Глава 8

— Элли! Мерлин! Как ты? Нам сказали, что ты в Больнице Святого Мунго, я не знал что и думать… — Себастьян буквально смял её в крепких объятиях, так, что из её груди вырвался полузадушенный вздох, а в нос ударил знакомый аромат свежего пергамента и старой кожи, которым пахло от него. — Это из-за того, что было в крипте? — спросил он, понизив голос до едва слышного тревожного шёпота. — Привет, Себастьян, — улыбнулась Элли, высвобождаясь из его крепких рук. — Нет, я в порядке. Позже всё объясню, только никому ничего не говори. Придерживайся легенды, понял? — Она плавно двинулась к слизеринскому столу. На улице уже начинало сгущаться бархатное, сумрачное вечернее небо, а в Большом зале царил разгар ужина: воздух был пропитан ароматами жареной курицы и сладкого тыквенного сока, а смех и гомон учеников эхом отдавались под зачарованным потолком, сияющим тысячами мерцающих свечей, похожими на крошечные, живые звёзды. — О, какие люди! — Имельда подозрительно прищурила глаза, но тут же натянула на лицо дружелюбную улыбку. — Гринн, рада тебя видеть. — Элли, что с тобой случилось? Ты как? — спохватилась Грейс. — Отстаньте от неё и дайте спокойно поесть, ещё успеете надоесть ей, — оборвал расспросы Сэллоу, подсовывая новенькой тарелку с мясным пирогом и жареную курицу. — Она не ест мясо, Себастьян, — беззлобно бросил другу Оминис. Воцарилась гулкая, неловкая тишина. Друзья, ощутив внезапно нахлынувшее напряжение, замолчали и лишь тихо чавкая, продолжили набивать животы под возгласы сидящих рядом учеников. Спустя несколько минут Мракс сдержанно обратился к Гринн: — Элли, я рад твоему возвращению. Надеюсь ничего серьёзного. — Спасибо, Оминис, — так же сдержано поблагодарила она его, пытаясь не выдать своё удивление, и улыбнулась. Это простая, искренняя фраза, брошенная Мраксом, растопила напряжение, возникшее из-за него самого, словно тёплый солнечный луч, пробившийся сквозь замёрзшее стекло, и, наконец, воздух вокруг новой пятикурсницы перестал быть таким ледяным. Остаток ужина однокурсники, забыв о неловкости, рассказывали ей последние новости и делились тем, что она пропустила на занятиях. *** — Я так рада быть здесь, — расслабленно пролепетала Элли, вытянув ноги на половину дивана, стоящего в гостиной у потрескивающего камина, и ждала свой напиток от Себастьяна. — Я тоже рад, что ты вернулась. Рассказывай, почему даже сову не отправила? — он искоса взглянул на подругу, наполняя стеклянные сосуды огневиски. — Все точно уже разошлись по спальням? — Она неуверенно оглянулась. — Да, — кивнул он, повертев головой, — никого. — Меня забрали без предупреждения люди из Министерства, я жила у одного из них в доме. Ни совы, ни другого средства связи не было, — извинительно пробормотала она, но резко сменила тон на совсем другой, когда вспомнила, что извиняться должны перед ней. — Всё равно ты со мной почти не общался, чего беспокоился? — Прости за это. Как ты исчезла, я постоянно подумал, что что-то сделал не так, когда накладывал Эпискеи, думал что в чём-то ошибся. Оно ведь вышло не с первого раза… — виновато склонив голову, он уселся на диванчик, рядом с её ногами, и передал ей стакан. — Об этом даже никто не знает, всё в порядке. — Постучав пальцами о стекло, она сделала первый глоток. Конденсат от напитка капельками закатывался в рукав, щекоча кожу. — Когда ты исчезла, мы с Оминисом поговорили и помирились, и у нас снова тишь да гладь, — просиял Сэллоу. — Рада за вас, голубки, — улыбнулась она. — Надеюсь, так и останется. Себастьян, — серьёзно сказала Элли, сглотнув, — мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что знаешь насчёт банд вблизи Фелдкрофта. Что ты там вообще делал? — Я там живу как бы, — его брови скакнули вверх, а руки развелись в стороны. От этого движения жидкость в его стакане колыхнулась и выплеснулась на пол, разнося по комнате едкий запах. — О, прости, я не знала. — В Фелдкрофте стало совсем иначе, с тех пор, как они появились, — он вскочил и выпил одним глотком всё содержимое своего стакана. — Бандиты постоянно шныряют рядом со старым замком, там когда-то давно жил какой-то хогвартский профессор. — Интересно… — нахмурилась она. — Нет, вовсе нет! — вспыхнул он от внезапно накатившего гнева, и налил в стакан ещё алкоголя, наполнив его горящей жидкостью на половину. — Именно там, недалеко от замка, прокляли мою сестру. — Прости, я не знала, — повторилась Элли, мысленно стараясь расставить происходящее хоть в какую-то логическую цепочку. Она не хотела обижать нового друга, но в душе плескалась надежда найти родителей как можно быстрее и вернуться к старой спокойной жизни. Чем меньше знаешь о человеке, тем меньше к нему привяжешься. — Да, мы уже разобрались с тем, что ты ничего обо мне не знаешь, — вспылил он, и в его голосе прозвучала горькая ирония. — Я хотел разобраться с ними, хотел найти виновного и заставить снять проклятие или хотя бы отомстить, — его голос становился тише, — но мой дядя запретил мне. Он бывший мракоборец и должен был сделать хоть что-то, но не стал вмешиваться, смирившись с судьбой Анны. — Почему Министерство Магии не расследовало это дело? — лицо Элли выглядело так, словно она решала сложную нумерологическую задачку: глаза бегали, губы сжались в тонкую полоску. — Мой дядя не дал этому ход, сказав, что случившегося не исправить, а расследования и судебная волокита скажутся плохо на здоровье сестры, — бутылка пустела, а Себастьян продолжал запивать свой рассказ большими глотками, будто пытался утопить боль. — Очень странно всё это… — протянула она, постукивая пальцами по подлокотнику дивана. — И не говори. Я собираюсь до Хэллоуина слетать туда на выходные, проведать Анну. Я бы хотел, чтобы ты полетела с нами. — Я даже не знаю, мне кажется, это лишнее, — она пожала плечами. — Совсем нет! — радостно запротестовал Себастьян. — Анна будет рада познакомиться. Я писал о тебе. И может ты сможешь отвлечь её немного. — Я согласна. Но нужна будет твоя помощь, — она подняла яркие синие глаза на Сэллоу, в которых читалась мольба о помощи. — Что, снова? — его косой стеклянный взгляд полетел в сторону Элли. — Я хочу осмотреть этот замок или хотя бы его округу. Думаю, это может помочь в поиске родителей. — О-о-о, это я с радостью! — его щёки, пылавшие от выпитого, поднялись от довольной улыбки. — Сам я не хотел туда соваться, но с подмогой — совсем другое дело, — воодушевлённый он подскочил на ноги. — Я пойду уже спать. Долить тебе? — Да, спасибо. Я посижу ещё немного у камина, здесь так тепло и уютно, — устало кивнула она, обнимая колени руками. Себастьян наполнил стакан девушки и, допив содержимое своего, ушёл. Элли начала было мысленно составлять планы на завтра: сдать домашку, которую ей заботливо передавал Фиг через мистера Финнигана, посетить самого Фига, слетать в Хогсмид, чтобы объясниться перед Пепином и Уиксом… Её размышления прервал внезапно появившийся Мракс: — Могу присесть? — вкрадчиво спросил он. Его палочка была направлена на Элли и он перевёл её, указывая на место на диване. — Уверен, что сто́ит? — холодным тоном отозвалась она. — Хватит пить дрянь, что наливает Сэллоу. — Он открыл свой глобус-тайник и повторил всё то, что и в ночь первого учебного дня, после протянул ей стакан и руку, чтобы забрать стакан с дешёвым огневиски. — Может хватит уже мне указывать? — старалась выразить искренний протест Элли, но стаканы обменяла. — Так я присяду? Как можно в одном предложении, сказанном спокойно и вежливо, спрашивать разрешения и нагло приказывать одновременно, она не понимала. Мраксу удавалось унизить её своими извинениями, довести до слёз искренней просьбой не плакать — талантливый парень. Но несмотря на своё показное, или нет, величие, он смиренно ждал её разрешения сесть рядом. — Пожалуйста. — Ноги убирать она не стала, показывая свою волю: что она тоже может иметь свои желания, может выбирать сама. — Как твоё здоровье? — он склонил голову в сторону собеседницы. — Волнуешься? — хмыкнула она, отпивая. — Признаться — да. Так как? — его невидящий взгляд скользнул по Элли, остановившись на её лице. — Я в полном порядке, ложная тревога. Первый глоток невероятно приятного напитка, с нотками дуба и ванильной сладости, согрел её изнутри, словно тёплый, живой огонь, заставляя подобреть. Дешёвая выпивка больно колола внутренности, вызывая дрожь в теле и ярость в душе. Огневиски Оминиса успокоительно, примирительно воздействовал на сознание. — Хорошо, — тихо сказал он и замолчал, мелкими глотками попивал потушенный огневиски, смакуя его. — Я могу спросить о твоей семье? — после нескольких минут молчания спросила Элли, ломая тишину. — Смотря что? — его челюсти сжались. Упоминание его больной семейки, словно Депульсо, брошенное прямо в грудь с близкого расстояния — моментально прерывало дыхание. — Я слышала, у чистокровных семей часто кровосмесительные браки и их дети болеют. Ты знаешь таких? — Хах, я не ожидал от тебя такой подлости, — спокойно сказал он. Поднявшись на ноги, он откашлялся и добавил: — Зря я вообще пришёл. Больше не побеспокою тебя, — его голос прошиб знакомый холод. Лёд. — Оминис, стой! — Элли схватила его за предплечье. — Я не понимаю, что я сказала не так? — Я похож на идиота? — он зашипел, желваки заходили ходуном, мутные глаза влажно блеснули. — Н-нет, — она поняла, что совершила ошибку. Облажалась по-крупному. — Так не делай его из меня, — это был не крик, а хуже: сталь шёпота, пробиравшая до дрожи. Оминис одёрнул руку и двинулся к ступенькам, ведущим в спальни. Она подбежала к нему и взяла за руку ещё крепче прежнего. — Дело в твоих глазах? — взглянув прямо в них, шёпотом спросила она. Глаз невероятнее и прекраснее она ещё не видела. — Отпусти! — дёрнул он. — Прости, я не подумала. Честно, я не хотела тебя задеть, поверь. — Ты правда не знаешь? — обернувшись, он оказался непозволительно близко к Элли. Его дыхание касалось её лица. Оба застыли. Он — вдыхая сладкий запах роз, по которому так скучал. Она — не зная, что делать. — Сядем? Мне действительно нужно кое-что узнать, это не касается тебя, честно, — взмолилась она, надеясь на его снисхождение. Он кивнул, сделав шаг вбок, освобождаясь от пленительного запаха. Оба взяли недопитые стаканы. — В подземелье всегда прохладно, я люблю перед сном посидеть у камина в одиночестве. Не замёрзла? — его тон становился мягче, он успокаивался. — Немного. — Сейчас, — заботливо шепнул он, и трансфигурировав плед из подушки, накрыл им ноги девушки. — Я родился уже слепым. Ни один целитель Европы и Азии не смогли мне помочь. Моя мать умерла при родах. Она была троюродной сестрой отца. Это омерзительно, я знаю, но так уж заведено. Все целители сказали, что мои глаза — прямой результат инцеста, но отец и слушать не стал, — Оминис устало отёр глаза. — У моего брата слишком большая голова и конечности, относительно тела. Я думаю, это тоже какая-то мутация, — он тяжело выдохнул и принялся ослаблять узел серебряно-зелёного галстука. — Оминис, а другие? — Таких много. Большинство избавляется от таких детей, но есть и те, для кого это последний шанс продолжить род или ветку рода, так что они их оставляют. Практически все чистокровки уже родственники друг другу — кто-то дальше, кто-то ближе, — на выдохе закончил он. Тон его голоса был будто холодный, гладкий белый мрамор, но тёмные прожилки ненависти искажали некоторые слова, произносимые с особым нескрываемым отвращением. — Ты мог бы составить для меня список фамилий? — её пальцы нервно перебирали друг друга, а взгляд с надеждой был направлен на собеседника. — Чистокровных? — его брови нахмурились, образуя складку между ними. — Да, древние роды, — она утвердительно покачала головой. — Только, пожалуйста, никому об этом не рассказывай. — Хорошо, завтра сделаю. Элли снова закинула ноги на диванчик. — Как твоя нога? — он положил руку ей на голень, отводя взгляд на огонь в камине. Касание застало девушку врасплох, и она не смогла сдержать резкого движения — дёрнувшись всем телом, словно защищаясь. Оминис моментально одёрнул руку. — Нормально, не болит, — с жалостью в голосе произнесла она, коря себя за эту секундную слабость. Ей хотелось отмотать время назад, стереть эту реакцию, но было уже поздно. — Ты можешь приходить в крипту, если захочешь, — Мракс был очень непоследовательный, стараясь выбрать я наименее болезненную для Элли тему. Учитывая, что почти все их разговоры сводились к ссоре — таких не было. — Спасибо, но я не знаю, как туда попасть, — она устало дёрнула плечами, стряхивая с себя всю эту бессмысленную болтовню. Её не нужно было жалеть, меняя русло разговора. Она не сахарная, как и он сам — не растает, не сломается, если они наконец нормально поговорят. Но обоим не позволяло воспитание, предрассудки, скрытые мотивы, вот так сходу раскрыть карты, вывернуть души. — Но ты же… — Пропустила этот момент, — перебила его Элли. — Могу показать, — смущённо улыбнулся он. Гринн молча смотрела на него. Его глаза не были для неё уродством или увечьем. Она считала их его особенностью. Они были красивые, будто море затянутое пеной волн. Будто рассветное небо покрытое перистыми облаками. Он сидел с безукоризненно ровной спиной, причёска была уложена волосок к волоску, а одежда безупречно выглажена. Он всегда такой идеальный. Такой аристократичный. И такой холодный по отношению ко всем. По отношению к ней. — Тебе правда всё равно? Своим неожиданным вопросом Оминис, словно поймал Элли на горячем, выдернув из её мыслей, заставил резко отвернуться. — Что? — нахмурилась она и снова взглянула на него. Его голова была склонена немного набок. Если бы он мог видеть, то казалось бы, что он смотрит на добычу или игрушку, с интересом разглядывая, как та будет выбираться из поставленной им же мышеловки. Но наследник Слизерина видеть не мог, оттого его поза делала его же уязвимее, выдавая его искреннее любопытство. — Ладно, не важно. Я пойду, — бросил он, но сам почувствовал, что голос был чужим, словно говорил не он сам, выражая совсем не свою мысль. Нутро протестовало. — Посидим ещё немного? Не хочу оставаться одна. — Ладно. Они просидели там до рассвета. Молча, каждый в своих мыслях. Так же молча они разошлись в свои спальни. Первой ушла Элли.                                     *** В кабинете, заставленном всякой всячиной, потрескивали поленья в камине, наполняя воздух лёгким дымным запахом и теплом. Мужчина, сидевший за письменным столом обречённо склонил голову над бумагами, что-то резко расчёркивая на них белым пером. — Профессор Фиг, я невероятно рада вас видеть! — искренне и широко улыбнулась Элли, войдя в комнату. — Мисс Гринн, это взаимно. Нам как раз есть что обсудить, присаживайтесь. Я изучил родословную Руквудов, начиная с XV века, и это дало мне понять, что в собственности Виктора имеется замок неподалёку от Фелдкрофта. Направив запрос в Министерство, оказалось… годриково сердце, что он чуть ли не неприкосновенный и они не верят в причастность такого знатного человека к деятельности банд. — Бред какой-то, — возмутилась она. — Я напишу Элеоноре, она поможет. — У неё связаны руки. Вот письмо, ознакомьтесь. «Элеазар Фиг, с большим уважением к Вам и Вашей деятельности, я вынуждена попросить Вас не вмешиваться в данное дело больше, нежели Вас просят. На данный момент Вы представлены к Элли Гринн в качестве наставника и помощника — так им и оставайтесь. А дела Министерства Магии предоставьте Министерству.                               С уважением Элеонора Вульф» — Странно. Может быть мне стоит ей написать? С этим письмом что-то явно не так… — обеспокоено протянула студентка. — Вы правы, что-то изменилось, но я не думаю, что стоит писать, — он качнул головой, стараясь скрыть своё беспокойство. — Хорошо, что вы предлагаете? — Меня снова вызывают по делу Озрика. Не представляю, в чём может быть дело. А пока хочу, чтобы вы самостоятельно изучили бумаги из Запретной секции и мои записи по этому делу. Также вы должны нагнать всё, что пропустили. И отдыхайте, обзаведитесь друзьями. Где дружба и совет — там и свет. Элли кивнула, забрала стопку бумаг и покинула кабинет в полном разочаровании. Когда гул последнего урока стих, возвещая об окончании занятий, она, чувствуя тяжесть в ногах, словно они были сделаны из свинца, направилась к мистеру Пепину. Она летела низко, стараясь сворачивать с края дороги и остаться незамеченной, прокручивая в голове отрепетированную до мелочей легенду. В лавке «Волшебные зелья Пепина», где воздух был густым и пряным от запаха сушёных трав и кипящих котлов, она застала хозяина за переливанием вязкого снадобья из одной бутылки в другую. Дрожащим голосом рассказав, что две недели провела в Больнице Святого Мунго с настолько плачевным состоянием здоровья, что даже не могла отправить сову, она слёзно просила прощения и была не уволена. Или же принята обратно на работу. От Перри она получила пергамент с указаниями для доставки зелий и огромный, исписанный мелким, ровным почерком список нужных ему ингредиентов. Затем Элли помчалась к Алби Уиксу. Он был просто счастлив, что с ней всё в порядке. О возвращении метлы и речи не шло — «Она, в конце концов, — твоя, Элли, ты её хозяйка», — сказал он, похлопав по древку, которое стояло в углу, ожидая свою владелицу. Это простое, искреннее доверие растопило остатки её тревоги. На радостях и от невероятного облегчения слизеринка потратила десяток кнатов в «Сладком королевстве». Едва она переступила порог магазинчика, её окутали насыщенные ароматы карамели, свежей мяты и шоколада, вынуждая попробовать весь ассортимент. Она купила целую гору угощений: взрывных карамелек для Себастьяна, сахарных перьев для Фига и несколько плиток шоколада для соседок. Единственный человек, о котором она не подумала, была она сама.                                     *** Себастьян, похрускивая карамельками, сидел на лавочке недалеко от главного входа. Элли ходила взад-вперёд перед ним. Солнце ещё грело, и ученики не упускали возможности насладиться уходящим теплом. — Не хочешь помочь мне с работой? А я поделюсь конспектом по Истории магии? — хитро усмехнулась она, поправляя Себастьяну воротник рубашки. — Не, у Мракса конспект точнее будет, даже слово в слово, — расслабленно ответил он, жмурясь от солнца, слепящего глаза. — А за карамельки? — Ты уже мне их отдала, — он потрепал бумажный пакетик. — Ну давай, будет весело! — выпрашивала она, мягким, как бархат голосом. — Там не так много. — Ладно, но не долго, у меня ещё тренировка по Квиддичу. — Он шумно раскусил карамельку и принялся грызть её. — Имельда всё-таки договорилась о тренировках? — удивилась Элли, потянув Сэллоу за рукав, заставляя встать. — Мы пока решили заниматься несанкционированно. Они двинулись в сторону Запретного леса, неторопливо собирая всё необходимое из списка Пепина. — И где мы должны искать гусениц? — Найдём, я даже дремоносные бобы нашла, а гусеницы это пустяки. — Как скажешь, — утомлённо выдохнул Себастьян. — Готова лететь в Фелдкрофт? Я думаю, в субботу полетим, чтобы после отборочных в «Скрещенных палочках». — Ты до этого сказал полететь с вами. Это с кем? — Ну как же, — он повёл бровью, — я и Оминис, конечно. Они обожают друг друга. — Как я сама не догадалась, — фыркнула она, ожесточённо срывая соцветия бузины. — Слушай, ты не в курсе, кто заплатил за… Себастьян подошёл близко-близко, почти впритык к Элли и вытянул руку наверх. — Что ты делаешь? — выдохнула она, подняв на него ярко-синие округлившиеся глаза. — Омела… Она же есть у тебя в списке? — едва уловимо прошептал он. — Себастьян… Он не дал ей договорить, нежно, но напористо прикоснувшись к её губам своими. Она ответила, немного приоткрыв рот, позволила его горячему языку проникнуть внутрь. Поддалась. Сильные руки обвили её талию, а мягкие губы стали целовать щеку, нетерпеливо переходя на шею. — Остановись, — Элли отпрянула. — Себастьян, хватит, — она сделала шаг назад. — Нам не стоит… — Мне уйти? — помрачнел он. — Чего ты хочешь, Элли? — Точно не этого. Ты хороший друг, так будь им! — обессиленно выкрикнула она, борясь с накатившими чувствами. — А ты? Что ты? — вспыхнул он. — Ты появляешься только когда тебе что-то нужно! — не отворачиваясь и глядя прямо ей в глаза он начал отходить. — У меня дар, Себастьян! Не смей уходить не выслушав меня! — неистово вскричала она, и пусть все услышат — не важно. — Я могу исцелять. Я могу забрать болезни, даже самые страшные. Поэтому они меня ищут! — словно на исповеди сокрушалась она, в надежде спасти их недавно зародившуюся дружбу. — Анна… — едва смог вымолвить он, стараясь переварить услышанное. Резкие, сухие хлопки трансгрессии, словно раскаты грома в ясный день, пронзили тишину поляны, заставив птиц взлететь с деревьев. Перед студентами, словно из ниоткуда, выросли две тёмные фигуры, их одежда была грубой, а лица — покрасневшими и озлобленными. — Теофилус, я же сказал, что это она, — сквозь ядовитую ухмылку проговорил первый, его голос был хриплым, как скрежет металла по камню. А лицо было обезображено глубоким шрамом, напоминавшим след от удара кнута, проходившим от брови, и скрывавшимся за чёрной кожаной маской. — Мальчишку убить, она нужна живой, — властно скомандовал второй. Элли узнала его сразу — это был Харлоу. — Протего! — выкрикнул Себастьян, закрыв собой подругу. — Элли, беги! — Экспеллиармус! — нежданное заклинание, брошенное Элли с отчаянной решимостью, заставило палочку одного отлететь в кусты крапивы. — Сучка, ты поплатишься за это! Круцио! — зелёная вспышка вылетела из палочки Харлоу. Гринн резко отпрыгнула за ближайший каменный валун, Сэллоу спрятался за соседний. Они пытались отбиваться, но воздух вокруг них сгущался от чужой, Тёмной магии. Двое школьников против двух взрослых, опытных волшебников — это было не просто неравное противостояние, а битва, казалось, заранее проигранная. — Конфринго! Конфринго! — атаковал Харлоу, его палочка извергала огонь и разрушение. Огромный валун, за которым за которым держал оборону Себастьян, рассыпался на тысячи осколков, словно разбитое стекло. Второе ударило парню прямо в живот. Крик боли, казалось, проник Элли под кожу, медленно отравляя её сознание и замораживая кровь в венах. — Серпенсортиа, — высунувшись, истошно выкрикнула она, и огромная, шипящая змея упала под ноги неизвестного бандита, что отвлекло внимание и Теофила. — Силенцио. — Протего! — усмехнувшись, он заблокировал её атаку, но в этот момент змея больно ужалила его в ногу, заставив зашипеть от ярости. — Силенцио, сука! — из последних сил, срывающимся голосом, Элли старалась сделать хоть что-то. И это сработало — он смолк. Но злость Харлоу была столь велика, что он не нуждался в словах: закружив руками, он поднял смертоносный огненный вихрь, который затянул в себя змею и заодно и второго бандита, чей силуэт растворился в пламени, как в тумане, и начал двигаться к ребятам. — Пожар! Пожар! — со стороны дороги стали доноситься крики прохожих. Харлоу без промедления трансгрессировал, оставив за собой только обугленный труп напарника. Его тлеющий, дымящийся силуэт, напоминавший обугленный кусок дерева, медленно оседал на землю, источая тошнотворный запах. Подняв Сэллоу и позволив ему опереться ей на плечо, Элли отвела его к развалинам, тем, что по дороге в Хогсмид. Они шли всего несколько минут, но парень стал совсем бледный. Вся её одежда и руки были в крови. — Сейчас, нам нужно тихое место. Не вздумай умереть, Себастьян, — приказным, но в тоже время сквозящим отчаянием тоном, проговорила она. Её сердце болезненно сжалось, опасаясь самого страшного. Последние десять шагов она несла бессознательное тело на себе, с трудом волоча ноги. Уложив Себастьяна на землю в заграждении руин старого поместья, Гринн склонилась над ним. Сложив ладошки на его груди, она вспомнила всё, что связывало их и вызывало тепло в её сердце. Кровь тонкими струйками поползла обратно в тело парня, рана медленно, но неизбежно стягивалась, пока от неё ничего не осталось. Сэллоу, судорожно, глубоко вдохнул и широко распахнул испуганные глаза. — Теперь ты в порядке, — поглаживая его грудь, прошептала она. — Мы должны убираться отсюда. Быстро! Себастьян, всё также обескураженный происходящим, слепо следовал за подругой, ничего не говоря. Добежав до школы, они скользнули в тайный проход в часах. Теперь Элли увидела и, что самое главное, запомнила, как их открыть. — Что это, дементор меня поцелуй, было?! — запыхавшийся Себастьян был вне себя. — Это теперь моя жизнь, — спокойно метафорически прокомментировала Элли. — Они, они чуть не убили меня. Но то, что ты сделала — это невероятно! Ты можешь исцелить Анну! — с надеждой высказался он. — Я могу попытаться. Как ты себя чувствуешь? — Она пыталась справиться с эмоциями и успокоить дыхание. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. «Почему всё это происходит?» — спрашивала она себя. — Всё в порядке. Будто ничего и не было, — изумился он, ощупывая своё туловище. — Но почему ты не излечила себя, тогда в крипте? — Этот дар работает только тогда, когда я действительно хочу помочь человеку. Когда у меня есть к нему положительные эмоции, какие-то чувства. Я не могу вылечить незнакомца. Как и саму себя. Элли смолкла и невольно начала окунулась в смутное воспоминание. Впервые её дар проявил себя, когда ей исполнилось одиннадцать лет. 19 января, в честь её дня рождения, они всей семьёй пошли на замёрзшее озеро кататься на коньках. Малышка Элли очень любила коньки. До того дня. Её мама откатилась слишком далеко и провалилась в прорубь. Гипотермия наступила слишком быстро. Она умирала, и отец ничем не мог помочь. Девочка склонилась над умирающей матерью, сложив руки ей на грудь, плакала и думала о прекрасных днях с ней, просила не умирать. И произошло чудо — лицо мамы порозовело, пальцы пошевелились, и она положила свою уже тёплую руку поверх маленьких ладошек дочери. Мама жила. На мокром от слёз и пресной воды лице просияла улыбка. — Ты обязана помочь Анне, Элли, ты должна, — умоляющие глаза Себастьяна наполнились слезами. — Себастьян, я не уверенна, что у меня выйдет… — Ты попробуешь! Если не ты, то никто не сможет, — он высказал это с такой жаждой и надеждой, что прикосновение его ладоней стало почти мольбой. — Хорошо. Обещаю, я попробую, — качнула она головой. Легко коснувшись его щеки, она смахнула с неё слезу. — Всё будет хорошо. Себастьян отвернулся, отёр рукавами лицо и развернулся к Элли уже с улыбкой. — Ты думала о нашем поцелуе, когда оживляла меня? — спросил он, но тут же резко обернулся на скрип, издаваемый металлической решёткой крипты. — Оминис… — Вы целовались?! — стянув брови на переносицу, возмутился он. — Да, а тебя это как касается? — моментально ощетинилась Гринн. Она вся напряглась, осознавая, что Мракс зашёл в самый неудачный из возможных момент. — Меня это не касается. Я, пожалуй, пойду. Приятно оставаться. — Я хочу рассказать ему, — едва слышно сказал Себастьян, но острый слух Оминиса не пропустил ни слова. — Нет! — запротестовала Элли. — Рассказать что? — нахмурился Оминис, вообще не понимая, что происходит, и обескураженно переводя палочку то на Элли, то на Себастьяна. — Это не важно. Себастьян, какого хера? — возмутилась она, моментально вспыхнув злостью. Оминис поднял палочку с красным огоньком на конце чуть повыше и прошёл к сокурсникам. — На самом деле, я и сам искал тебя, Гринн. Хотел отдать список. — Вынув сложенный в несколько раз кусок пергамента из внутреннего кармана пиджака, он протянул его девушке. — Спасибо, — она легонько коснулась его руки, когда принимала пергамент. Его кожа тут же покрылся мурашками и на лице стал появляться румянец. — Так вы теперь вместе? — криво усмехнулся наследник Слизерина. Пока парочка молчала, он стал прохаживаться взад-вперед ожидая ответа. — Нет, — первой отозвалась Элли. — Я пойду, — бросил Оминис. — Я тоже, нужно изучить список. Сэллоу так и остался молча стоять, часто моргая.