Пролог: Новое начало

Сознание вернулось к нему не вспышкой, а медленным, вязким проникновением. Как будто он всплывал со дна ледяного, лишённого света океана. Первым пришло ощущение тела. Оно было чужим. Слишком лёгким, слишком хрупким. Мышцы теперь были слабы и одеревенели от неподвижности. Импланты, вживлённые в плоть, ставшие неотъемлемой его частью, — их не было. Войд открыл глаза. Тьма. Не абсолютная, но густая, как смоль. Её прорезал лишь бледный, пыльный луч лунного света, падающий из окна. Он выхватывал из мрака скудные детали: белёную стену с трещинами, тёмный силуэт шкафа, прямоугольник прикроватной тумбы. Он лежал на узкой, жёсткой кровати. Одеяло было тонким, грубым на ощупь. Он не двигался, затаив дыхание, вслушиваясь в тишину. Слух теперь улавливал лишь отдалённые, приглушённые звуки: скрип половиц где-то далеко, чьё-то тяжёлое дыхание за стеной. Ни рокота энергореакторов Альт-Сити, ни гулкого эха шагов Наблютелей по полированному полу возле его кабинета. Тишина была оглушительной. И оттого — враждебной. Где я? Вопрос, который он не задавал себе десятилетиями. Местоположение всегда было известно. Он всегда знал куда шёл, а похитить его никак не могли. Сейчас же была лишь эта неизвестная комната. Он оценил, помещение: одинокая кровать, тумба, шкаф, раковина в углу. Функциональная клетка, не многим отличавшаяся от его апартаментов. По крайней мере по функционалу. В его доме всё же была дороговизна, но всё равно это выглядело необжито и кукольно. Он медленно поднялся. Ноги подвели его, и он чуть не упал. Упёршись руками в край кровати, он чувствовал, как мелко дрожат пальцы. Не его механические руки, а тонкие, почти детские конечности. Он поднял и рассмотрел их в слабом свете. Маленькие, слабые, покрытые синяками и ссадинами ручки. Он прикоснулся к лицу. Пальцы искали знакомые выступы, формы, но их не было. Войд сполз с кровати и, шатаясь, подошёл к раковине. Ржавый кран, коричневые пятна возле слива. Он нащупал кран, повернул. С естественным шипением хлынула струя ледяной воды. Он зачерпнул ладонями, плеснул в лицо. Вода стекала по коже, не принося ожидаемой ясности. Непонятная комната, детское хрупкое тело, непривычная слабость. Он был словно слеп и глух. Память вернулась обрывками, горячими и рваными. АПМ-Волк. Клыки, протекающие металлический бок, рёв этой же твари. Эмоции, которые он отринул, заковал в самом дальнем уголке своего сознания, возвращались.. Империя... Империя перестала существовать. Система, которой он был верен, рассыпалась в прах. И он, Инспектор, перестал быть её частью. Он стал не нужен. Оружие, оставшееся без цели. И вот теперь ещё — это. Он подошёл к окну. За стеклом, покрытым толстым слоем грязи, был виден ночной пейзаж, абсолютно чуждый. Низкие кирпичные здания, черепичные крыши, вместо неоновых реклам, одинокие фонари, отбрасывающие жёлтые круги света на мокрый асфальт. Ни купола, ни высоких зданий с плакатами присущих Альт-Сити. Его пальцы сжали подоконник. В груди что-то сжалось. Это было чувство полнейшей, абсолютной безнадёжности. Системы больше не было. Он умер, но всё ещё жив. Калеб. Имя появидось в сознании внезапно. Ребёнок, которого он забрал, которого воспитал, оказался предателем. Он выбрал свою сестру вместо Империи.. Нет, вместо него... Казалось он вырос нормальным человеком. Как и Войд. Но это оказалось не так. Надо было стереть его сразу, как только его поймали. Мысли текли медленно, непривычно громко в этой давящей тишине. Он размышлял, анализировал всё то, что произошло. Сейчас он словно машина без инструкции. Внезапно за дверью послышались шаги. Мягкие, неторопливые. Кто-то шёл по коридору. Войд инстинктивно выпрямился и моментально выключил воду. Рука по привычке потянулась к бедру, где всегда была кобура и в ней пистолет. Ни ножен, ни кобуры. Лишь ткань лёгких шорт, что были явно велики. Шаги замерли у его двери. Щёлкнула ручка двери. Дверь приоткрылась, и в щель просунулся силуэт старушки. При тусклом свете из коридора он разглядел усталое лицо и добрые, но утомлённые глаза. — Ты не спишь, Ви? — тихо спросила она. Голос был уставший и обеспокоенный — Я услышала шум и решила проверить. Всё в порядке? Новое имя? Войд не ответил. Он стоял, стараясь максимально запомнить и оценить её образ, и продолжал анализировать всю ситуацию в целом. Поведение указывает на опеку или что-то подобное. Вероятно, нянька или смотритель. Приют. Слово возникло из глубин памяти, из тех редких отчётов о социально неадаптированных элементах. — Ночь сегодня очень спокойная, тебе не о чем переживать, — сказала женщина, приняв его молчание за сонливость. — Попей воды и ложись обратно спать. Завтра новый день. Уверена, он будет гораздо лучше сегодняшнего Она осторожно закрыла дверь, но это не спасло от громкого скрипа двери. Из-за двери послышалось ворчание, видимо на то, что дверь шумит и её нужно смазать. И вот Войд остался стоять посреди комнаты, залитой лунным светом. Его разум, заключённый в теле девятилетнего ребёнка, слабая оболочка, новое место — всё это было для Войда удручающим. Черты лица стали неподвижны. На лице ребёнка теперь была написана неестественная зрелость, Войд опять стал прятать все эмоции внутри себя. Но в глазах всё равно бушевали эмоции, тем самым выдавая, теперь уже мальчишку, с потрохами. Войд, как бы он не старался, всё ещё человек, он не может избавиться от чувств и эмоций до конца, он может лишь выбрасывать и запирать их в самые дальние уголки сознания. Но рано или поздно они всё равно выйдут наружу.. Империя пала. Он мёртв внутри, но жив снаружи, хотя не должен. Старые правила жизни больше не работают. Всё что было до этого, можно просто выкинуть в мусорку. Значит, ему предстоит выяснить правила этого места, либо попытаться продвинуть свои, но это после того, как станет ясно, что это за место, какие законы, какие правила данного учреждения, узнать как можно больше о тех, кто стоит у власти и тому подобные пункты. Составить схему, структуру, вот что нужно делать в первую очередь. Ибо эмоции это одно, а порядок должен быть. Всегда. Даже если для его установления придётся начать с нуля. Со старой, обшарпанной комнаты, в теле ребёнка и памяти взрослого, со страхом и непониманием — со всем этим, это не никак остановит Инспектора Империи.