Союз

Играть по твоим правилам Армин даже не думал. Не тогда, когда он дорвался до сладкого — ты, как кусок торта, манила с витрины давно. Сочный, красивый кусок торта, ты дразнила его изо дня в день своей недостижимостью. А он не дурак, не разожмёт зубы, успев сделать первый укус. — Армин, блин, тише ты… — Это ты стонешь. Поганец, не сдаёт же позиции, на каждый твой выпад реагируя всё так же остро. Перетягивание одеяла, соперничество за место главного — если вас настигнут отношения, то они явно будут в подобной динамике. Ты покраснела от своих же мыслей — с чего вдруг об отношениях с ним начала думать? Глупости сплошные. Да ты же кошка дикая, никем не прирученная. А почему тогда в эти руки сегодня далась? Неприлично ритмичный скрип парты грозился выдать вас. Вес чужого тела не даёт пошевелиться: придавленная, раскрасневшаяся, вслушиваешься в рваные, нетерпеливые стоны в затылок. На скулёж больше похоже. Ты улыбаешься коварно. Бесстыдство твоё себя рассекретило ещё давно — да, власть над мужчинами твой главный фетиш. Но, увы, обманчив твой контроль над Армином. Да, в стоне шепчет твоё имя, но как же грубо его пальцы сминают шёлк твоих волос между пальцев… У Армина же в голове шла своя война. Поверить происходящему не может, но и трезветь тоже не желает. Да и возможно ли это, когда твоя сладость ядом растеклась по костям, захватила сухожилия и приручила его плоть? Он вынужден признать факт и прожить его — у вас всё могло бы быть по-другому. Притяжение между вами заискрилось не в самый неподходящий момент. Будто бы у него вообще были подходящие моменты. Армин давно не девственник. Его первый раз по пьяни был смутным, странным, да и он не помнит точно, давал ли своего согласия. Его первая женщина была гораздо старше и знала, чего она хочет и как эту искру высечь из такого кремня, как Арлерт. Смазанным пятном на полотне его жизни осталась та первая близость. Как бы он ни пытался после, кроме разрозненных кусков и вспышек в голове ничего не отзывалось. Досадно… Последующие их встречи Армин жадно навёрстывал упущенное — послушный, ведомый её опытной рукой, он учился, где и как касаться женского тела. Ученик превзошёл учителя, или же хорош тот учитель, что дал все знания ученику — философия и история интима Арлерта сомнительна, но он, лакмусовая бумажка, всё в себя впитал. А потом она ушла. Так же легко, как и появилась. Сказала, что у взрослой женщины и дела взрослые, а он ещё найдёт себе пару. Ты же стала его второй. Вновь не той, что сознательно выбрала бы его, но тут хотя бы не хмель толкнул тебя к нему. Ты сама его подначила, сама выбрала взрыв вместо того, чтобы погасить пламя в зародыше. Сама притянула и теперь пожинала плоды своего труда. Его бёдра сошли с ума, наверное. Сначала ты сжимала кулаки, ногтями впиваясь в свои ладони до красных полумесяцев, но ритм нарастал, и ты со вскриком схватилась за парту, чтобы удержаться. Ощущения захлестнули вас обоих. Мысли спутались, они врали, они опутали тело шершавыми канатами. Сомнения хлестали по щекам — а не пожалеешь ли ты потом об этом? Секс, но с кем? С Армином. Где? В кабинете после занятий. Безумие, конечно, но как отвергать то, что вам внезапно всё нравилось? Ты обернулась, стрельнула по нему взглядом полупьяным и наметилась с поцелуем. Чёрт подери, пусть тогда целует тебя. Потому что именно в поцелуях все твои бывшие были скупы, а ты их любила до терзающего нутро голода. «Поцелуй же» — думаешь с надеждой, внезапно захотев быть любимой. Искры в зелени чужих глаз сказали всё за себя — Арлерт услышал твою мысль. И, что приятнее вдвойне, его собственные желания откликались с твоими. Армин охотно смял твои губы, толкнулся яростно языком. Пирсингом зацепился, углубился удобнее в лёгком наклоне головы. Остановился даже, потому что поцелуй — это другое. Это не просящий похоти язык тела, это разговор уже на языке нежности. Вкус помады твоей врежется ему в память надолго, а запах духов ещё неделю будет щекотать ноздри — слишком Армин впился в тебя, слишком жадно вкусил запретный плод. Как же ты пахнешь сладко… Чем-то пряным, чем-то сладким, но не удушающей сладостью парфюма, а чем-то приятным. Тем, что Армин любит. Например, ванильным мороженым. Первые толчки дались тяжело — ты слишком узкая, а он крупнее, чем ожидалось. Твоё тугое тепло раздразнило, окутало, опьянило, заставив Армина смять бёдра ладонями и жадно вести их в нужном ему ритме — направить, насадить, войти, пока он не погрузится в тебя полностью. В какой-то момент он чуть ли не захлебнулся в ощущениях, потому благоразумно замолк, ткнувшись лбом в твой затылок. Толкался он в тебе неравномерно — то так быстро, будто боялся, что куда-то не успеет, то так медленно, что ты скулила от нехватки большего. Горячее дыхание ошпарило кожу — Армин дышал с широко открытым ртом, жалобно и сладко поскуливая. Ты то медленно покачивалась, то подавалась тазом навстречу. Себя раздразнивала, а Арлерта испытывала на прочность. Он даже зубы сцепил — ты явно знала, что делала, только не взяла в учёт его буйство характера за обманчивым видом херувима. Его ладонь скользнула тебе между ног, пальцем наметившись к заветной бусинке клитора. Ты выгнулась от остроты чувств, судорожно и как-то даже жалобно начала вбирать воздух в коротких глотках. Арлерт собой чрезмерно доволен. Целует тебя неряшливо в затылок, улыбается пьяно. За ничтожно жалкое время вросла в него зависимость от тебя. Бороться с этим в моменте тяжело, потому досаду он выразил в жадных укусах по твоим плечам. После цепочкой робких поцелуев поверху прошёлся, внезапно испугавшись, что сделал больно. Армин давно глубоко упирается в тебя. Останавливается в жалкой попытке отдышаться, а у тебя свои планы на него — дразнишься, отстраняешься, с мясистым сочным звуком сама подаёшься навстречу, вбирая в себя пульсирующую плоть. Твои дразнящие поступательные движения тазом Армин не вытерпел и рванулся вперёд. Пальцы вновь встретили твои бёдра. Клещом впился в упругую плоть твоих ягодиц, теряя себя в дрожащем ритме, пытаясь толкаться жёстче. — П… Подожди немного. Нужно остановиться, а то я сейчас… — Нет! — шипишь ты недовольно, капризно надув губы. — Двигайся! Мне нужен этот темп. — Офигела? — вдруг очнулся Армин и ты хрипло рассмеялась. Надо же. Раскраснелся, дышит тяжело, губы перепачканы твоей слюной и помадой, а всё равно пытается заставить тебя считаться с ним. — Бесишь, хватит командовать! — в приступе иступлённой злости он подхватил твои бёдра. Задвигался грубее, растягивая себе путь внутрь. Жадный стон закидывает его голову назад, обнажая шею с выступающим кадыком. Теплая и приятная заполненность на время сбивает с тебя остатки спеси. Бесполезно что-то делать дальше, ты проиграла эту игру — себя не узнаёшь, тонко скулишь, не совсем изящно дёргаясь в оргазме. Насквозь пробирает приятная дрожь, даже ловишь себя на том, что улыбаешься глупо в потолок. — Отвратительно, Армин... Давай ещё. — шепчешь с блаженной улыбкой на лице, пока очередная волна приглаживает ворох мурашек под рубашкой. Ещё не отошла, в позвонках застыла дрожь, но с первой дозы Арлерта тебе снесло рассудок. Ещё. Нужно ещё. — Не двигайся, прошу... — хрипит вдруг просяще твой мучитель, но ты лишь ухмыляешься. Прерываешь свой оргазм, чтобы назло дразняще сжать внутренние мышцы. Армин вздрагивает. Весь пульсирует внутри тебя, он же на грани, а ты мучаешь его, наслаждаешься тем, как его обычно бледное лицо теперь пылает не только от злости или возмущения. Капли пота скатываются с его виска на щеку, липнут светлые пряди на лбу — Армин даже дышать боится, потому что услышать могут, а ты ещё и стонешь так бесстыже громко. Ты ходячая провокация, как же он забыл об этом? В волнении даже сердце подскочило к горлу, царапнув уверенность в собственной безнаказанности. Вас точно застукают, если ты не уймёшь свою громкость. Да даже если застукают… Да какая разница, разве не важнее всего то, какая ты красивая в своём бесстыдстве? Он тобой любуется, а тебе терпения не хватает, и Армин тебя понимает. Напоследок толкается в тебя рвано, с темпом звериным, которого от него никогда не ожидаешь. Скорость нарастает, вынуждая вновь захватить край парты. Ногти впиваются в древесину, когда твой таз встречается с его бёдрами в хлюпающем мокром шлепке. Слов каких-то Армин вслух не произносит, но его прерывистое дыхание и расширенные зрачки говорят за себя. До тебя вдруг вместе с паникой доходит осознание — чёрт подери, а ведь защиты никакой нет! Этот мелкий засранец берёт тебя внаглую открыто. Наглость вкупе с безответственностью! — Армин! Армин, слушай меня быстро! Только не в меня! — А то что? — Арлерт оскалился в улыбке хищной, вкрадчиво выдав угрозу на ухо вместе с жадным вдохом. — Залететь боишься от меня? — он толкнулся грубо вновь, впечатывая себя глубже. — Стыдно будет, да же? Взяла и от какого-то очкарика забере… — Замолчи! — ты в панике вдруг очнулась, в приступе испуганной ярости начала метиться острыми локотками в Армина. Но страх твой глушит тёплый смех Арлерта. Он мягко захватил тебя в тиски своих объятий со спины, поцеловал нелепо нежно за ушком. — Да не буду я, ты чего? За кого ты меня принимаешь вообще? Тихая хрипотца в его голосе обезоружила твоё напряжение. Ритм постепенно сбивается, толчки становятся глубже, отчаяннее, и когда внутри тебя всё сжимается в ответ на его тихий, сдавленный стон, мир перед глазами Армина взрывается белым светом. Звучный стон стыда он запрятал в твоих волосах. Бёдра, ягодицы и даже поясницу где-то окропили обжигающе горячие капли, но ты не смогла выдать достойной реакции. Тебя саму била крупная дрожь. Ткнулась лбом в парту, пытаясь прийти в себя — казалось со стороны, что ты послушно молишься, но это греховный оргазм колотил вовсю, не давая очнуться. Первым рухнул Армин. Лбом уткнулся тебе в плечо, задышал часто, пытаясь унять сердце и мысль о том, что он, кажется, натворил делов. Сейчас ты оденешься и отметелишь его. Наверное, даже убьёшь. Его сердце дико билось под рубашкой, тебе в лопатку отдавалось это мягкое трепыхание. Пульс бешеный, губы вспухшие, перед глазами — пелена, а в голове чистейшая паника перед будущим. Ему страшно, а тебе ясно вдруг, что этот ботаник в своей ярости более собран, более контролируем и, по сути, надёжнее, чем любой твой прошлый "крутой" парень. Армин медленно отстранился. Равнодушно холодный воздух школьного кабинета лизнул ещё не остывшую кожу твоих бедёр. Смотреть друг на друга после всего произошедшего казалось преступлением — вы неловко начали собираться, отводя упорно взгляды. Никто не решался начать разговор первым. Его пальцы, ещё минуту назад впивавшиеся в твоё тело, дрожали в попытке застегнуть брюки. Ремень как живой вырывался, не давался, словно издеваясь над Арлертом. Волнение пробежалось по нервам-проводкам, заискрился в алеющих ушах запоздалый стыд. — Извини, — наконец пробубнил он. Зарумянился весь, водружая на нос очки. Заморгал невинно, будто бы не он только что впечатывал тебя в столешницу. Губы тонкие нервно облизывает, плавится в жаре своего стыда, а ты моргаешь в растерянности. «Извини»? Грубо трахнуть тебя до исступления, а потом сказать такое чужое и простое «Извини»? Какая-то горечь обожгла лёгкие. Ты просто кивнула, а Армин торопливо наклонился, чтобы поднять с пола твои трусики и измятую юбку. Протянул их тебе, глядя куда-то в сторону, на пыльный пол. В его движениях не осталось и следа того хищного доминатора — только раздражение и смущение парня, который переступил какую-то невидимую грань и теперь не знал, что делать. — Я тебя испачкал, я всё вытру… — твёрдость в голосе звучит солидно, но теперь в щеках пылаешь ты. Почему тебя тронула эта неловкая и странная забота? — Не надо. Я сама. У Армина чуть глаз не задёргался. Упрямая! Ужасно упрямая! Но и он тебе в упрямстве не уступит. — Я сказал, что вытру. — чеканит, доставая из кармана пачку смятых салфеток. — Хватит вот это твоё вот… Я сам. ~~~~ — Ты уверена, что именно этот реактив нужен? — его палец скользнул по строчке в пособии. — Смотрела по записям? А по моим записям? — Армин, ещё одно слово и я тебя прибью нахер. Уже сто раз проверяла! — Ладно. Доверюсь тебе. Но я тебя предупреждал, если что. — Зануда. — Стерва. Вы заулыбались между собой, а его рука под столом нашла твою ладонь. Пальцы переплелись в замке крепком, а улыбки глупые ваши — симптом влюблённых сердец. Не по привычному сценарию началась ваша история на двоих: в ней нет складного начала, но есть буря, взрыв и пламя после. Внезапно для всех и для себя, ты поняла, что этот раздражающий очкарик, ворчливый ботаник Армин Арлерт, оказался самым лучшим, самым чутким человеком. Стоило лишь один раз подействовать ему на нервы, чтобы это выяснить. Стоило лишь однажды быть смелее и заглянуть за границы своего устоявшегося мира, чтобы выловить внезапно того, кто совсем на тебя не похож.