Глава 12

Непреходящее похмелье и неумолимое чувство жгучего стыда не давали Элли забыть вчерашний день. Стоило ей лишь на мгновение мысленно коснуться недавних событий в Фелдкрофте, как её сердце начинало бешено колотиться, а кончики пальцев немели, словно от холода. Воспоминания, подобно длинным, склизким щупальцам, изворотливо проникали в разум, наполняя его и вытесняя всё происходящее наяву. То, что произошло между ней и Себастьяном, было неправильно. Она не хотела этого! Вернее, она хотела, но лишь в моменте и под хмельным влиянием алкоголя. Она не должна была поддаваться минутному порыву, должна была сдержаться. В ответ на эти мысли по телу неожиданно разлилось тепло, а щёки мгновенно вспыхнули жгучим румянцем. Оно отказывалось признавать, что вчера произошло что-то неправильное. Бунтовал только разум. А ещё тот разговор с Мраксом. Зачем она это всё наговорила, зачем обняла его? Горло сжало спазмом, и Элли громко задышала. Теперь он знает слишком много, и у неё остаётся два варианта: либо полностью прервать любое их общение, что представлялось маловероятным, либо сблизиться с ним, чтобы он её не выдал. Второй вариант казался логичнее, но сложнее. Соседки ещё не вернулись из дому, и Гринн с головой погрузилась в домашку. Отложив книги по истории магии и зельеварению, она с удивлением обнаружила в пухлой стопке учебников «Сенсационные позы и заклинания к ним». «Имельда…» — протянула она, раздражённо закатив глаза, и принялась листать страницы, чтобы наконец разобраться, что к чему.                                     *** Дневные занятия подошли к концу, и Элли решила, как и полагается взрослому человеку, подкараулить Сэллоу и серьёзно обсудить случившееся. Весь день он вёл себя как обычно: глупо, но смешно шутил, веселился на занятиях, выводя из себя сокурсников и преподавателей, без умолку болтал со всеми, включая и саму Элли, будто и не было ничего из произошедшего в Фелдкрофте. Засаду она устроила перед входом в Большой зал. По обыкновению, Себастьян шёл в компании своего аристократичного друга. Один шагал живо и шумно, так, что каждый слышал этот приближающийся смерч по имени Себастьян, который не скрывал ни своего истинного настроения, ни своих мыслей. Второй ступал тихо, но уверенно, так же, как и говорил, — словно ты должен быть всегда начеку, внимать каждому его движению и слову, чтобы случайно не упустить возможность побыть в компании наследника самого Салазара. Парни снова спорили, и проскочило слово «скрипторий». Момент для разговора о личном был не лучший, но что поделать. — Себастьян, мы можем поговорить? — окликнула его твёрдым голосом Элли. — Наедине. Мракс, слегка нахмурив брови, без лишних вопросов ушёл. — Я бы хотела обсудить произошедшее… — Могу сказать первым? — он мягко улыбнулся. — Для тебя не секрет, что ты мне нравишься. Я решил не давить и дать тебе немного времени самой разобраться в своих чувствах. Дружба с тобой для меня первостепенна, так что… Короче говоря, решение за тобой, — тепло сказал он, не отрываясь смотря ей в глаза, словно, обещая полную искренность. — Какое решение? — она вскинула на него глаза, которые до этого смотрели в пол. — Дружба, секс, отношения. Чего ты хочешь? — Прямо сейчас я хочу тебя ударить, — улыбнулась она. — Это тоже можно, — он просиял и приобнял её. — Могу тебя поцеловать? — Может, не будем злить Уизли? — Матильду или Гаррета? — вскинул брови Себастьян. Элли не удержалась и сама припала к его губам. Сегодня всё ощущалось иначе — он ощущался совсем иначе. На мгновение ей показалось, что она целует, ни то кузена, ни то друга детства, но она быстро отогнала это странное ощущение, незаметно мотнув головой. — Нечего тискаться по углам, давайте, идите на обед. Живо, — рявкнул проходивший мимо староста Гриффиндора. Поздним вечером в расписании стояло первое занятие по Астрономии. Не желая сидеть весь вечер за учебниками, Гринн отправилась исследовать замок. Школа была невероятно большой и поистине красивой, завораживающе живой и наполненной. Старинные барельефы и бесчисленные маленькие картины покрывали все стены, оставляя лишь маленькие пустые участки. Запах Хогвартса уже стал привычным и родным. Он был неизменным практически по всей территории: мокрый камень, пыль, пергамент и можжевельник. Отличались лишь запахи в библиотеке, подземелье, Большом зале и кабинете Зельеварения. Количество комнат, где не происходило ровным счётом ничего, впечатляло. Больше, чем за месяц учёбы новоиспечённая слизеринка не увидела и половины Хогвартса. Легко ступая, она бесшумно шла по каменному полу, бегло рассматривая пейзажи на картинах. Взгляд Элли приковало окно с витражом, и она стала пристально рассматривать красующуюся на ней змееподобную тварь. Мурашки покрыли светлую кожу девушки. Поёжившись, она решила, что стоит выйти на воздух. Во дворе Трансфигурации её окликнул Оминис: — Заблудилась, Гринн? — с ноткой весёлости спросил он. Элли удивило, что он пребывал в хорошем настроении. — Прогуливаюсь, пока Астрономия не началась, — пожала плечами она. — Говорят, туда стоит теплее одеваться. Особенно тебе, — он улыбнулся своей редкой, но обворожительной улыбкой, обнажая ровные белые зубы. — Ты не посещаешь Астрономию? Вместо ответа он молча указал палочкой на свои глаза. — Если время есть, пойдём, кое-что покажу. — Отведёшь в тёмную комнатку и там задушишь? — нервно хмыкнув, шутя спросила она, и последовала за ним. — Не сегодня, Гринн, не сегодня, — развернувшись, тихо сказал он. Недолго петляя коридорами школы, они дошли до невзрачной двери. Галантно открыв её, Оминис пропустил Элли вперёд. Она увидела гобелен с большой красной буквой «К» и несколько пьедесталов вдоль стены, на которых лежали разные магические артефакты. Тусклый свет волшебных факелов отбрасывал жутковатые тени, а язычки пламени отражались на стеклах, которые защищали артефакты от окружающего мира. Девушка напряглась, ведь они забрались в подвальные помещения, где обычно не бывает студентов и преподавателей. Её дыхание участилось, как и сердцебиение, по спине снова пробежал знакомый холодок, приподнимая волоски. Мракс одним движением палочки мог связать её и отвести к своему брату или к тому же Фоллстрайту. — Что мы здесь делаем? — нервно теребя брошь, украшавшую воротник блузы, выдавила она. — Толкни двери и увидишь, — с теплотой сказал он и улыбнулся, почувствовав страх, внезапно наполнивший воздух вокруг. — Издеваешься? — хмыкнула она. — Буква «К» — это дверь, ну же, открой. Сегодня Оминис был неожиданно ласковым. Его голос смягчился, пропала хрипотца, змеиность и заносчивость. Он был «тёплый», как тогда в общей комнате во вторую её ночь в школе. Дверь беззвучно открылась, и они оказались в комнате, стены которой были полностью завешаны яркими гобеленами. — Это трагическая история о ведьме, которую укусил оборотень, и она решила бежать из своего дома, чтобы не подвергать опасности маленькую дочь и мужа, — тихо рассказывал он, обводя палочкой комнату. Его лицо снова накрыла маска серьёзности. — Ходят слухи, что даже спустя много лет, девочка могла уснуть только под волчий вой. Гринн внимательно осмотрела рисунки на полотнах. — Оминис, не хочу тебя расстраивать, но здесь изображена счастливая семья и никаких оборотней, — сдвинув брови на переносицу, протянула она мягким голосом глядя на него с легкой грустью и сочувствием. — Знаешь, Гринн, ты прямо как эта женщина на гобелене. С виду — всё в порядке, но стоит узнать тебя поближе, и понимаешь, что всё не так просто… Люмос! — прикрикнул он. Изображение на гобеленах начало медленно меняться. Элли смотрела на это, открыв рот, ведь на полотнах проявилась история, только что рассказанная Мраксом. К магии она привыкла, и не она была источником внезапно нахлынувших чувств. Её впечатлило то, насколько хорошо он её чувствует, знает, понимает. Глупое сердце пропустило удар. — Зачем ты привёл меня сюда? — Просто. Захотелось показать тебе, — отмахнулся он и, в своей фирменной манере, склонил голову на бок. Этот жест делал его вид необычайно милым, смягчая его чопорность, стирая острые углы до мелочей продуманного холодного образа. — В эту комнату больше не пускают учеников, а мне жаль, что это место пустует. Раньше я не встречал никого достойного, чтобы поделиться этой историей. — Ты так любишь правду, так, может, скажешь? — Сглотнув ком, стоявший в горле, она подошла ближе к нему. — Что я должен сказать? — каждое слово произносилось им всё тише. Он не двигался, даже палочка была опущена. — Правду. Почему мы здесь? — Хочу, чтобы ты поняла, насколько ты сильная, прямо как ведьма в этой истории, — он снова обвёл гобелены палочкой с огоньком Люмоса на кончике. — Мне пора на занятие… — Она шагнула мимо Оминиса, но пройти он ей не дал, мягко удержав за локоть. — Элли… — тихо, почти беззвучно прошептал он. — Что? — пробормотала она, пытаясь совладать с эмоциями. — Ничего, просто будь осторожной, ладно? — его тон стал обеспокоенным, но руку он отпустил. — И ещё кое-что… Если тебе понадобится помощь — не молчи. Она стояла немного боком к его боку, застыв, словно под действием Импедимента, не глядя на Оминиса, чтобы юношеские порывы не сыграли с ней злую шутку. Он говорил дальше: — Я не хочу узнать, что тебя где-то в лесу убили, а я мог помочь, но ничего не знал. — Беспокоишься? — выдохнула она, развернувшись к нему. Её дыхание опаляло его шею, которая предательски покрылась мурашками. — Тебе правда пора на Астрономию, лучше не опаздывай к Шах. Я провожу тебя к Себастьяну, — отрезал Мракс. Он изменился в мгновение ока, и вместо него заговорил его обычный, надменный, командный тон: — Вы же теперь вместе? Провождать Элли не пришлось, она снитчем вылетела из подвала, оставив парня одного. Воздух был влажный, холодный, даже колючий, а первый заморозок опускался на вершины Шотландских гор. Дыхание вырывалось изо рта белым паром, а кончики ушей и пальцев стремительно теряли чувствительность. Не самый удачный выбор дня для занятия на открытой и продуваемой всеми ветрами смотровой площадке. Огромные, громоздкие телескопы, покрытые тонкой изморозью, ждали своего часа, отражая в линзах тусклый свет. Астрономическая башня — одно из любимых и самых красивых мест в Хогвартсе, по мнению Элли. Рисунки на стенах, мерцающие в тусклом волшебном свете, отдающем призрачной синевой, золотое обрамление барельефов и невероятный вид из окон вызывали нежный трепет у неё внутри. Это место напоминало ей родной Шармбатон со всем его величием и великолепием. Всё время, что она была в Хогвартсе, она тайком завидовала когтевранцам из-за их близости к небу и свободе. Словно обжигающий кипяток, моментально расплавив морозную тишину, раздался строгий голос профессорки Шах: -Приветствую вас на первом в этом году занятии по Астрономии, — отчеканила она. Её резкий, как осколок льда, тон заставил студентов вздрогнуть. — Достаньте свои телескопы и установите на монтировки. — Профессор Шах, прошу прощения, у меня нет телескопа, — негромко отозвалась Элли, чтобы это услышала преимущественно лишь преподавательница. Но та, руководствуясь какими-то личными, недружелюбными намерениями, решила публично унизить новую студентку: — Мисс Гринн, как я полагаю. Может быть, вам уже пора перестать быть новенькой и начать серьёзнее относиться к занятиям? Элли не успела ничего ответить, когда высокий, худощавый когтевранец с мягким, заботливым выражением лица выступил вперёд: — Я поделюсь своим телескопом, профессор Шах. — Хорошо, Амит, но только в этот раз, — кивнула професорка. — Привет, спасибо тебе большое. Я Элли Гринн, — улыбнулась она своей самой милой, пусть и немного натянутой, улыбкой. — Амит Таккар, приятно познакомиться, — он просиял и протянул ей руку, которую она легонько пожала. — Я помогу тебе настроить телескоп. Какое созвездие тебе нужно найти? — Лиру… — О, хорошо, она там, — восторженно начал он и указал рукой чуть правее, чем стоял телескоп, — подходи, не стесняйся, я покажу. Гринн медленно подошла к инструменту наблюдения и, прогнув спину, немного нагнулась, чтобы заглянуть в окуляр. Она почувствовала, как её обдало теплом, когда Таккар встал позади и, слегка приобняв её за плечи, смещал телескоп и фокусировал его. Оба сосредоточились на звёздном небе, стараясь не обращать внимания на пронизывающий со всех сторон холодный ветер, который свистел и завывал, словно маленький, злобный призрак. Сэллоу оцепенел. Не моргая, он смотрел на сложившуюся картину — его, как он считал, девушку, обжимал другой. Ещё и кто? Задрот Таккар. Его кровь закипала, а ярость тёмной волной накатывала на сознание. — Вот так, — Амит аккуратно поправил телескоп. — Видишь, та самая яркая звезда в созвездии — это Ве́га… — он произносил слова с особым восторгом, смакуя их. Отойдя от девушки, он продолжил посвящать её в тайны звёздного неба. Урок плавно подошёл к концу, и продрогшие ученики быстро разбежались, словно стая напуганных птиц, спрятавшись в тёплое помещение. Элли поблагодарила Амита за помощь и тоже спешно удалилась, кутаясь в мантию. Но всё было не так просто. Себастьян не мог оставить увиденное как есть. Слизеринец не умел сдерживаться, это просто было не в его натуре, не в его воспитании. Он горел внутри, будто от Инсендио. — Таккар, — окликнул Себастьян твёрдым и холодным, словно лёд, голосом, — пойдём, поболтаем в кладовой внизу? Амит, услышав его голос, вздрогнул, его глаза забегали по сторонам. Он чувствовал, как сгущается тьма вокруг него, и инстинктивно хотел бежать. — А, э-э, ну хорошо, давай… — обеспокоено протянул когтевранец. Говорить Сэллоу не стал. В такие моменты он орудовал лишь руками, а не мозгом или палочкой: первый удар пришёлся под дых, выбив весь воздух из лёгких «любителя астрономии» и заставив его согнуться пополам, второй — прямо в челюсть — завалил на спину. Ноги ревнивца оставляли удары по всему телу юного астронома, а их частота не давала его сознанию отключиться. — Хватит, пожалуйста, не нужно, — сквозь всхлипывания, прохрипел Амит, — я не знаю, в чём моя вина… — он откашлял сгусток крови. — Ещё раз подойдёшь к ней — убью, понял меня? — выкрикнул Себастьян и сплюнул собравшуюся во рту слюну недалеко от избитого. Глаза когтевранца округлились. Он был слабым, но не глупым и сразу сообразил, что к чему. — Отвечай, сука! Ты меня понял? — Да-да-да, — изо рта текла кровь, смешанная со слюной, мешая Амиту говорить.                                     *** После занятий в среду и перед работой, на которую Элли всё так же добиралась через проход Одноглазой ведьмы, она решилась всё-таки заняться домашкой по, ставшей нелюбимой, Астрономии. Ей никак не удавалось разобраться, где искать созвездие Волопас. За помощью она решила обратиться к новому знакомому, хорошо разбирающемуся в этом предмете. — Констанция, ты не видела Амита? — Гринн подловила проходившую мимо русоволосую когтевранку. Они познакомились в дуэльном клубе. Та ответила резковато, болезненно сморщив лоб: — Привет! Он в госпитале. — А что с ним?! — обеспокоилась Элли. — Говорит, что упал, но вид у него такой, будто с троллем боролся. Прости, я должна бежать, готовлюсь к дуэли с твоим дружком Мраксом. — Д-да, конечно, спасибо за информацию. В больничном крыле произошло то, что никак не укладывалось у Гринн голове. Амит, действительно, выглядел так, словно после схватки с троллем или кем-то похуже. Увидев её, он натурально закричал: сначала что-то не членораздельное, а потом завопил во всё горло, чтобы та не приближалась к нему. Такой ненавистный запах лекарств и трав дезориентировал и без того ничего не понимающую девушку, и она ушла, не став ещё больше беспокоить искалеченного. На пустом месте строить догадки по поводу истерики Таккара не было смысла. Нужно было выяснить, что произошло с ним, но сейчас её ждала работа и мистер Пепин, ещё обязательно нужно было заскочить на кофе к Алби Уиксу.                                     *** «Робертс — Фоули Моррисон — Норткот Мракс — Дагворт» Эти фамилии украшали большой гобелен, который появлялся в Часовой башне только в пятницу после полудня. Элли сегодня была в роли зрителя, но и это её вполне устраивало. Ощущения практически не отличались от тех, когда она сама готовилась выйти на ринг: сердце трепетало, подпитанное бурлящей от адреналина кровью, а на шее сзади собрались маленькие капельки пота от нервов. Она искала глазами Нериду, которая всю неделю после жеребьёвки места себе не находила. Гектор Фоули сделал ей больно, но, чувствовалось, что она всё ещё любит его. Гринн успела привязаться к новой подруге и искренне переживала за неё. Ещё ей было немного жаль Констанцию Дагворт. Всем было ясно, что Мракс разнесёт её, в свойственной ему безжалостной манере, не дав и шанса. Этот бой мало кого интересовал — скука смертная смотреть, как тролль раздавит пушишку. — Люкан, какие коэффициенты сегодня? — поинтересовалась Элли, забежав в личную кладовку парня. — О, миледи, на первый поединок почти два к нулю. Маловероятно, что твоя соседка победит. Хотя жаль, она хороша в бою. На победу Мракса я даже не принимаю, — возмутился он. — Этот наследник великого рода мне знатно портит букмекерство. Желаешь поставить? — Люкан азартно покосился на собеседницу. — Да, давай! — весело отозвалась она. Пару дней назад был хороший улов дремоносных бобов и Перри хорошо доплатил за них. — Десять сиклей на Робертс и столько же на Моррисон. — Неплохо-неплохо, — усмехнулся Шумсби, сгребая медные кругляшки со стола и пересчитывая их. -Ваша ставка принята, мадам. Подойди ко мне после объявления результатов. Можешь вне очереди, — он мило улыбнулся, будто Сэллоу научил его этой улыбке. Сам Себастьян отсутствовал с прошлой среды: Анна в приступе кашля упала и повредила ногу. Он на неделю-другую отправился домой приглядывать за сестрой, что сделало пребывание новенькой в школе спокойным, но скучным. Они так и не обсудили, что произошло в фамильном замке Руквудов и то, что происходит между ними. Оминис, за неимением повода, больше не подходил к ней. Фиг, как всегда был где угодно, но не на рабочем месте. Бой начала Нерида атаковав Экспеллиармусом, который, ожидаемо, разбилась о Протего Фоули. Невооружённым взглядом было видно, как тряслась рука девушки, в которой была зажата палочка из светлого дерева. Округлившиеся глаза и безысходность на лице Робертс отчётливо видели не только зрители, но и её противник. Каждый в зале, кто её знал, ощущал глубокую жалость к ней. Гектор не нападал, только защищался, манерно отбрасывая летевшие в него атаки и иногда выставляя щит. Он делал это без особого труда, но с обеспокоенным выражением лица. Спустя некоторое время, Нерида всё-таки смогла взять себя в руки, и Фоули приступил к боевой магии. В конце концов он попал в бывшую девушку Петрификусом и напоследок обезоружил её Экспеллиармусом, с которого и началась их дуэль. «Фините инкантатем. Ты в порядке?» — донеслось до Элли, перед тем, как дуэлянты покинули ринг. Следующими вышли Шарлотта Моррисон и Эрик Норткот. Технически пуффендуйка сильно выигрывала у парня, быстро вымотав его слаженными и бьющими чётко в цель комплексными атаками. Её стиль походил на стратегию боя Оминиса. Но Моррисон была не настолько бесстрастной, поэтому допускала ошибки. Эрик задел её голень опасным Диффиндо, что разозлило девушку и чуть не стоило её победы из-за пропуска ещё и Депульсо. Но та быстро собралась, блокировалась и закончила победительницей, заключив Норткота в Брахиабиндо. Последними на сегодня на арене появились Мракс и Дагворт. Девушка решила вырвать себе пару очков неожиданной грубой атакой: во время поклона, который по всем правилам ещё не был окончен, она кинула в противника Конфринго. Оминис будто почувствовал, не то что движения палочки когтевранки, а даже колебания воздуха вокруг неё. Каждая её атака разбивалась о его Протего, как бокал тонкой работы о стену. Ни одно её заклинание не попало даже рядом с ним. В конце наследник Слизерина удивил всех, мастерски уведя плечо от летящего в него Инсендио и рассекая воздух палочкой, стальным тоном произнёс: «Арресто моментум», — технично окончив поединок. По обычаю, зрители взорвались бурными аплодисментами. Мракс был главной причиной, почему большинство приходило посмотреть на «Скрещенные палочки». Действительно, такой талант к заклинаниям был мало у кого, а тут слепой парень, к тому же очень привлекательный и наследник самого Салазара. — Попрошу тишины! — выкрикнул Люкан и вышел на середину комнаты. Гул тут же стих. — Победителями сегодня становятся: Гектор Фоули, Когтевран; Шарлотта Моррисон, Пуффендуй; и непобедимый, пока что, Оминис Мракс, Слизерин! Казалось, от оваций и криков стены ходили ходуном. Все девочки с третьего по пятый курс неистово визжали, взрывая перепонки в ушах Элли. Но Шумсби, взмахнув палочкой, остановил это безумие и продолжил: — Ровно через неделю мы снова встретимся здесь и посмотрим состязания таких дуэлянтов как Дженкинс и Сэллоу, Гринн и Криккет, — он указал палочкой на гобелен, и фамилии сменились. Теперь Элли остро ощутила, что обязана хорошенько подготовиться к следующей пятнице, чтобы эффектно надрать зад Астории. Откладывать тренировки больше было нельзя. Люкан заканчивал что-то рассказывать присутствующим: -…а те, кто сделал выигрышные ставки, пройдите забрать монеты ко мне в кабинет. Благодарю всех за участие и присутствие. Хороших всем выходных! Новенькая быстро проскочила мимо всех в «кабинет» руководителя турнира. — О, ты уже здесь, отлично, вот твои тридцать сиклей. Немного, но заработала, — его снисходительный тон можно было и не заметить благодаря очаровательной улыбке, которая снова растянулась на его лице. «Сколько же парнишка сердец разобьёт», — подумала Элли. Но сказала лишь: — Спасибо, Люкан.