Глава 11

Вернувшись в дом Сэллоу, на них с расспросами накинулись близнецы. Соломона, ко всеобщей радости, ещё не было дома. - Ладно, Элли здесь новенькая, но ты-то знаешь, что нельзя ходить ночью вне деревни! – кричал Себастьян. Его злость, словно языки пламени, перекинулись на Мракса. – А ты?! Тебе мало было в прошлые разы? Смерти ищешь?! – его яростный взгляд теперь пронзал Гринн. - Ребята, мы места себе не находили, – порицательно сказала Анна, с грустью склонив голову. Она выглядела не на шутку обеспокоенной, казалось, даже цвет её лица стал ещё тусклее. - Я понимаю, но мы обсуждали мой дар, - пробормотала Элли. Глаза Себастьяна округлились. Он отшагнул назад, ища опору, и старые половицы скрипнули под его весом, раздавшись эхом в комнате. Не глядя, он опёрся рукой о спинку расшатанного стула. - Я что-то не понимаю, что значит «в прошлые разы мало»? – строгим тоном спросил Оминис, и развернулся туда, откуда только что доносился голос друга. - Это долгая история… И это не моя тайна, - уклончиво ответил Себастьян. - На нас напали «Пепламбы», его ранили, я его исцелила – конец истории, - безропотно пояснила Элли, словно это было чем-то обыденным. - Я что-то не понимаю, что здесь происходит. Может, вы мне объясните? – прохрипела Анна. После всего, что Элли сегодня узнала от Оминиса об Анне Сэллоу, её отношение к ней переменилось. Сестра Себастьяна действительно оказалась смелой и доброй девушкой, попавшей в беду из-за своих благих намерений. Гринн почувствовала тепло к ней и глубокое сочувствие. Опустившись на колени подле кресла, где сидела больная, она начала свой рассказ, опуская всё, что могло навредить её прикрытию: - Я обладаю даром, благодаря которому могу забирать болезни и раны людей. Даже если это неизлечимо, даже если человек на грани смерти. Однажды моя мама провалилась под лёд, от холода она почти умерла, но я смогла её спасти. - Шумно выдохнув, она продолжала: – А пару дней назад Харлоу ранил твоего брата, атаковав его почти в упор Конфринго. Он потерял много крови, но, как видишь, жив-здоров и как всегда глупо шутит. Анна улыбнулась и, не веря своим ушам, прошептала: - Это правда? Её близнец лишь активно закивал. - Я хочу, чтобы ты верила, что это может помочь, хорошо? – положив ладонь на коленку Анны, голосом, полным надежды, сказала Элли, заглянув ей в глаза. Те были наполнены болью и отчаянием, словно тёмные омуты. Парни наконец-то замолчали. Все находившиеся в комнате застыли в напряжённом ожидании. Анна не знала, что сказать. Повисла полная тишина, и целительница, приподнявшись, сложила руки у больной на груди. Через тонкую ткань платья она почувствовала, как колотится сердце Анны, словно раненая болтушайка в клетке. Элли только сейчас осознала, насколько ответственно то, что она делает. Она изо всех сил старалась проникнуться любовью и найти связь с больной через брата. Но она не смогла даже ощутить болезнь. Не было раны или источника страданий. Девушка опустила руки и те безвольно упали ей на колени. Взглядом коснувшись пола, чтобы не встретиться глазами с Себастьяном, она шмыгнула носом. Анна была насквозь отравлена проклятием. - Я не могу, простите… - виновато прошептала Элли и, подобравшись, вышла из дома. За ней никто не пошёл. Она прошла по узкой дорожке, окружённой цепкими кустарниками, за дом и заглянула в окно. Никто не двигался, будто под Силенцио и Остолбеней одновременно. Боль щемила её сердце, но бежать в этот раз она не могла. Некуда и не от кого. Убежав от близнецов и их назойливого дружка, она всё равно оставалась наедине с собой. Свои раны излечить она так же была не в силах, как и Анну. Ком в горле не давал сделать вдох, но обещание, данное самой себе, не позволило боли вырваться наружу. Привалившись к холодной и шершавой стене, она обняла свои колени онемевшими руками, слегка покачиваясь в немой истерике. В доме послышались голоса, и тени, долетавшие из окна, возвестили, что вызванный отнюдь не магией, «остолбеней» перестал действовать. - Пришёл Соломон и вы должны познакомиться. Себастьян хочет тебя представить. - Я не могу, - выдохнула Гринн, мотнув головой. - Всё ты можешь, давай вставай, - голос Оминиса был соткан из такого количества эмоций, что разобрать их по отдельности не представлялось возможным. Она медленно, едва удерживая равновесие поднялась и, отряхнувшись, повторила: - Я не могу… - Гринн, сейчас ты идёшь в дом, натягиваешь улыбку, желательно поестественнее, и знакомишься с дядей близнецов. Позже мы поговорим о том, что случилось, - голос сквозил сталью. - Сейчас мы сделаем вид, что ничего не произошло. Приказ был выполнен беспрекословно, и натянутая, вымученная улыбка растянулась на лице юной волшебницы, когда они отворили дверь. - Дядя Соломон, это Элли Гринн, новая пятикурсница, о которой я писал. А это мой дядя – Соломон Сэллоу, он наш единственный опекун. - Приятно познакомиться, мистер Сэллоу, наслышана о вас, - Элли даже смогла заставить себя говорить весело и непринуждённо. - Рад знакомству, Элли. Ты перевелась из Франции, как я слышал. Чего так? – Соломон говорил дружелюбно, но его хриплый и строгий голос отталкивал. Он вовсе не был похож ни на одного из друзей родителей, ни на Шарпа. Они оба экс-мракоборцы, но Соломон не имел никаких видимых шрамов или ранений, при этом его вид был неприятным и отталкивающим. Его резкие и грубые движения и грузная фигура напомнили Элли Марволо Мракса. Дрожь пробежала по позвоночнику и она содрогнулась. - Родители погибли, и я не смогла продолжать обучение в Шармбатоне, но нашлось место в Хогвартсе, - с напускной грустью она поведала министерскую легенду. - О, Элли, мне так жаль, - отозвалась Анна. - Родители близнецов тоже погибли. Их погубила самонадеянность и глупость! – Соломон бросил свои слова, словно обвинительный приговор, отказывая мертвым даже в праве быть жертвами. - Дядя, прекрати! Не говори о них так! – не выдерживал Себастьян. Для него, как и для остальных присутствующих, его Соломона прозвучали как плевок на могилы усопших. Мракс молча наблюдал за этой картиной. Он либо устал от этого нескончаемого дня, либо просто привык к тому, что такая перебранка - нормальное явление в доме Сэллоу. - Я буду говорить всё, что захочу в своём доме, - крикнул мужчина и, стукнув кулаком о стену, схватил племянника за воротник форменной рубашки. – Ты такой же, как твой отец. Глупый и самонадеянный мальчишка. Меня доводишь до белого каления, сестре внушаешь всякие глупости об исцелении. Посмотри на неё! – он дёрнул парня так, чтобы тот мог видеть Анну. – Она постоянно плачет после каждого твоего приезда. У девушки действительно глаза были на мокром месте. - Дядя Соломон, прошу тебя, здесь же гости… Не нужно, - взмолилась она. - Ты должен понять, что пора остановиться. Твоей сестре уже ничего не поможет! Или ты умнее целителей? Прекрати наконец терзать сестру и давать ей ложные надежды, ты меня понял? - Приступ кашля у больной ненадолго прервал его тираду. Но, не дождавшись его, конца он скомандовал: - Ложитесь спать, Анна должна отдыхать. Я вернусь позже. Дверь хлопнула, и о присутствии в доме Соломона теперь напоминали только стойкий запах алкоголя и напряжение, въевшееся в воздух. - Мне действительно лучше лечь спать. Я наброшу заглушающие чары, так что веселитесь, ребята, - проговорила больная, и усталость отяжеляла её голос, но печали в нём не было. - Я помогу сестре подготовиться ко сну, если вы не против, - сказал Себастьян, намекая на то, что гости должны ненадолго покинуть небольшой дом семьи Сэллоу, где кроме ванной и не было укромного места. Ночь вытеснила тепло приятного солнечного дня, и осенний холод накрыл деревню. Мракс, сняв безукоризненно выглаженный пиджак, накинул его на плечи Элли. Он сделал это, как само собой разумеющееся, словно по-другому было нельзя. Джентльмен. - Ты рассказала только про одно нападение, Сэб же говорил о нескольких, - заговорил он, повернув голову от собеседницы, чтобы втянуть в легкие свежий воздух. - За день до того, как ты увидел меня выходящей из крипты, - она прикусила губу, размышляя, стоит ли рассказывать всё, - я летела с работы, и со стороны Запретного леса в меня прилетела Бомбарда. Себастьян отвёл меня в крипту и подлатал. К лекарю мне нельзя было. Как-то так, - пожала плечами она. Мракс рассказал то, что может привести его самого и всю его семью в Азкабан, и скрывать подробности от него больше не казалось Гринн правильным. Но и рассказывать абсолютно всё не стоило, ради её собственной безопасности – легилименцию ещё никто не отменял. - Вот почему он показал тебе крипту. Стоило сказать, - холод сквозил в каждом слове Оминиса, а разочарование, ощущаемое к самому себе, выбило его из колеи. - Ты всегда думаешь, что самый умный и всё знаешь – но это не так. - Пепин хорошо тебе платит? – словно в опровержение её слов, небрежно бросил он. - Откуда? А, неважно. Достаточно на жизнь. Она больше не удивлялась его проницательности и тому, что наследник Салазара так много знает о ней. Даже если он хоть как-то причастен к пропаже её родителей или преследованию её самой, скрывая что-то от него, она ровным счётом ничего не изменит. Если он знает о ней больше, чем остальные из источника извне, – она не сможет ни на что повлиять. А может, сообразительность и острый слух делали его таким осведомлённым. Неважно. Сегодня она хочет побыть подростком на ночёвке у друга. А завтра будь что будет, ведь «завтра» может и не наступить для неё. Она хотела напиться, но позже - после тайной вылазки с Себастьяном в замок Руквудов. - Ребята, Анна отдыхает, но хотела бы поговорить с Оминисом наедине. Парень с красным огоньком на палочке немедленно проследовал в дом. - Ты готов идти в поместье Руквуда? – с тяжёлым сердцем спросила Элли, неуверенная, что Себастьян согласится. - Может, сначала обсудим то, что было сегодня? – выдавил из себя он. Его голос звенел разочарованием, но был абсолютно беззлобным. - Это наш шанс пробраться туда, пока Мракс и твой дядя не обнаружили нашего отсутствия. - Хорошо, идём, - внезапно его голос стал уверенным. Пройти под Дезиллюминацией мимо бухающей стражи оказалось гораздо проще, чем они могли себе представить, но защитные чары не позволили им пробраться дальше двора поместья. Сам за́мок был защищён рядом чар, обойти которые пятикурсники не смогли. Вокруг большого каменного поместья, вдоль полуразрушенных оборонительных стен были расположены небольшие палатки, столы, скопом валялись шкуры волшебных тварей. Воздух в этом месте насквозь пропах кровью и смертью. Элли не могла ничего говорить напарнику, но его выражение лица говорило о том, что он тоже не ожидал увидеть такое. Махнув на палатку, она жестом предложила обыскать её. Благо, та оказалась пуста. В палатке не было ничего, кроме груды грязной одежды, пары лавок, нескольких полных и кучи пустых бутылок от дешёвого огневиски. До слизеринцев стал доноситься разговор. - Виктор, ты настолько туп, что не смог противостоять двум школьникам, - с нескрываемым отвращением сказал мужчина. Элли моментально узнала этот властный, но металлический голос - это был Фоллстрайт. - Я не собираюсь подставляться только из-за денег, что ты платишь. Монеты у меня и без тебя есть, и пока я не получу то, о чём мы договаривались, - довольствуйся тем, что можешь находиться здесь. Как и твои французские болванчики. И поскольку теперь я и мой замок тебе нужны, будь добр, выполни все части уговора, - огрызнулся Руквуд. - Я достану тебе эту чёртову карту. Мои люди ищут её, - хрипел Родерик Фоллстрайт. Теперь он казался Элли ниже и старше. На вид мужчине было немногим больше пятидесяти. Его нос был острый, губы тонкие и практически не видны из-за мимики, а глаза маленькие и жёлтые, как у змеи. Колдографии не показывали его истинную, устрашающую внешность. Спина, выгнутая дугой, и выпирающая вперёд голова красноречиво говорили о недуге и ещё больше уродовали его облик. - Твои люди заняты поиском девчонки! Я и так сделал всё, чтобы она не была под присмотром Министерства Франции. Мне нужна карта, Родерик. У тебя месяц. - А мне нужна девчонка! - Это ты не придумал ничего лучше, чем избавиться от её родителей. И чего ты этим добился? - Может, твои люди должны были лучше работать, когда я дал на них наводку в сентябре? Или этого было недостаточно? – недоумевал Виктор. - Ты забываешь, с кем говоришь! Пара писем, и тебя ждёт поцелуй дементора. А сейчас, убирайся. Мне нужно подумать, – проскрипел Фоллстрайт, ткнув волшебной палочкой в грудь Руквуда. Через минуту хлопок трансгрессии прорезал внезапно нависшую тишину. - Мы должны что-то сделать! – еле слышно шепнул Сэллоу. – Пока он один. - Нет, если нас заметят, мы не выберемся живыми. Они отсутствовали час-полтора, не более. Оминис так и сидел рядом с кроватью Анны, держа спящую девушку за руку. - Только недавно уснула, кашель не давал, - констатировал он, погладив и отпустив ладонь подруги. - Давайте напьёмся? – устало выплюнул Себастьян и вынул из сумки две бутылки огневиски, звонко стукнувшие друг о друга. - Да тише ты, - шикнул на него Мракс. Чтобы не разбудить больную, ребята, вооружившись одеялами и стаканами, вышли во двор. Пряча тело от ветра, Элли застегнула все пуговки на пиджаке Оминиса, который так и был на ней, и разместившись на пледе, постеленном на траве. Она глубоко вдохнула приятный влажный воздух, наполненный ароматами костра, можжевельника и осени, и первая решилась заговорить: - Анна не больна и не ранена. Я не могу излечить её, потому что болезни нет… - Но кашель и приступы боли?.. – недоумевал Себастьян. - Она проклята, Себастьян, а не больна, - пояснил Оминис, склонив голову набок. Элли почувствовала, что она не одна, не одинока. Мракс понял произошедшее и был не зол, как ей показалось сначала, а просто расстроен. Сэллоу поник, опустив потупленный взгляд на свои руки, сжимавшие пустой стакан. Оминис потянулся за бутылкой и, откупорив её, понюхал содержимое. - Не знаю, где ты достал эту брагу, но завтра у нас будет страшное похмелье, - пытаясь разрядить обстановку, неестественно весело сказал он и наполнил стакан друга, а после - остальные. – Выпьем? Каждый молча сделал по большому глотку. Неприятная на вкус жидкость обожгла внутренности. Гринн закашлялась, но тут же почувствовала подобие облегчения, легко окутавшее сознание. - Простите меня, мне так жаль, - жалобно простонала она, переводя взгляд то на Сэллоу, то на Мракса. - Ты не виновата… - протянул брат больной. – Просто… Я так надеялся. - Виновен только тот ублюдок, что наслал проклятие. Это то, к чему приводит Тёмная магия. Последствия всегда непредсказуемы и почти всегда необратимы, - строго заключил потомок Слизерина, залпом выпивая горящую жидкость. Элли и Себастьян сидели напротив высоко стоящей, почти полной луны, ярко осветившей весь Фелдкрофт. Оминис сидел напротив них и, быстро выпив всё содержимое своего стакана, прилёг на бок, опёршись на локоть. Сложилось впечатление, что он наконец устал держать идеальную осанку и безэмоциональное выражение лица. - Друг, тебе бы притормозить. Ты пить-то не умеешь. - Дай мне напиться, а? Сегодня был тяжёлый день. Оминис, из-за своей слепоты никогда не косился взглядом на людей, но сейчас, если бы мог, посмотрел бы на Элли. - Возвращаясь к тому, что ты сказал о Тёмной магии, - сглотнув, начал веснушчатый парень. - Мы должны попасть в скрипторий Слизерина. - Нет, - отрезал Мракс, поджав губы, и протянул ему свой стакан. - Оминис, чтобы знать, как излечить Анну от тёмного проклятия, нужно узнать хоть что-то о самом проклятии, – начинал вскипать Сэллоу, но отвлёкся, наполняя стаканы. - Как ты не понимаешь? - Логично, - вступила в разговор новенькая, и тут же осеклась. - Гринн! – рявкнул наследник Салазара, вскинув брови. Себастьян, немного помолчав, решил не ссориться хотя бы сейчас: - Ты же знаешь, я не отступлю. Но сегодня действительно хватит об этом. Они много пили. Сменив тему на школу, разговор перестал быть напряжённым, и ребята даже немного повеселели. Вторая бутылка практически опустела, когда Мракс, сорвался с места и метнулся за угол дома, чтобы срочно поделиться всем выпитым с землей. - Я же говорил, ты пить совсем не умеешь!» - крикнул ему вслед Себастьян и громко, раскатисто засмеялся, как и Элли вслед за ним. Не выдержав последствий, наступивших от дешёвого пойла, Оминис отправился в дом, сославшись на усталость. - Элли, я вспомнил, как ты говорила, что не можешь излечить абсолютно незнакомого человека, что ты должна чувствовать любовь, чтобы получилось. Может, дело в этом? Может, попробовать снова? – отчаянно хватался за соломинку близнец. - Дело не в этом. Я чувствовала любовь. Я думала о тебе… Себастьян, ранее приподнявшийся на локтях, наклонился на лежащую Элли, накрыв её своим телом. Страсть, подогретая огневиски, моментально поглотила их. Его губы жадно обхватывали её собственные. Она отдалась этому безумному порыву полностью, пропуская горячий язык Себастьяна в свой рот, где тот извивался как змея, а отголоски его движений разливались теплом внизу живота. Он давно этого ждал, а алкоголь в крови не дал праведности взять верх. Он сел сверху на неё так, чтобы та отчётливо ощутила всё его желание, поселившееся в нём ещё при первой встрече, и заглянул в её лицо. Раскрасневшаяся и с припухшими губами, она вызывала только одно желание – трахнуть. Долго и глубоко целовать, а после трахнуть. Зубы стали оставлять отметки на хрупкой девичьей шее, а пальцы запутались в её волосах. Элли глубоко дышала, с трудом справляясь с нахлынувшим возбуждением. От этого её грудь сильно вздымалась, привлекая внимание парня. Пиджак полетел прочь, а рубашка лишилась всех пуговиц, открывая доступ к небольшой груди, прикрытой теперь лишь тонким кружевом белья. - Себастьян, я… Он не слушал, припал губами к ткани и прикусил её сосок. Она негромко вскрикнула, откинув голову назад. Одна рука парня аккуратным движением сдвинула лиф вниз, открывая запретную, но такую желанную часть тела. Вторая – скользнула вниз, на живот и ещё ниже. Полностью доверившись Себастьяну и отдавшись ранее неведомым ощущениям, она застонала. Его губы и язык поочерёдно ласкали её затвердевшие соски, а пальцы сквозь ткань штанов нажимали на самые чувствительные точки. Она ловила губами воздух, закрыв глаза. Поцелуи оставили невидимую дорожку от груди и до её лица. Глубоким, страстным поцелуем он впился в её рот, пропуская руку под ткань её штанов. - Себастьян… - простонала она ему в губы. - Просто расслабься… - шепнул он. – Хочу, чтобы ты кончила… - И он снова прильнул своими губами к её. Нежно проскользнув пальцем по клитору, он почувствовал, насколько же она была мокрой. Пальцы проделывали, уже отточенные с другими, безошибочные движения, приближая оргазм Элли. Её невинное тело выгнулось в пояснице и забилось лёгкой дрожью, с губ сорвался сладостный стон оргазма. Откатившись, Сэллоу лёг рядом. Стоявший член мешал ему думать и говорить – нужна была минута или десять, чтобы абстрагироваться. Он, если не знал точно, то догадывался, что Гринн девственница и не собирался менять это будучи пьяными. Отдышавшись, Элли присела и прикрылась пиджаком, лежавшим неподалёку. - Себастьян… - Всё в порядке, - он улыбнулся уголком рта, - ты получила удовольствие, а я безумно рад, что смог тебе его доставить. - Я… - запнулась она, понимая, что и сама не знает, что хочет сказать или что должна сказать. - Эй, - легко хмыкнул он и привстал, чтобы прикоснуться ладошкой к её щеке, - если хочешь, мы можем завтра поговорить об этом, ладно? Не обязательно сейчас что-то решать. Она смогла только коротко утвердительно кивнуть головой. - Я пойду спать, спокойной ночи, - сказал Себастьян и, нежно коснувшись её губ своими, ушёл в дом. А она зарылась носом в пиджак, лежавший на коленях и прикрывавший её нагую грудь, вдыхая запах можжевельника, герани и мха. Утром, как и завещал Мракс, все, кроме Анны, мучались страшным похмельем. Гринн слышала, что Соломон вернулся только под утро. Чтобы не злить и без того нервного родственника, было решено выйти на короткую прогулку по Фелдкрофту. Парни пошли чуть вперёд, оставив девушек познакомиться поближе. - Анна, мне так жаль, что я не смогла… - Всё нормально, Элли, - перебила её собеседница. - Я только вчера об этом узнала, так что мне не пришлось долго терзаться надеждой. Но я благодарна, что ты спасла Себастьяна. Я рада, что когда умру, о нём будет кому позаботиться, - она говорила спокойным тоном, словно в полной мере осознавая и принимая такой исход для себя. - Не говори так, мы что-нибудь придумаем, - спохватилась Гринн. - Дядя прав, мне уже ничем не помочь. Себастьян много писал о тебе, а вчера говорил без умолку, - слабая улыбка украсила лицо больной, - я его знаю - он влюблён. Даже если это не взаимно, ты сможешь усмирить его пыл. Позаботься, пожалуйста, о нём, и не дай вляпаться в неприятности. Я тебя очень прошу. С дядей они не ладят, и когда меня не станет, у него останетесь только Оминис и теперь ты, - измучено растягивая слова, говорила Анна и, резко остановившись, добавила: - Я устала. Пора возвращаться в дом. Обнимая на прощание Элли, Анна снова попросила беречь и заботиться о её брате. Летели назад они молча, так же молча разошлись по своим спальням.