Глава 6

Деревня Хогсмид окунулась в густые, липкие сумерки, и воздух, обычно пахнущий имбирным печеньем и сосной, сейчас был пропитан едким, сладковатым запахом разлитого сливочного пива. Элли, пошатываясь, брела по мощёной улице, едва переставляя ноги. Её пьяная рассеянность не позволила ей даже вспомнить о Дезиллюминационном заклинании, и её фигура, слишком яркая и выделяющаяся, казалась чужеродным пятном в тусклом свете уличных факелов. — Эй, девушка, у вас всё в порядке? Стойте же! — окликнул её незнакомец. — Остановитесь или я немедленно трансгрессирую вас к школе! — В Хогвартсе нельзя трансгрессировать! — глухо огрызнулась она, качнувшись и сердито шагая мимо. — Это и не нужно. Достаточно будет доставить вас к школе. Я Алби, Алби Уикс. Вот моя лавка, — он мотнул головой в сторону кирпично-красного сооружения, которое словно светилось изнутри. — Пойдёмте внутрь, напою вас чаем… Или кофе, — очень по-доброму, мягко проговорил молодой мужчина. На вид ему было не больше тридцати, и его глаза, сверкающие в полумраке, казались удивительно ясными. — А вам можно доверять? Вдруг вы совратить или похитить меня хотите, — безэмоционально пробубнила она, чувствуя, как слова заплетаются у неё на языке, сама не веря в то, что говорит. — Не говорите глупостей, пойдёмте. — Алби двинулся к своему магазину, и его твёрдый, уверенный шаг был резким контрастом с неуверенной походкой девушки. Гринн послушно последовала за ним. Это был магазин летающих мётел и спортивных товаров. Он встретил её запахом полированного дерева и тонким, терпким ароматом свежей кожи. Красивый, новый и хорошо обставленный, магазин пестрил товарами и плакатами с изображением разных команд по Квиддичу. Спорт мало интересовал Элли, но она сразу узнала колдографию с изображением французских «Квиберонских квоффельеров» с их возмутительно розовыми мантиями. Она бывала с родителями на национальном Квиддичном стадионе во Франции, чьи стены напоминают фасады Версальского дворца, а роскошные сады охватывают поле. В его центре бурлил большой фонтан — поистине волшебное место, воспоминание о котором внезапно нахлынуло на неё, вызывая лёгкую тоску. — Вот ваш кофе. Я решил, что он быстрее вас взбодрит, — Алби протянул ей дымящуюся кружку. — Понимаю, вечеринки, всё такое, но зачем вас занесло в таком состоянии в Хогсмид? Элли сделала большой глоток. Горячий и горький кофе обострил её чувства, и пелена алкоголя начала понемногу рассеиваться. — Достали все, — выдохнула она. — Пришлось идти к Сироне, но вы не дали мне достигнуть цели. У вас красиииво, — протянула всё ещё пьяная девушка, медленно вертя головой. — Мне как раз нужна метла, но я летаю очень неважно. — Этому быстро научитесь! Не переживайте, нужна практика, — с теплотой сказал Алби. — Главное —не летайте в таком состоянии. И они разговорились. Элли рассказала о новой работе и, что именно для этого ей нужна метла. Поделилась, что абсолютно ничего в них не смыслит и с тяжёлым вздохом призналась, что потратила часть от денег на метлу на новый наряд. Мистер Уикс, в свою очередь, восторженно рассказывал ей о мётлах, о правилах игры в Квиддич, о мячах и прочем. Было очевидно, как сильно он любит то, чем занимается. Он поделился мечтой о модернизации мётел. Глаза мужчины загорелись азартом, который трудно было не заметить, и его лицо озарилось воодушевлением. — Я могу вам чем-то помочь? — искренне отозвалась на его слова Гринн. — На небольших высотах практически любая метла хорошо справляется. Если не считать учебные. Но если подняться выше или сильно разогнаться, возникают колебания. Я уверен, что могу решить эту проблему. Мне действительно нужен человек, который бы много летал и мог делиться со мной впечатлениями от пользования метлой. Но… — он на мгновение замолчал, и его азартный взгляд сменился на некоторую усталость. — У меня уже был опыт, так сказать, сотрудничества со студенткой. Извините за выражение, но эта заносчивая малявка мне все нервы вытрепала, оскорбила меня и мои идеи и больше не появлялась. Но она действительно хорошо летает, даже не смотря на её скверный характер… — Имельду действительно часто заносит, — лицо Элли растянулось в ехидной, довольной улыбке. — Она моя соседка по комнате, — её голос стал более-менее трезвый, как и её мозг. — Вы её знаете? Простите, не хотел вас задеть, — стушевался мистер Уикс. — О, ни в коем случае. Если она позанимается со мной, я могу вам помочь с вашей модернизацией. Взамен хочу лишь скидку на дешёвую метлу. Что скажете? — воодушевилась она, нетерпеливо заёрзав на месте. — Сколько у вас есть? — Двадцать четыре галлеона, — с грустью протянула Элли, понимая насколько этого мало. — Вот, «Тлеющий порыв» — он идеально вам подойдёт. Такой же яростный, как и вы, — улыбнулся Алби, бережно доставая длинную, тёмную метлу с каштановым древком. — Но он стоит в разы дороже. Извините, я не могу, — решительным жестом она протянула метлу обратно торговцу. — Вы поможете мне, я помогу вам. В надежде на плодотворное сотрудничество! — он радостно протянул метлу её новой владелице, и в его глазах вновь зажёгся огонёк азарта. — Я вас не подведу, обещаю, — с горящими восторгом глазами она подскочила с места, ощутив прилив бодрости. — Очень на это рассчитываю. А теперь, вижу, вам уже лучше и пора спать. Поскольку летать вы ещё не можете, я всё же трансгрессирую вас к школе. В гостиной Слизерина уже было пусто. Спертый воздух, пропитанный запахом огневиски, врезался в сознание. Только мусор, пустые стаканы и сорванные со стен изумрудные шторы говорили о былом веселье.                                     *** Неожиданно быстро наступившее утро субботы встретило Элли не ласковым светом, а очередным ужасным похмельем и острой, пульсирующей головной болью. Каждый стук в висках отдавался мелким землетрясением в черепной коробке. Кое-как преодолев липкое недомогание, она направилась принять душ. Стойкий, едкий запах алкоголя пропитал всю её одежду, в которой она так и уснула, вернувшись с ночной вылазки, — запах кислого сливочного пива и сладковатой гари. — Ничего себе! Гринн, кто тебя так припечатал? — звонкий голос Имельды разорвал тишину спальни. Она выглядела бодрой и полной сил, что было резким контрастом с состоянием новенькой. Оперевшись округлым бедром на край стола, она затягивала свои густые каштановые волосы в тугой хвост, и её движения были уверенными и грациозными. — Что? Имельда, что надо? — жалобно проскулила Элли ничего не понимая. Голова раскалывалась на маленькие кусочки. За веселье нужно платить, но вчера ей не было весело, от слова совсем. За что она тогда расплачивалась? Рейес, на удивление мягко, взяла сонную подругу под руку и подвела к зеркалу. — Смотри сама, — сказала она и ушла, не похожая сама на себя. В отражении Гринн увидела своё отёкшее лицо. От левого глаза до кончика губы проходил налитый, темнеющий синяк. Не слишком широкий, не фингал, но досадно заметный. Она направилась в ванную комнату, приняла душ, чувствуя, как тёплые струи смывают липкость ночи, и переоделась в форму с бриджами и свободным пиджаком. Скрывать синяк не было желания — пусть все видят. Пусть виновник знает, что натворил. Если, конечно, это хоть немного его тревожит. Как только она вошла в Большой зал, послышался оглушительный шёпот и тихие смешки, которые словно ножи, вонзались ей в спину. — Мерлин… Элли, что случилось? — как всегда заботливым, но звонким голосом обратила внимание на лицо подруги Грейс. Все обернулись. Гринн впервые успела на приём пищи вместе со всеми и ещё не знала, где ей стоит сесть. Она подошла ближе к лавке, где сидели Пинч-Смедли и Робертс. Последняя только ахнула, прикрыв рот ладонью. — Несчастный случай, — твердо отчеканила новенькая, выбрав тактику сокрытия, которая, как ей казалось, сработает. — Кто. Это. Сделал? — проскрежетал сквозь зубы Себастьян, сжав руки в кулаки до белесых костяшек. Особенно пугала вилка, оказавшаяся зажатой в его руке зубцами кверху и испепеляющий взгляд, который сверлил её лицо. — Я уже сказала — несчастный случай, — зыркнула она на Сэллоу. — Эй, Гринн, тебе идёт! Синяк так оттеняет цвет глаз! Скажи, кто это сделал и я пожму этому благодетелю руку, — прошла мимо Астория Криккетт, состроив противную, но довольную гримасу. — Синяк? — тихо спросил, словно про себя, Оминис. Его оглушило пониманием, будто кто-то ударил его по барабанным перепонкам, на мгновение отобрав способность чувствовать, существовать. — Элли! Я спрашиваю кто это сделал? — Себастьян начал краснеть от злости. Его взрывной характер не служил во благо ни ему, ни окружающим. Он задел локтем друга, сидящего по левую руку от него, возвращая того в реальность, где он ударил девушку. Пострадавшая громко фыркнула: — А если не отвечу, то что? Восстановишь симметрию, добавив второй? — ей пришлось наступать — всё происходящее выходило за грани и раздувать ещё больше не хотелось. — Гринн, прекращай, — строго скомандовал веснушчатый парень, бросив на лицо подруги не менее строгий взгляд. — Это я, — твёрдо признался Мракс и поднялся из-за стола. Элли закатила глаза: «Ну нахуя? Цирк здесь решил устроить, сука». — Это правда? — Себастьян часто моргал, не веря своим ушам. Это придало ему максимально глупый вид. Гринн молчала. Все, до кого долетали отголоски разговора троицы, молчали. Звуки жевания доносились лишь с противоположного конца стола. Остальные и дышать перестали, вслушиваясь в происходящее. — Да, это правда. Элли, мы можем поговорить? Пожалуйста, — палочка и невидящие глаза Оминиса устремлены прямо на неё, игнорируя абсолютно всех вокруг. — Депульсо! — Сэллоу сорвался, не мог контролировать накатившую ярость. Блондин отлетел в когтевранцев, сидящих за соседним столом, выронив палочку. — Какого хера ты творишь? — теперь не выдержала главная виновница всего этого безумия, громко крикнув и переполошив остальных студентов. Отвратительным было всё. Она ощутила себя неважной: трофеем, за который эти двое борются, не спросив её саму. Этим чувством скрутило желудок, тошнота поднялась выше, сцепив лёгкие и став комом в горле. Когтевранцы помогли чертыхающемуся слизеринцу подняться. Даже сейчас он не был уязвлённым, не стал менее величественным, зная, что десятки глаз устремлены на него, только что лежащего в лучших яствах, что могли сотворить эльфы. Преподаватели заметили шумиху. — Инкарцеро! — профессорка Гекат вступила в перепалку, и зачинщика скрутило плотными невидимыми верёвками. — Мистер Сэллоу, что вы себе позволяете? Не этому я вас обучаю на занятиях. Оба, живо в кабинет профессора Уизли. Фините, — её тон был ледяным и звенящим разочарованием. Кусок не полезет в горло. Элли грузно приземлилась на скамейку с широко вытаращенными глазами, спиной к столу. Ей хотелось взвыть, закричать, а лучше Бомбардой разгромить пару стен или голов. Начать бы с Мракса, Сэллоу, а закончить Криккет и Краучем. Прошлая скучная школьная жизнь осветилась в новом, не таком уж и печальном свете. Там её просто не любили, но не заставляли ощущать весь спектр эмоций одномоментно, не вызывали рефлексию. Сейчас она искренне не могла понять, что лучше: быть невидимкой, которую не особо-то чествуют в Шармбатоне, или быть магнитом для нетерпимых идиотов и неприятностей в Хогвартсе, ещё и с синяком через всё лицо. — Элли, это правда? — сочувственно спросила Нерида, силясь подойти к ней. — Сказали же, что да! — вырванная из собственных мыслей, она вскочила и направилась к выходу. Не хотелось обижать подругу, но та рисковала попасть под горячую руку. По-детски громко топая, Элли сделала несколько шагов в сторону массивных дверей, несознательно привлекая ещё большее внимания к себе. — Эй, Слизерин, тут ваш принц палочку выронил, — обратился к ней Клоптон, с интересом оглядывающий артефакт, огонёк на котором больше не светился красным. — Спасибо. — Она резко дёрнула палочку из рук когтевранца и пошла в сторону кабинета трансфигурации. — Простите, — пробормотала Элли, отворив немного дверь, чем прервала разговор Уизли со слизеринцами, — у меня палочка Оминиса. — Увидев, что профессорка кивнула, она вошла и вставила палочку в ладонь Мракса, едва коснувшись её. — Мисс Гринн, может быть, вы просветите меня, насчёт причины конфликта этих двух, с позволения сказать, студентов? — презрительный взгляд рыжеволосой женщины скользнул по парням, осматривая взъерошенного и раскрасневшегося Сэллоу и грязного, натянутого, словно струна Мракса. — Простите, профессор Уизли, понятия не имею, — бесстыдно солгала она, не желая погрязнуть глубже в их перипетиях. — Так, а с вами что? — Матильда зыркнула на Элли из-за очков-половинок. Мельком взглянув на сокурсников она быстро ответила: — Упала с кровати! — голос вышел писклявый, неправдоподобный. Гринн боялась, что Мракс может сделать ту же глупость, что десять минут назад — сказать правду, или Сэллоу сделает что похуже, снова атаковав лучшего друга, в этот раз в кабинете замдиректора в присутствии её самой. — Простите, я, пожалуй, пойду. — Не дожидаясь разрешения она откланявшись вышла. Умом Элли понимала, что сделала правильно, вернув «зрение» сокурснику, но её сердце билось так часто, настукивая один ритм: «нужно было сломать палочку», сменявшийся другим: «нужно было засунуть ему палочку глубоко…». Это уже не походило на ненависть, скорее на детскую обиду, затаившуюся глубоко внутри. Сюр происходившего вчера не укладывался в голове. Если все вечеринки похожи на ту, то они точно не стоят её внимания. Она устала и была опустошена. Полностью. И почему только она не скрыла это чёртов синяк, как это сделал Оминис, выглядевший великолепно, словно и не было драки с Краучем? Стоило просто наложить заклинание, стоило просто забыть или забить. Гринн шла по коридорам полупустой школы, бесшумные слёзы срывались с ресниц в такт её раздражённым шагам. Она не плакала с того дня, как ей сообщили о переводе в Хогвартс. Нахлынули обидные воспоминания. — Элеонора, я не хочу ехать в Шотландию, не хочу менять школу. Я поживу у тебя, пожалуйста, вы не можете так со мной поступить… — прошептала она, так же тихо плача от невозможности смириться с происходящим. — Дорогая, дело не в этом. Я была бы рада оставить тебя у себя. Но это опасно и ты сама знаешь почему. Твои родители пропали из-за этой тайны. Мы должны защитить тебя, и только так это возможно. В Шармбатоне больше небезопасно. — Это не дар, это проклятие! Я не хочу, не могу… — Элли разрыдалась навзрыд, забилась в истерике, которую никто не хотел слушать, даже близкая подруга мамы. Никто не мог ничего изменить — оставалось плыть по течению, беспрекословно следуя приказам вышестоящих людей. Она проплакала несколько часов, сидя одна всё в той же маленькой комнатке с отвратительного цвета стенами в Министерстве Франции. А меньше чем через месяц отправилась в Хогвартс в сопровождении Озрика и Фига. Она привалилась спиной к стене, где-то недалеко от кабинета Защиты от Тёмных искусств, и бесшумно плакала. Спустя какое-то время, когда слёз уже не осталось и сил их лить тоже, послышались шаги — студенты шли с завтрака, разнося весёлый гам, разбредаясь кто куда. К нише под ступеньками, где пряталась Элли, кто-то целенаправленно шёл. — Ты можешь остановиться на хоть на секунду? Ты был прав! Давай поговорим, Себастьян, — слова произносились просящим, но строгим тоном. — Нет, Оминис, не поговорим! Я хочу побыть один! Понимаешь? — вспыхнул Сэллоу. — Но это моё место. — Да ты что? А что ещё здесь твоё, а? Крипта твоя — туда не ходи, скрипторий тоже твой — не покажу, в гостиную после одиннадцати не суйся! Не дохера тебе одному будет? — кричал Себастьян, привлекая всеобщее внимание. О них троих и без этого будут говорить ещё долго. — Тише ты, — шикнул на него блондин. Шаги сокурсников стали громче, ближе. «Да ладно, — с сарказмом подумала Гринн, — не может быть, чтобы в такой огромной школе, они оба шли именно сюда». Но так и было. Мракс застыл первый, почувствовав нежный запах розовой воды — французской, только там изготавливают такой стойкий, но нежный аромат, который шлейфом проносится, окутывает там, где есть она. — Элли… — беззвучно шепнул он, прикрыв веки с дрожащими ресницами. — Дай нам минуту, пожалуйста, Себастьян, а потом иди куда хочешь, — его тон вернулся к указательному. — Я не оставлю вас наедине, — увидев подругу, Сэллоу выпучил грудь вперед. — То, что ты мой друг ещё не значит, что я так быстро всё забуду. Разоблачённая в своём укрытии новенькая хотела взять ситуацию в свои руки. — Это не тебе решать, Себастьян, уйди! — И поднимаясь с пола, одновременно с тем вытирая лицо тыльной стороной ладошки, она решительно добавила: — Я поговорю с тобой, Мракс. Она не боялась его. Нет. То, что было вчера вряд ли его обычное поведение. Это был страх. Страх загнанного зверя. Первобытный. Искажённый. Подпитанный этим миром. То, как он вёл себя сегодня, его выражение лица — всё говорило о сожалении. Глубоком сожалении о произошедшем. — Себастьян, уйди, — повторилась она, строгим взглядом подтверждая серьёзность своих намерений. — Хорошо, но если что-то будет не так — я услышу. Сэллоу затаился неподалёку. В воздухе витало тяжёлое напряжение, смешанное с виной Мракса и обидой Гринн. Рукой зачерпни этот тяжёлый вязкий воздух рядом, и станешь таким же несчастным и непонятым, как и они сами. — Элли, я не знаю с чего начать, — поникшим голосом сказал Оминис. Его плечи, всегда идеально ровные ссутулились и опустились. — Прости за то, что ударил тебя, что оставил след на твоём лице. Я раскаиваюсь. Ты можешь больше не общаться со мной, но однажды я надеюсь, ты скажешь, что смогла простить меня. Прости… Она слушала молча, не шевелясь, не перебивая. — То, что ты видела в теплице, это не то, что ты могла подумать. Точнее то, но… — Он на мгновение смолк, набирая воздуха в лёгкие. — Это было прощание. Не нужно портить ей жизнь, она этого не заслуживает. Если хочешь кого-то наказать — накажи меня. Но, в любом случае, всё кончено. Он остановил поток слов, ожидая ответа. Пауза, казалось, длилась вечность. Элли прокручивала в голове снова и снова его слова, но не сразу нашла, что ответить. — Оминис, — её голос слегка сел, к горлу подступили новые слёзы, — то, что происходит у тебя в личной жизни — только твоё дело. Я стала невольным свидетелем, но вмешиваться я не собираюсь и не собиралась. Я рада, что с этим покончено, ведь это не правильно, — выдохнула она. Настала его очередь молчать. — Я не знала, что говорить и как на это реагировать, поэтому избегала тебя. Но я не заслужила пощёчины, которой ты меня наградил. — Прости… — тихо, ели слышно сказал он, склонив голову набок. — Я не договорила, — её голос надломился. — Мне было очень обидно, что ты сразу обвинил меня в чём-то. Мне было жаль, что я оказалась там и видела всё это. Мне было грустно и совсем не с кем поделиться переживаниями, ведь я здесь меньше недели, — по её щекам покатились тихие слёзы, мокрыми дорожками разрезая щёки. Выпрямив спину, Мракс сделал шаг к ней. До этого он стоял на достаточном расстоянии, стараясь не спугнуть её. — Пожалуйста, не плачь, только не из-за меня, — не приказ, но сказанный похожим тоном, не терпящим возражений. Эти слова — словно удар под дых. Элли не выдержала и громко разревелась. На звук сразу прибежал Сэллоу. Оминис отошёл назад, стараясь не нагнетать обстановку ещё больше. Если это было вообще возможно. — Что произошло? — обратился Себастьян к Элли, приобняв за плечи. — Ничего, — всхлипнула та, вцепившись в руку друга, когда он уводил её от обидчика. Слизеринский принц остался неподвижно стоять, понурив плечи, коря себя за случившееся, за то, что не сдержался. Рукоприкладство, любые телесные наказания были ему противны с самого детства. Он клялся, что не станет похож на свою семью и вот до чего докатился, ведомый глупым ребяческим порывом. Не откликнись он на зов подросткового тела теплым майским днём тогда в теплице, несколько человек были бы гораздо счастливее. Вчера так подействовал алкоголь или запах роз — не важно. Вновь убедившись, что если ему хорошо — окружающим автоматически становиться хуже, он скрылся где-то за напольными часами.