнату, демонстративно махая хвостом перед двумя людьми. Юна закатила глаза и подошла к Коко, пультом включая больше света. — Почему не в больницу, idiota?! У тебя там весь сустав как пазлы собирать надо! — Юна наклонилась над ним, — ползи в кабинет, тряпку для мытья пола потом тебе предоставлю. Коконой хмыкнул, морщась от боли и направился в смотровую Юны. Девушка быстро заплела волосы, вымыла руки и надела чистый халат и маску. Не зря она состряпала из свободной комнаты рабочий кабинет, иначе пришлось бы Коко лечить на кухне под желтым светом старой лампы. Когда она вошла в чистый кабинет, мужчина уже сидел на кушетке, осматривая помещение. Шкафчики с халатами, холодильник с лекарствами, раковина, контейнеры и стерильные хирургические инструменты– все лежало в строгом порядке, как под счет. Он хмыкнул, не зря Бонтен расщедрился на ее «игру в доктора». — Смешно сидеть с пулей в плече? — Юна включила лампу, и Хаджиме тут же зажмурился от яркого белого света. Юна помогла ему прилечь и убрала его руку, — кровь не идет почти…ты сам подшил? — Пуля прошла по касательной, я перевязал галстуком, — девушка взяла ножницы и начала разрезать его рубашку, пинцетом отделяя от кожи окровавленные ошметки ткани, — долго это будет? — Не могу сказать пока не увижу рану, — Канагава выбросила куски рубашки в подставленный лоток и взглянула на травму, — пил? — Нет, — прошипел Коко, чувствуя, как холод от кондиционера проникает в открытую рану. Теперь, оголенная, она кровила сильнее и боль растекалась по руке мужчины как лава. Юна достала ампулы с лидокаином и наполнила шприц. Коконой усмехнулся, — никогда не любил уколы… — Ты и так мой самый редкий пациент, — игла медленно вошла в кожу под острым углом, вливая вокруг раны анестетик, — скоро будет просто неприятно. Заштопаю тебя быстро. — На самом деле я ужасно голодный, — чтобы хоть как-то отвлечься от боли и ощущения, что тебя шпигуют лекарством как кролика на убой, мужчина решила разбавить треск работающей лампы диалогом. Юна хмыкнула сквозь маску, обкалывая рану. Холодный укол пронзал распухшую кожу, постепенно превращая боль в далекое жужжание. — Нашел о чем думать после перестрелки, — Юна отложила шприц и начала обрабатывать будущее операционное поле вокруг раны, — обычно не ты пушкой размахиваешь, что случилось? Стерильная белая ткань раскрылась над головой Коко и легла мягким покрывалом на его плечо, образуя своеобразное ограничение от кушетки. Канагава сцепила белье цапками и наклонилась над раной. Свежий порез кровоточил, приходилось постоянно пропитывать марлевые салфетки, чтобы не залить все вокруг. Девушка влила немного антибиотика и достала изогнутую иглу. — Мышцы повреждены, буду зашивать наглухо. Побереги лапку хотя бы неделю, потом снимем швы. — Как скажешь, — он лениво всматривался в белые стены и мебель личной операционной Юны, пока не взглянул на саму девушку. Юна, вдев кетгуд, принялась сшивать мышцы, попутно вытирая салфетками выступающие капли крови, — слышала последние новости от Танаки? — Этот старый masclazone переманил себе часть моих клиентов, поэтому я стараюсь без нужны к нему не ходить, — черная нить, окропленная кровью, медленно потянулась за иглой, оставляя зигзагообразный шов, — а что с ним? Помер от сифилиса небось? — Не понял, конечно, как ты его обозвала, но явно не «любимый коллега», — когда Юна начинала говорить со своими итальянскими вставками, она звучала ужасно забавно. Когда он услышал это в первый раз, то подумал, что она душевнобольная…Но только попробуй сказать об этой самой девушке, как она обматерит тебя с головы до ног на другом языке, а ты и слова не разберешь. Коконой хмыкнул, старясь не дергать плечом, — да и переживет он нас всех. — Si, — Юна завязала новый узел и поменяла нить на нейлон, — так в чем причина? — Я ездил как обычно напомнить про «небольшую плату», которую мы взимаем с порта за перевоз по территории Бонтен. Но попал в разборку за какую-то дурь…пиздец конечно, я даже пистолет дополнительный не брал. — Опять дурь? Это ж работа Санзу, или этот cretinо обдолбался до слюней где-то в клубе? Бонтен, как организация, ее пугали. Все какие-то дикие, голодные, вездесущие и, главное, впиваются в самые уязвимые места, подобно акуле, вырывающей самый сочный кусок. Ей хватило оступиться буквально один раз, лишь на миг проявить неосторожность и вот она уже должник, работник и раб системы, которая вынуждает ее сталкиваться с этими людьми снова и снова. И даже ночью от этих чертей нет покоя, повезло, что этим «гостем» оказался Коко, а не братья отморозки или еще хуже угашенная мясорубка. Юна вздохнула и взглянула на часы. Пол третьего ночи…а она экстренную операцию проводит. Но кого волнует тот факт, что ей на работу? — На удивление нет, когда я позвонил ему насчет этого он спал, — Хаджиме чуть дернулся, хмуря брови, когда Юна подцепила кожу, — путем легкого «диалога» я узнал, что это новый подвид наркоты. Я в этом не разбираюсь, но название у порошка сильно блатное… «черная лагуна». — Эти наркоши такие поэты в душе, — Канагава завязала последний узел и отрезала нить, — bene, дренаж я поставила, завтра приедешь я его сниму. Сейчас наложу бинт. Юна отошла к шкафчику, сняв перчатки, открыла его ногой и взяла бинты. Девушка вернулась к Коко и начала бинтовать. — Так а почему они на тебя сразу напали? В порту тебя все в лицо знают, — мужчина фыркнул, чувствуя стягивание на коже. Ему ужасно захотелось пить от этого анестетика. — То были не местные, да и судна этого у нас в списках не было. Майки, как узнал о чужаках приказал привезти на допрос пару сошек и капитана. Санзу ими займется, — Юна поморщилась при упоминании розововолосого, мужчина на это хмыкнул, щуря узкие глаза, — смотри, чтобы и тебя не позвали их латать после его «допроса». — Porca troia! Мне хватила раза, где Санзу отрезал мужикам языки, и я даже дойти до подвала не успела как они в крови захлебнулись! И меня ж виноватой выставил, coglione! — Юна зашипела как кобра, сжимая головку бинта, вспоминая издевательский тон Санзу, когда тот говорил о ее «бесполезности», — эти мерзкие слова, сказанные под волной наркотического кайфа, Юна не забудет никогда. Особенну ту злость, что вспыхнула, подобно факелу, когда Танака начал зачитывать перед ней кодекс врача, строя очень серьезную мину. — В любом случае я почти уверен, что Манджиро пришлет за тобой. Ставлю пятьдесят тысяч, — Коко высунул розовый язык и хитро усмехнулся. Он никогда не проигрывает там, откуда пахнет выгодой. А вмешательство Юны так и разит прибылью, — я принес один образец, забрал у шестерки. Юна с удивлением взглянула на него и покосилась на пиджак Хаджиме. Их с Коко сложно назвать друзьями…скорее хорошие знакомые, которые обсирают всех вокруг будто две крысы. С мужчиной есть что обсудить и он крайне полезен, хоть и хитер как лис. Канагава держится настороже, старается подбирать слова и темы, но Коконой еще ни разу за их короткое знакомство ее не подвел. Может потому, что она ему полезна как информатор? Или потому, что держит язык за зубами? В любом случае получить покровительство от одного из главных людей в Бонтен крайне недурно для врача вроде нее. Особенно, когда те спонсировали ее подпольные услуги и опыты. — Ты притащил ко мне в квартиру новый вид наркоты, из-за которой встала работа всего порта? Benissimo! Adoro! — Говори нормально, я не понимаю твоих восклицаний, — блондин осмотрел свое плечо, перевязанное белыми бинтами, — закончила? — Si, — Юна кивнула и отложила бинты в лоток, — теперь медленно вставай. Может слегка кружиться голова. Коко встал, чуть скривив губы от тупой боли в голове, но помощь от Юны не принял и чуть повел плечом. Оно онемело и почти не двигалось, но зато крови больше не было. Он посидел пару минут на кушетке и потом встал на пол, ощущая дикую боль в коленях. Мир перед глазами покосился и он оперся о стул, медленно присев. — Я же говорила. Ты что, торопишься куда-то? — Юна подала ему его пиджак, чувствуя, как перчатки покрываются кровью, — постирай его. Хаджиме достал из внутреннего кармана пакетик, и Юна наклонилась над ним, рассматривая странный черный порошок. Ее рука сама потянулась к пакетику, но Коко вернул его в карман, усмехаясь с хмурого лица девушки. — Не волнуйся, наиграешься с ним еще. Я тебе рассказал это по большому секрету, считай это платой за мое лечение. Не стоит трогать пока что, и Танаке не говори. — Думаешь, эта старая stronza что-то вынюхает? — Юна и сама не доверяла старому подпольному хирургу, в его-то годы остаться на своей должности среди кучи убийц и бандитов…явно деда кто-то хорошо пригрел, — сам же говорил, что наркотик новый. — Но его нашли в порту, а портовая мафия идет под ножик только к Танаке. Твой «учитель» отлично устроился. Хаджиме встал, поежившись от колючего холода в районе раны и взял в руку пиджак. Его рубашку Юна безжалостно порезала, на это мужчина хмыкнул. — Голым ехать что ли? — Могу тебе платье дать, — тот поморщился, как от гнилой груши, — тогда не ной и иди в чем есть. Ты все равно на машине. Юна достала из ящика пачку таблеток и записала их на счет Коко. — Пей их, а утром на перевязку, — мужчина взял из руки девушки таблетки и небрежно засунул их в карман штанов, выйдя из кабинета. Он медленно пошел к выходу, Юна его провела. Перед дверью он обернулся, сканируя девушку черными глазами. — И помни, ты ничего не знаешь, ясно? — Когда Канагава ответила кивком, Коконой вышел из квартиры, тихо закрывая дверь. Юна взглянула в окно, где уже виднелись первые розовые мазки рассвета. Конечно же она не поспит нормально. Еще и полы мыть придется…

***

Место, которое люди считают обычной больницей, хранит довольно неприятный секрет. Клиника «Золотой лотос», где Юна числится одним из врачей, оказывает услуги как гражданским, так и людям с грязной репутацией. Причем последние облюбовали это место и еще для кое-чего. Продажа органов, рынок тел, проверки новых наркотиков на людях, нелегальные аборты, пластика, реабилитация– все проходит через темные коридоры «Золотого лотоса», пока персонал мило улыбается обычным посетителям, не подозревающим, что они сами могут оказаться на разделочном столе. Канагава в последнее время все реже берется лечить гражданских, предпочитая работу с мафией и ее людьми. Не только ради денег…просто стыдно смотреть людям в глаза, видеть в них благодарность за спасение, а потом наблюдать эти же уже пустые глаза в морге перед изъятием органов. Девушка уже и не пытается улыбаться посетителям, как это принято в медицинской этике, а просто молча указывает на дверь, молча достает из тел пули и осколки гранат, молча шьет их, будто кутюрье, молча ждет следующего клиента. Она не лезет с непрошеным советом, не стремится к повышению, не спорит с кем не нужно. Просто работает, как станок, удивляясь, как ее вообще заметили люди Бонтен. Сейчас Канагава сидит в своем кабинете и листает список лекарств, переписаных по просьбе портовой мафии. Кабинет пропах антисептиком и ментолом, на столе кипы бумаг, чашка холодного кофе и открытый батончик. Скудный завтрак, но перед походом в «зону продаж» лучше не наедаться, стошнит. Пробовала уже. От работы ее прервал телефонный звонок. — Да? — Нужно осмотреть бабу одну, спустись, — голос Танаки, сиплый и тихий, как у любого курящего старика, мерзко резанул по ушам. Юна мысленно послала старого на все четыре стороны, обещая подсыпать ему мышьяк в еду. — Иду. Девушка подошла к зеркалу и зачесала волосы в хвост. В темных глазах плескалась усталость, кожа бледная с желтым оттенком, губы чуть потрескались. Слегка умыв лицо и поправив халат с бейджиком, девушка вышла из кабинета. Мимо нее проходили медсестры и другие врачи, кто-то кивал в знак приветствия, кто-то мог и поклониться. Юна спешно всем ответила легким поклоном и свернула к винтовой лестнице, где виднелась надпись «вход только для персонала». Запах спирта сменялся спекшимся ароматом пыли и грязи, девушка покашляла. Шаги эхом разносились под длинным темным коридорам, пока девушка уверенно сворачивала в подземном лабиринте, зная эту дорогу наизусть. Блеклый желтый свет от редких ламп падал на ее фигуру, освещая угловатые плечи и длинные ноги. До ушей долетал знакомый хриплый голос и чей-то плач. Она отворила скрипучую старую дверь и вошла в комнату. — Что за срочность в разгар рабочего дня? — Юна взглядом окинула комнату и увидела Танаку, курящего в углу. Халат, небрежно накинутый поверх куртки, был весь в странных пятнах неизвестного происхождения. На краях виднелись свежие капли крови, девушка нахмурилась. Старик осмотрел ее, будто дешевую колбасу на витрине, и от его взгляда хотелось выцарапать его глаза. Он криво усмехнулся, обнажая вставные керамические зубы и сделал глубокий затяг. — Нужно проверить девственница ли она, — взгляд Юн опустился на девушку в клетке, которая все это время жалобно скулила. Рот ей заткнули тряпкой, руки и ноги замотаны скотчем, на лице красовался желто-синий синяк. Бровь рассечена, корка запекшейся крови вот-вот норовила оторваться. Из-за слабого желтого света ее кожа казалась бронзовой, грязные рыжие волосы спутались в узлы и свисали на костлявые плечи как канаты. В ее глазах, больших и красных от слез, читался ужас и немая мольба о помощи. Когда Юна села на корточки рядом с клеткой, девушка испуганно попятилась, не сводя с нее глаз. По ее подбородку текла густая слюна от попыток кричать, две дорожки слез уже высыхали на пыльном лице. Танака пнул ногой по клетке, девушка упала на землю и сжалась, боясь даже пискнуть. Когда девушка упала, из ее кармана выпал какой-то пакетик. Недолго думая, Юна тут же подхватила его и рассмотрела. Ее глаза расширились от изумления, она тут же запихнула его себе в карман халата, воровато озираясь на Танаку. Но тот ничего не заметил, лишь злобно орал на бедную девушку. — Достала визжать, даже после успокоительного ее прет, — Танака потушил бычок о решетку и выкинул окурок к стене, — долго еще ее рассматривать будешь? — Откуда она тут? — Юна поднялась и отряхнула халат. Она заметила след от свежего укола на руке девушки, видимо, помимо успокоительного ей ввели что-то ее, — очередная мигрантка? — Приплыла из Европы, — старик достал из кармана халата файл с документами и протянул его Юне, — зовут Джина, фамилию не запомнил…да и похуй. Тащилась через Европу из Америки аж. Юна открыла ее паспорт. Оттуда на нее смотрела молодая девушка лет двадцати трех с милой улыбкой и ямочками на пухлых щеках. Огненно-рыжие волосы пышной копной рассыпались по плечам, большие голубые глаза светились радостью и предвкушением. Видимо, Джина делала это фото перед поездкой в долгожданный отпуск, раз выглядит такой счастливой. Жаль, конечно, что море она больше не увидит, как и свой паспорт. — У нас пару дней чтобы осмотреть и сделать нужные прививки. Пластика ей не нужна, только если шрамы поубирать, — Танака с презрением осмотрел уставшую от истерик девушку, — ее заберут люди Хайтани в клуб Гинзы. Юна не удивилась, братья Хайтани любили иностранок в качестве танцовщиц и эскорта, мол, на экзотику спрос больше. Канагава только пожала плечами… — Как по мне без разницы в какую девку парковать своего дружка, sono stronzate, — после своих слов девушка услышала смех, похожий на хрюканье. — Ты же девушка, конечно, тебе без разницы, — Юна скривилась, глядя на его самодовольное лицо. Боже…кто-кто, а не ему рассуждать об этом. Особенно, когда он так усердно делает вид знающего, когда в кармане постоянно таблетки от давления и контейнер от очков. — Зато вы такой ценитель прекрасного, Танака-сама, — цедя сквозь зубы ответила Канагава, — слышала, как вас хватил удар, стоило стриптизерше просто присесть рядом с вами. Старик возмущенно хрюкнул, хмуря и без того морщинистое лицо. Его маленькие глазки забегали от волнения, как противные копошащиеся насекомые. — Хватит болтать, работай! У нас два дня, чтобы Хайтани остались довольны работой. Сама знаешь, Господь прощает, а Бонтен–нет. Осмотри ее тут живее. — Тут грязно, — Юна, кривя губы, осмотрела стены и пол подвала, — хотите привести Хайтани больную проститутку? Потом проснетесь с ржавым гвоздем в печени. Танака закусил губу, медленно кивнув. Все таки старик жить еще хотел, раз готов был уступить побитой мигрантке место в хирургическом отделении, где и так полно пациентов. Юна набрала номер нужного санитара и приказала привезти каталку. — Вколите ей наркоз, она должна спать. Я пойду подготовлю смотровую и нужные инструменты, — Юна направилась к выходу, как жалобный визг за спиной заставил ее обернуться. Джина, глотая слезы, бились головой о решетку, пронзая Канагаву молящим взглядом, когда Танака схватил ее за шею и ввел иглу с наркозом. Зрачки девушки расширились, она надрывно заплакала. Юна поджала губы и опустила глаза. — Stai attenta, девушка из Америки.

***

Юна чистила ногти жесткой щеткой после осмотра и небольшой операции, когда ее телефон позвонил. Канагава увидела имя Коко, и на душе сразу стало неспокойно. Отложив щетку и вытирая руки, девушка подняла. — Ciao Хаджиме, как плечо? — С этим делом я подъеду уже после обеда к твоему подчиненному, — мужчина хмыкнул в трубку, — у Бонтен к тебе дело. Личное. Машина уже ждет. Пятьдесят тысяч я выиграл. — Che palle! — Юна обернулась на свой контейнер с едой и тяжело вздохнула. Иметь дела с Бонтен, особенно вне стен «Золотого лотоса», сулило много проблем, работы и сомнительных действий. Один раз она уже с ними поработала, да так, что потом кошмары мучали ее целый месяц. Юна выдохнула, пытаясь успокоиться, — что за дело? — Тебе нужно ехать в морг, Санзу опять переусердствовал, — от упоминания розововолосого тело девушки затряслось от крупной дрожи. Бонтен и все ассорти их подчиненных были ребята, мягко говоря, неприятные. Но даже с ними можно было в случае чего договориться или подкупить, но с Санзу такое не работало. Юна до сих пор помнит, как тот высокомерно смотрит на нее, когда Юна не смогла спасти «перебежчика» после его «допроса». — И что полезного в тебе нашел Коко? — это прозвучало так оскорбительно, что Юна до сих пор не простила ему эту вольность. Поэтому Канагава поклялась любыми способами избегать работы с этим человеком, но разве ее мнение кого-то волнует? Пусть она и видный врач в криминальном мире, для Бонтен она не более, чем полезная местами шестерка. — Надеюсь, они еще живы, — Юна на ходу накинула пальто и вышла из кабинета. — Скорее всего нет, — монотонно ответил Коконой, будто это было само собой разумеющееся, — машина ждет на подземной парковке. И еще кое что… — Что? — Юна поспешила вниз, едва не падая на каблуках. — Помнишь, я тебе рассказывал про «черную лагуну»? — Юна нахмурилась, — при Санзу ни слова. Сделай вид, что слышишь в первый раз. Ясно? — Bene. Когда она спустилась на парковку ей тут же моргнула фарами черная машина. Юна села и… — Какучо-сан? Ciao! — Девушка с удивлением рассматривала мужчину. На нем был дорогой бордовый костюм, руки в кожаных перчатках сжимали руль с легким хрустом. Раз он так официально одет, то наверняка на работе, — почему Вы заехали за мной, почему не послали шофера? — Дело слишком деликатное, босс попросил ввести вас в курс дело без лишних ушей, — Какучо вырулил из парковки, и машины выехала на главную дорогу. Юна украдкой рассматривала его. Какучо был ей симпатичен, на фоне остальных членов Бонтен он казался…самым адекватным, хоть и безынициативным и тихим. В мелькающем свете черты его лица казались еще острее, разного цвета глаза цепко смотрели на дорогу, — Хаджиме-сан Вам что-нибудь рассказал пока сообщал о приказе? — Нет, лишь дал указание спуститься на парковку. И сказал, что мы едем в морг. — На днях в порту появилось незарегестрированное судно с мигрантами, — он повернул руль, сворачивая с главной улицы, — когда мы пошли разбираться, открыли огонь. Взяли двух пленных, осмотрели груз. Среди алкоголя и вещей нашли множество наркоты, которой раньше не видели. Манджиро-сан приказал расстрелять всех, кто был на судне, взять двух пленных, а капитана привести к нему. Пленными сейчас занимается Санзу-сан. Почти такую же историю ей рассказывал Коко после перевязки, поэтому Юна лишь изобразила удивление. И все-таки, зачем было брать двух пленных, если капитана бы хватило? В любом случае она в этом не разбирается, поэтому и не лезла в дебри. — А я зачем? — Какучо покосился на нее и нахмурился. Его шрам слегка растянулся от движения мышц. — Приказ Манджиро-сана. Этого хватало, чтобы делать и не спрашивать лишнего. Юна поджала губы, смотря на мелькающие виды города за окном. Ей хотелось сейчас быть в своем кабинете и есть обед, а не катиться куда-то в морг лишь из-за страха ослушаться Бонтен. Она всю свою оставшуюся жизнь будет проклинать себя за то, что когда-то посмела ввязаться в их мутные дела, что теперь до сих пор работает на них. Вот только если Танака, этот старый лис, с большой охотой пользовался дарами своих «покровителей», Юна воротила нос, предпочитая сидеть тихо и молчать в тряпочку. Поэтому перспектива лично работать с ними ее не вдохновляла, а наоборот коробила до нервного тика. Когда машина завернула к мрачному зданию морга Какучо выключил мотор и открыл девушке дверь. — Мы на месте, Санзу-сан уже ожидает. — Спасибо, Какучо-сан. Юна медленно пошла в знакомое мрачное здание, чувствуя, как ее коленки предательски дрожат. У входа ее встречает курящий охранник и, заметив девушку, тушит бычок о стену и жестом приглашает внутрь. Здание окутала тишина, в разгар рабочего дня тут не было ни души и это настораживало. Юна озиралась по сторонам, на что охранник сипло сказал: — Весь персонал попросили на сегодня уйти, приказ номера два. Юна молчит, ее привели в один из залов. В нос ударил металлический запах крови вперемешку с грязью. Уши уловили голос, знакомый, грубый и наглый, и тело девушки тут же замерло. — Вот же блять, и сколько в них влезло? Юна почти бесшумно проходит внутрь и вмиг ее глаза расширяются до размера блюдца, а живот скручивает в порыве рвоты. Взгляд был прикован к мужчине, чей халат и руки были полностью в крови, а два выпотрошенных тела лежали на столах. Она видела, как медленно капает кровь в алое озеро, что уже растекалось по кафелю, забиваясь в щели. На стенах виднелись брызги крови, они мелкой россыпью стекали вниз, проникая в мелкие трещины. В одном из лотков для органов Юна заметила кучку пакетиков, измазанных в кусках человеческого мяса. Складывалось ощущение, что их просто вырвали из тела, хотя, скорее всего, так оно и было. Тошнотворный запах спирта и крови вскружил голову до мелких мушек, Юна медленно надела халат, бахилы и перчатки. — О, макаронная ведьма приехала, — Санзу чуть усмехнулся через маску, его зеленые глаза опасно сузились, — я тебя не дождался, как видишь. Девушка молча кивнула ему и подошла к телам. Двое мужчин, на вид лет чуть больше тридцати, не японцы. Кровь уже начала отливать от их лиц, на мертвенно-бледной коже ярко виднелись шмотки мяса и капли крови, что попали туда в процессе расчленения. Канагава опустила взгляд ниже, замечая переломанные руки и отсутствие пары пальцев на каждой руке. Юна взяла уже окровавленный пинцет и чуть отодвинула вспоротую брюшину. Части органов не было, другая превратилась в кашу. Обломки ребер и грудины плавали в бульоне из лимфы и крови внутри пустого живота, мерзко вытекая на пол. — Их теперь даже на органы не пустишь, culo— от вида такой грязной работы ее передернуло. Эти бедолаги явно умирали долго и мучительно. Неожиданно перед ее глазами мелькает пакетик, Санзу весело покачивал им, как какой-то игрушкой на веревочке. — Они что…были внутри них? — Юна неуверенно взяла пакетик в руки, из-за чего перчатки тут же окрасились кровью вперемешку с грязью. На ощупь чувствовался порошок. — Почему он в крови? — Я только что вырезал его из них,— парень довольно улыбается, будто гордится своей старательностью, а Канагава сразу теряет желание изучать пакетик дальше, — в желудке «глотателей» таких малышей 90 штук. Все пакетики целые, я выпотрошил полностью, так что цифра точная. Представляя, как тело бедолаги от каждого агрессивного рывка ножом по телу превращается в окровавленную тушу, утопающую в алой луже, его руки и ноги буквально выворачиваются от боли, а спина неестественно выгибается, Юна прикрыла глаза. Сейчас не место и не время, да и собеседник, мягко говоря, не в настроении с ней обсуждать корректные этапы вскрытия. — Как ты узнал, что они пронесли их…так? Парень и на это ответил ленивой улыбкой. Казалось, ему было ужасно скучно объяснять это. — Кто из нас врач, Канагава? Разве ты не знаешь что будет, если сожрать четыре десятка доз стимуляторов, завязанных в презервативы? И как эти имбецилы мило ходят, еле поднимая ноги и корча косые рожи от ударной дозы таблеток для замедления перистальтики? — Он сжал руку в кулак, пальцы хрустнули из-за сильного напора. От них еще пахло спиртом после мытья, это вызывало у него желание опрокинуть пару стаканчиков. — Вот именно что я врач, а не убийца-наркоманка со стажем как некоторые. И знаю я только стандартные ситуации приема антиперистальтических препаратов, — и тут же прикусила язык. Канагава мысленно прописала себе леща за неуместную спесь. Ну какого хера ее рот не затыкается когда надо?! — О, как высоко в пищевой цепи мы стоим, — эти нотки издевки в его прокуренном голосе резали слух, — давай я тебя заставлю проглотить пятьдесят таких пакетиков и сниму на видео, как ты корчишься от боли в животе, чтобы ты потом пересматривала и запоминала все детали, — парень взглянул на нее сверху вниз, зрачки его сузились и стали похожи на кошачьи. Страшно. Опасно. И сразу желудок скрутило от страха, — врачи же любят много раз повторять материал, да? Как раз разделишь со мной первую дозу. Я-то уже отложил себе пару пакетиков. Люди, подобные ему, должны либо сидеть в клетке, либо гореть в аду. Но нет, судьба распорядилась так, что это животное «учит» ее, как переносить наркотики через границу в собственном, блять, организме. Юна всеми силами держит непринужденный вид, пытаясь отвлечься на пакетик. Он такой же, как ей показал Коко и который выпал у Джины из кармана. Значит, Джина приехала на том же судне? Неожиданно в зал вошел один из охраны. Санзу злобно на него зыркнул. — Чего тебе? — мужчина от его тона чуть замялся, но потом громко объявил: — Босс ожидает Вас и Канагаву-сан у себя.