Глава 2. Рефрен

Refrain, couleur du ciel, parfum de mes vingt ans

Jardin plein de soleil où je courais enfant

Partout, je t'ai cherché‚ mon amoureux lointain,

Guettant par les sentiers où tu prenais ma main.

– Lys Assia

Refrain

***

– Сальвадор!- воскликнула пожилая женщина, вошедшая в палату. Всплеснув руками, она тут же кинулась обнимать Собрала, точно старая тётушка, давно не видевшая своего дорогого племянника. Парень нахмурился. Хоть она и вела себя, как его старая знакомая, он не помнил её. Сладкий, даже приторный запах её духов, прямое красное платье, помада цвета фуксии на губах - всё это казалось ему чужим и незнакомым. – Сальвадор, милый, как же я рада, что ты очнулся! – защебетала женщина, не отпуская его из объятий,– мы все так переживали! Ты даже не представляешь! Собрал попытался отстраниться, но хватка женщины оказалась на удивление крепкой. – Простите, но кто вы? – робко спросил он, чувствуя себя настоящим невежей. Женщина отшатнулась, и, растроганная, протянула: – О-о.. Сальвадор, ты в самом деле всё забыл,– желая показать, что она нисколько не обиделась, незнакомка потрепала его по голове, как маленького мальчишку. – Я Лиз Ассия, директор школы, в которой ты учишься. Точнее учился, перед тем как впасть в кому. Парень тоскливо вздохнул. Он даже не помнил, в какой школе учился, ни единого школьного дня. – Лиз Ассия? – вяло переспросил Собрал, пытаясь уловить хоть какую-то искру воспоминаний. В голове была лишь пустота, свет его памяти давно погас, – Я ничего не помню. Директор присела на краешек больничной койки, ее красное платье зашуршало. Вблизи запах ее духов казался еще более навязчивым. – Это нормально, милый, – она попыталась его утешить, говоря мягко и успокаивающе. – Врачи говорили, что такое возможно. Потеря памяти – частое явление после длительной комы. Но не волнуйся, все постепенно вернется. Женщина достала из своей огромной лакированной сумки небольшую фотографию и протянула Сальвадору. – Вот, посмотри. Это ты и твои одноклассники. Видишь? Ты сидишь в первом ряду, самый серьёзный. На фотографии была группа детей, одетых в школьную форму. Каждому было на вид по 7-8 лет.  Собрал внимательно вгляделся в лица. Все стояли и улыбались, глядя в камеру, так искренне и чисто. Сальвадор сидел в первом ряду ближе к центру, и выглядел немного ниже остальных, Он был единственным, кто не улыбался. Возможно прослушал просьбу фотографа, а может просто не успел среагировать на щелчок. Но даже собственное отражение ничего ему не говорило. Он видел мальчика, но не чувствовал с ним никакой связи. – Ничего не помню, – разочарованно ответил он, возвращая фотографию Миссис Ассии, – совсем ничего. В глазах женщины мелькнула тень. На мгновение ее приторная улыбка стала натянутой, почти фальшивой. Но она тут же взяла себя в руки. – Ничего страшного, Сальвадор. Мы поможем тебе все вспомнить. Мы все тебя очень любим и ждем твоего возвращения в школу. Ты был таким талантливым учеником, таким перспективным. Она замолчала, словно споткнувшись о собственные слова. Сал почувствовал, как внутри него нарастает тревога. Что-то в ее словах, в ее взгляде, в ее чрезмерной заботе казалось ему неестественным, подозрительным. Он не понимал, что именно, но интуиция кричала о чём-то нехорошем. – Что случилось? – спросил он, стараясь сохранить спокойствие в голосе, – вы знаете, почему я в коме? Уголки губ Миссис Ассии чуть приподнялись. Парень не понимал почему, но её улыбка напоминала ему о пряниках, которые бабушка пекла каждое Рождество, таких же мягких и сладких, даже несмотря на напряжённую обстановку. – О, это... это был несчастный случай, Сальвадор. Просто несчастный случай.

***

Перед Собралом возвышалось огромное здание школы имени Марселя Безенсона. В реальной жизни оно было намного красивее, чем на фотографиях, которые показывала директор. Снаружи территория с безукоризненно ухоженными газонами и топиариями являлась свидетельством того, что администрации школы было не наплевать на внешний вид заведения. Тщательно подстриженные живые изгороди окружали школу, а большая подъездная дорога вела к трехэтажному зданию, похожему на замок, построенному из известняка и гранита. Вход в школу осуществлялся через высокие двойные дубовые двери, будто ведущие в страну чудес. Глядя на это здание каждый мог признать то, что здесь учатся юные звезды музыкальной эстрады со всего мира. Сделав тяжёлый шаг с помощью костылей, Сальвадор неуверенно заковылял в сторону входа. Изнутри школа выглядела не менее элитарно, чем снаружи. Светлые коридоры были украшены произведениями искусства, выполненными самими учениками, а фотографии на стенах давали представление о том, что происходило все эти годы в жизни школы. В основном это были отчёты с международных конкурсов и фестивалей, но также и присутствовали фото с местных мероприятий, например вступительные экзамены, проходящие в форме концерта с присутствием комиссии. Звучание фортепиано доносилось в одном из музыкальных классов. Оно создавало атмосферу утонченности и вдохновения, словно приглашая Сальвадора окунуться в мир мелодий и гармоний. Он остановился на мгновение, прислушиваясь к виртуозной игре. Пальцы пианиста, казалось, танцевали по клавишам, извлекая из инструмента каскады звуков. Сальвадор, хоть и чувствовал себя не в своей тарелке, не мог не проникнуться этой энергией. Каждый шаг давался ему с трудом, но внутри него росло желание вновь стать частью этого удивительного мира, как это было раньше. Он остановился у одной из витрин, где были выставлены медали и награды, завоёванные учениками. Серебряные и золотые трофеи сверкали на свету, как звёзды на ночном небе. Сальвадор задумался о том, что его мечты и достижения тоже могут занять своё место в этом ряду, если он сможет преодолеть преграды, стоящие на его пути. Тем временем, из класса вышла группа студентов, оживленно обсуждавших что-то. Их лица светились от энтузиазма, и в их глазах можно было увидеть искру беззаботности. Сальвадор улыбнулся им,  надеясь, что, возможно, он сможет вновь влиться в свой прежний коллектив. В коридоре было шумно. Несмотря на строгую дисциплину, учащиеся не желали вести себя спокойно. Они собиралась возле классов, громко смеялись, играли в незамысловатые игры. Все они - юные музыкальные таланты, будущие певцы, музыканты, авторы и продюсеры. Пока более молодые ученики беззаботно играли в небольших компаниях, те, что постарше, ходили из стороны в сторону и репетировали. Одни громко распевались, другие настраивали свои инструменты. В углу коридора, где свет приглушён, сидела группа ребят, погружённых в обсуждение своего нового музыкального проекта. Они переглядывались, приводили в порядок слова, чтобы создать идеальную песню. Вскоре их разговор перешёл в жаркую дискуссию о том, какой стиль лучше подойдет для их композиции. Тем временем, в соседнем классе, учительница музыки пыталась усмирить хоровой ансамбль, который, несмотря на её старания, всё ещё распевал свои мелодии. Звуки скрипок и фортепиано переплетались с детскими голосами, создавая яркую палитру звуков. Вдруг в коридоре раздался смех, когда один из студентов нечаянно уронил гитару, заставив остальных обратить на него внимание. Это был типичный для школы учебный день, наполненный творчеством и стремлением к высотам. Каждый студент понимал, что здесь, в этих стенах, они не просто учатся, но и находят свою идентичность, новые знакомства. Совместные репетиции и постоянный обмен идеями делали их сильнее как музыкантов и как людей. В этом шумном коридоре царило вдохновение. На одной из стен висел длинный ватман, на котором мелкими буквами было напечатано расписание для всех классов. Пробежавшись по нему глазами, Сальвадор разглядел свой класс: “группа 8-D – история музыки – кабинет № 211- 10.30“. Он облегчённо вздохнул. До начала урока оставалось еще полчаса, поэтому можно было не спеша идти в сторону  аудитории. К его удивлению, здесь звуки музыки закончились. В комнате висела полнейшая тишина. Только внимательно прислушавшись, можно было уловить шёпот. Практически все места были заняты, свободно было лишь одно, рядом со столом, за которым удобно расположилась девушка, увлечённая чтением какой-то книги. На её  носу держались очки в толстой чёрной оправе, а чёрные волосы были так коротко пострижены, что, глядя на неё впервые, можно было легко перепутать её с парнем. Сал встал возле соседней парты и неловко взглянул на одноклассницу, ожидая разрешения сесть, но, так и не дождавшись ни единого ответа, прислонил костыли к стене и сел за свободный стол. Краем глаза он оглядел обложку книги. «Кармилла» “Любопытно”, – подумал Сальвадор. Он никогда не слышал об этой истории, однако, название звучало весьма привлекательно для него.  Девушка, казалось, была погружена в свои мысли, поэтому он не решался её отвлекать. Вместо этого он достал из рюкзака тетрадь и заглянул внутрь. Довольно нелепо, как будто внутри могли быть хоть какие-то записи, ведь он так долго не посещал школу. – Ну, кто тут у нас? – Собрал услышал перед собой хамоватый девичий голос, видимо, обращающийся к нему. Подняв голову, он увидел перед собой двух девушек, смотрящих на него так, будто он только что украл их обед. Одна имела вытянутые черты лица и русые волосы, туго затянутые в высокий хвост. Вторая, напротив, была румяная и  круглолицая, с копной густых тёмных прядей, рассыпавшихся по плечам, и накрашенными ресницами, делавшими её взгляд вызывающим. Девочки сильно контрастировали между собой, и если первая была весьма открыто одета, вторая предпочла обычные тёмные джинсы и серое худи. Глядя на эту пару, можно было подумать о типичном школьном задире и его верной подружке, вышедших прямиком из американских комедий. Сальвадор помнил их лица из фотографий, которые показывала ему Миссис Ассия, но не помнил их имена. – Вы мне?– парень переспросил тихо, поспешно закрыв тетрадь. – А кому же еще? Ты тут новенький?– русая скривила губы в презрительной усмешке, – или просто решил посидеть с ней? – она кивком указала на девочку за соседней партой, которая, казалось, даже не слышала их и полностью прикрылась страницами книги, – жених и невеста. Не дав договорить подруге последнюю фразу, та, что в мешковатой одежде, пихнула её локтем и укоризненно окинула её взглядом – Как тебя зовут?- она обратилась к парню, нарочно понизив голос. – Сальвадор, – робко ответил он, – Сальвадор Собрал. Буквально через пару мгновений он заметил неподдельное изумление на лицах девушек. Даже его новая соседка опустила книгу, чтобы показать Собралу свой шок. Только русая, не впечатлившись его ответом, закатила глаза и фыркнула. Она хотела что-то сказать, но вторая девушка вновь её пихнула. Теперь её лицо не было таким суровым. – Пошли отсюда, – спокойно сказала она и, взяв подругу под руку, отошла в сторону. Сальвадор вновь остался наедине с девушкой за соседним местом, которая всё ещё не сводила с него глаз. В её взгляде был шок, беспокойство и любопытство. – Сальвадор? – переспросила она полушёпотом.- Это правда ты? Что Собрал мог ответить на этот вопрос? Он сам не понимал, действительно ли он находится в своём теле. Поэтому ему оставалось лишь кивнуть. – Как же это.. Мы боялись, что ты умер!- воскликнула она. Было видно, что девочка хотела его обнять, но она не делала этого. Её руки задрожали. – Ну, если честно, я тоже подумал, что я умер. Сейчас я жив, но не помню никого из вас, к сожалению. Буквально за секунду парень пожалел о своих словах, ведь он поймал на себе встревоженный взгляд. Её глаза встревоженно заметались, а рот начал то открываться, то закрываться, словно у рыбы. Было видно, она искала подходящие слова, но толком не могла ничего ответить. К горлу Сала невольно подступило чувство вины, но только он подумал о том, чтобы оправдаться, как девушка протянула ему руку. – Мария, – сказала она немного нервно,- мне непривычно знакомиться с кем-то повторно, но раз уж того требуют обстоятельства, Мария Шерифович. Выйдя из ступора, Сальвадор с улыбкой поспешил пожать ей руку. – Сальвадор Собрал, – ответил он, чувствуя, как тепло ее ладони немного успокаивает его, – приятно познакомиться... снова. Мария слабо улыбнулась в ответ, но в ее глазах все еще плескалась усталость вместе с неловкостью. Ненастойчиво отдёрнув руку, она суетливо поправила на носу очки, а затем отвела взгляд, видимо, сильно засмущавшись длительного взаимодействия. Показалось, что темы для их разговора мгновенно развеялись. – А они?– Сал кивком указал в сторону девочек, которые пару минут назад приставали к нему явно не целью приятного знакомства. Теперь же они стояли в другом конце класса и что-то обсуждали, искоса поглядывая на него. – Они?– Мария удивилась,– Сертаб и Руслана. С ними довольно трудно поладить, особенно с Сертаб. Она...– от одного только её имени по спине девушки пробежала дрожь,- Она импульсивная. Руслана более сдержанная, но ничьему влиянию не поддаётся. Не обращай внимания, они просто не привыкли к новеньким. Как и все мы. Сальвадор нахмурился. Что-то смущало парня в её манере общения. На акцент он вовсе не обращал внимания. Миссис Ассия говорила, что их школа - место, где учатся сотни талантливых детей со всей Европы, поэтому несовершенный английский совсем не смущал его. Мария разговаривала довольно тяжело, с лёгкой одышкой. Что с ней было? Сал мог бы открыто задать этот вопрос но смущался. Более того, его внимание переключилось на звук цокающих каблуков. – Как всегда тихо. Я вовсе не удивлена. Каблуки принадлежали высокой женщине в строгом костюме. Её волосы были собраны в тугой пучок, а взгляд за очками с тонкой оправой казался пронизывающим. Она вошла в класс, неся под мышкой довольно толстый учебник, и остановилась у учительского стола. Тишина в классе стала ещё глубже, все тут же вжались в свои парты и опустили глаза. – Доброе утро, – произнесла она, и её голос, холодный и чёткий, разрезал тишину, – сегодня мы продолжим изучение эпохи барокко. Открывайте тетради и записывайте тему. Собрал украдкой оглядел класс. Почти все ученики сидели сгорбившись, что делало их меньше, чем это было на самом деле. Их глаза почему-то были опущены с виной, пальцы нервно перебирали ручки или край тетрадей. Только одна девушка на первом ряду — староста, судя по значку на груди — сидела прямо, единственная, чьё лицо было заинтересованным. Она уже открыла тетрадь и готова была записывать. Парень нахмурился. Почему все так напуганы? Это же всего лишь урок истории музыки. – Молодой человек, – внезапно раздался голос учительницы. Сальвадор вздрогнул, – Я впервые вижу вас на занятии. Вы новенький? Её слова звучали весьма угрожающе. Сал почувствовал, как по спине пробежал холодок. – Да, мэм, – пробормотал он, наконец поняв, почему все так испугались. – Что ж, могу я узнать ваше имя. – Сальвадор Собрал, мэм. – В таком случае, я внесу ваше имя в журнал. Урок проходил в неестественной тишине. Учительница говорила о Бахе, Вивальди, о сложных полифонических структурах, но её голос, монотонный и лишённый эмоций, превращал повествование в настоящую колыбельную. Время от времени она задавала вопросы, и если ответ был неидеальным, её глаза сужались, а в воздухе повисала пауза, тяжелее любого упрёка. – Итак, – в очередной раз женщина обратилась к ученикам, – кто назовёт особенности музыки барокко? Все замерли. Кто-то пальцами сжал край стола так, что побелели костяшки. – Это... это... — наконец староста отозвалась, разорвав мучительную тишину. – Я жду, – учительница скрестила руки на груди, – я говорила это на прошлом уроке. Сальвадор видел, как девушка пытается собраться, но её дыхание стало частым, прерывистым. – Использование танцевальных ритмов, контрасты и противопоставления... – наконец выдавила она. – И? – Одновременное звучание множества инструментов. – Недостаточно. Господин Собрал, дополните. Сальвадор растерялся. Он не знал ничего из этой темы и просто не мог ничем дополнить. – Я не знаю, – честно признался он, стараясь игнорировать каплю пота, медленно скатывавшуюся по его лбу. Учительница медленно подошла к его парте. Её тень лавиной накрыла его. – Мисс Ассия предупреждала меня, что Вы пролежали три года в коме, но это не оправдание для незнания основ. В следующий раз будьте готовы. Её слова не были грубыми, но в них чувствовалось что-то... опасное. Сальвадор кивнул, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Когда звонок наконец прозвенел, класс вздохнул с облегчением. Ученики поспешно собрали вещи, стараясь не встречаться глазами с учительницей. – Что это было? – озадаченно спросил Сальвадор у Марии, когда они вышли в коридор. – Обычный урок, – ответила она, но её голос дрожал, – просто не все учителя здесь... добрые. – Хм, – протянул Сальвадор, задумчиво глядя на удаляющуюся фигуру преподавателя, однако ему пришлось отвлечься, когда Мария дёрнула его за рукав. – Пойдём, – сказала она, – сейчас будет хор. Учитель убьёт нас, если мы опоздаем Хор проходил в широком актовом зале с неплохой акустикой. Высокие потолки, украшенные лепниной, отражали звуки, создавая ощущение объёма и величия. На сцене, под тусклым светом прожекторов, уже выстроились ряды учеников, одетых в строгую школьную форму, хотя кто-то, вроде Русланы, предпочёл для себя комфорт и не стал наряжаться. Глядя на них, Сальвадор почувствовал, как по спине пробежал холодок. Учитель — странный мужчина в дорогой брендовой одежде, с огромными перстнями на каждую руку, белоснежными, идеально уложенными волосами и пронзительным взглядом — заставил их петь гаммы снова и снова, пока голоса не начинали срываться. Он останавливал их на каждом фальшивом звуке, заставляя повторять, пока не добивался идеала. – Музыка – это дисциплина, – говорил он с весьма специфичной манерой, – без дисциплины нет искусства, зайки мои. – Извините, мистер.. – Я просил называть меня просто «Филипп»! – практически криком ответил он ученику, посмевшему перебить его. Акцентируя внимание на своём имени, мужчина гневно хлопнул рукой по крышке рояля, отчего по залу моментально пронёсся оглушительный грохот, – что у вас? – Н-ничего. Пребывая в недовольстве от того, что его перебили, Филипп демонстративно цокнул языком. Выискивая глазами хоть чей-то взгляд, Сальвадор лишь хотел понять, что, чёрт возьми, не так с этим чудаком. Наконец один из юношей поймал взгляд Собрала, но всё, что он мог сделать – пожать плечами. Сальвадор вздохнул, чувствуя, как напряжение нарастает в груди. Этот учитель, с его безупречной внешностью и безжалостной требовательностью, казался воплощением всего, что он презирал в мире искусства. Он видел в нем не наставника, а скорее диктатора, чья страсть к совершенству граничила с одержимостью. Каждый раз, когда учитель проходил мимо, его дорогой парфюм смешивался с запахом пота и отчаяния, создавая странный, удушливый коктейль. Парень чувствовал, как его собственный голос, обычно звонкий и уверенный, начинает дрожать от усталости и страха. Он не мог понять, как можно любить музыку и при этом так мучить тех, кто пытается ее исполнить.

***

После уроков Сальвадор остался в пустом коридоре, прислонившись к стене. Его горло болело, голова гудела от напряжения. Он смотрел на висящие в золотых рамках фотографии – на каждой изображены счастливые лица победителей конкурсов, сияющие от радости. «Как они это выносят?» – думал он, переваривая все события первого учебного дня. Вдруг он услышал шаги. Это была староста – та самая, что не побоялась ответить на вопрос учителя. Низкая смуглая девушка с длинными тёмными волосами и в лёгкой одежде, которая, казалось, была велика для неё. Она остановилась рядом, её глаза изучали его. – Ты наконец вернулся? – спросила девушка. Её голос был уверенным, а дикция чёткой, – теперь навсегда? – Надеюсь. – Меня зовут Лорин. Буду рада помочь. – Спасибо, – сказал Сальвадор, но что-то в её взгляде заставило его насторожиться. Лорин улыбнулась, однако глаз эта улыбка не коснулась. – Добро пожаловать обратно. Она ушла, оставив его с ощущением, что он только что разговаривал с призраком. Вечером, лёжа в больничной палате, Сальвадор думал о школе. О своих одноклассниках. Об учителях, которые смотрели на них, как на поломанные инструменты. Он сам, казалось, был одним из таких инструментов, выкованным в горниле чужих ожиданий и страхов. Его пальцы, привыкшие к гладкости карандаша и шершавости бумаги, теперь ощущали лишь холодную, стерильную ткань простыни. Каждый вдох казался тяжелым, наполненным не воздухом, а пылью надежд, ожидающих его впереди. Он вспомнил запах полированной древесины парт, скрип мела по доске, тихий шепот, который в моменте мог заставить сердце школьника бешено колотиться. Собрал закрыл глаза, пытаясь оттолкнуть навязчивый образ, но вместо этого перед ним возникла другая картина: коридор, залитый тусклым светом, перегоревшие лампы и разорванные в клочья плакаты, лежащие на полу. «Что здесь происходит?»