Глава 17

— Элли, тебе пора, — тормошил спящую девушку Мракс, при этом опустив палочку вниз. Сквозь окно, залитое водами Чёрного озера, в комнату пробивался бледный свет, рисуя на полу тонкие полосы. Едва приоткрыв глаза, она увидела силуэт Оминиса, стоящего у её кровати. — Мракс! Отвернись! — она встрепенулась и, ощутив холод утреннего воздуха на коже, поспешно набросила на своё голое тело одеяло. — Мерлин… прости, не подумала… Но всё равно, отвернись, мне неловко, — пробормотала она, пытаясь собрать воедино осколки вчерашнего вечера. — Ещё рано, и у тебя есть минут двадцать до того, как старосты проснутся. Не торопись. Я буду в общей комнате, — устало протянул он, разворачиваясь к выходу. — Спасибо тебе, Оминис, — шепнула она ему вслед. Сэллоу мерно посапывал рядом, уткнувшись лицом в мягкую подушку. Казалось, даже громогласная Бомбарда, направленная в стену за ним, не способна была бы его разбудить. Поцеловав его в тёплую щёку, Гринн проскочила в ванную. Она быстро привела себя в порядок с помощью магии, но острый мятный вкус зубной пасты был всё равно необходим. Так что, после ванной в комнате парней, она забежала в свою, приняла быстрый душ, переоделась в форму и спустилась в гостиную. — Где ты ночевал? — обратилась она к Мраксу, присаживаясь рядом на мягкий диван. — В крипте, — зевнул он. — Там ужасно холодно. Как себя чувствуешь? — Что ты имеешь в виду? — покосилась она на него, и сердце болтушайкой забилось внутри. «Как он смеет спрашивать о таком?!» — Ну, после всего выпитого вчера? У меня голова раскалывается… Думаю, пропущу сегодня занятия. — А, ты об этом, — выдохнула она, и напряжение сразу спало. — Я не эксперт, но, думаю, знаю лекарство, — вмиг повеселела она, и открыв тайник Оминиса, налила понемногу тёмной жидкости в два стакана. — Держи! — Я не привык пить так рано, Гринн. Где ты вообще росла? С такими-то привычками, — фыркнул он. Складывалось впечатление, что ему становилось лучше и без «лекарства». — Или это, или выговор от Шарпа за пропуск. Выбирай. Она снова протянула ему стакан, сунув его прямо в расслабленно скучающую на подлокотнике дивана ладонь. Мракс, поморщившись, выпил содержимое одним глотком.                                           *** Проход в «Сладкое королевство» встретил Гринн знакомой душной темнотой и холодной сыростью. Ощущалось, что даже одного дня в неделю на доставке стало много. Всё чаще «Ежедневный Пророк» пестрил статьями о нападениях в Высокогорье, но Министерство продолжало закрывать на это глаза. От Элеоноры давно не было вестей. И Себастьян, дементор его поцелуй, Сэллоу, сказал, что любит её. А теперь будто ждёт того же от неё. Последние две ночи девушка провела почти без сна. Повторяющееся сновидение, в котором бандиты прямо из её объятий вырывают и уводят её друзей, заставляло просыпаться в холодном, липком поту. Ещё, вчера Себастьян принёс ей флакон с розовой жидкостью, чтобы она не забеременела. Элли корила себя, что сама об этом не подумала. Терзало и то, что не было абсолютно никакого продвижения по делу родителей. Уизли не отставала с «проверкой знаний», хотя другие преподаватели были вполне довольны её успехами. Густая тишина подземелья поглотила её целиком. Когда ничего не происходило вокруг, бесконечный хаос мыслей только усиливался. Она устала. Устала от этих постоянно роящихся размышлений в голове. Села на камень и заплакала. Она и сама не знала, сколько проплакала, совсем потеряв счёт времени. Но точно слишком долго. Болела голова, болело горло, глаза были расчерчены лопнувшими капиллярами, а веки припухли и покраснели. Когда все скопившиеся эмоции вышли наружу с солёными слезами, она отёрла их и отправилась в Хогсмид. Покончив с рабочими задачами и дополнительными заданиями от мистера Пепина, Элли вышла из его лавки, забрав вознаграждение. Недалеко от «Кабаньей головы» её одёрнул кто-то скрытый под мантией-невидимкой. — Я знаю, что Мун шантажирует людей. Это был шёпот, от которого по коже пошли мурашки. Элли, за последние полгода, успела стать «не из пугливых», но эта встреча заставила её сильно напрячься. Хотелось сбежать, но если он действительно что-то знал, она тоже должна была это узнать. Ради родителей. Ради себя самой. — Куда? — тихо спросила она, медленно кивнув, подтверждая готовность следовать за мужчиной. — В трактире есть дальняя комната, забронируй её на сегодня. В комнате было неуютно и странно пахло, но, благо, чисто. Обои под потолком отклеивались, и вдоль стен виднелись сырые потёки, а пол, выложенный деревянными дощечками, противно скрипел под подошвами сапог. Это место, а в особенности данная комната, славились нечистыми делами и плохой репутацией. Одно только нахождение здесь ставило под сомнение надёжность любых слов мужчины. — Кто вы? — Имя, по понятным причинам, я не назову. Могу сказать только, что знаю изнутри, что происходит в лагерях «Пепламб», — говорил он мягко, можно сказать доброжелательно, несмотря на охрипший и прокуренный голос. — Вы так и останетесь под мантией? Элли сидела в кресле у окна с видом на реку. Вид был потрясающий: спокойная, серебристая вода переливалась под лучами заходящего солнца, а вот обстановка её пугала. — Я не покажу лица, — прохрипел мужчина и закурил. Зажёгшаяся искра на мгновение осветила его губы и чёрную короткую бороду. — Почему я должна вам доверять? — покосилась она на него, постукивая пальцами левой руки по подлокотнику кресла, в правой крепко сжав палочку. — Закажи нам выпить, ты слишком нервничаешь, — снисходительным тоном сказал он. Теперь Элли заметила татуировку: от кончика большого пальца и по всей тыльной стороне его кисти изображалась закрученная змея. — Вы «пепламба», не так ли? — Сначала выпьем, потом поговорим. Выпивку принёс немолодой мужчина, вопросительно глянув на студентку, находившуюся, как он думал, в одиночестве в «дальней комнате». Гринн, не проронив ни слова, положила ему на поднос несколько медных монет. Те стукнулись друг о друга и откатились в противоположные стороны. Дверь за мужчиной захлопнулась, и незнакомец вышел из своего тайника за дверью, осушил весь стакан залпом, а после присел на край кровати. Слова застревали у него в горле, так что говорил он медленно и вдумчиво: — Я знаю, что ты нашла письма в тайнике Муна. Я расскажу тебе всё, что знаю, а ты принесёшь мне одно из них. — Откуда я могу знать, что вы мне не соврёте? — сквозь сжатые зубы процедила она. — Элейн, ты не можешь этого знать, но можешь поверить. — Его добродушный тон наводил её на мысли, что он говорит правду. — Я Элли! — запротестовала она, беря свой стакан. — Ты Элейн Драммонд — очень ценный ребёнок. Так с чего бы мне отпускать тебя? Не выгоднее было бы отдать тебя в руки Руквуду и не устраивать здесь торги? Услышав своё настоящее имя, Элли оторопела. Молча взвесив все «за» и «против», она сдалась: — Я вас слушаю. — Мне нужно письмо, адресованное Бардольфу Б. — Где мои родители? — выпрямилась она, старалась сохранять спокойствие, но сердце бешено колотилось в грудной клетке. — Начну с того, что я не в курсе, где твои родители. Эта информация есть только у самых высокопоставленных людей, — спокойно отвечал невидимка. — Они живы? — Были живы летом. Сейчас мне ничего о них не известно. — Тогда, что вам известно?! — она сорвалась на крик. — Не нужно тратить моё время попусту. Я ухожу! — поднимаясь с места, заявила она. — У меня есть то, что поможет засадить Глэдвина Муна в Азкабан. — Продолжайте, — кивнула Гринн, застыв на месте. — В надёжном месте у меня хранится воспоминание, в котором видно, как вышеупомянутый смотритель Хогвартса накладывает Империо на двух местных жителей и заставляет их раскрыть свои тайны. Я отдам его тебе, Элейн, в обмен на письмо. — Идёт. Когда? — Она села обратно в кресло, крепко сжав стакан с отвратительным на вкус горящим виски. — Сегодня, за пять минут до полуночи. Мы обменяемся, распрощаемся и больше никогда не увидимся. Я собираюсь покинуть страну завтра же. Я больше не в состоянии так жить, поэтому расскажу тебе всё, что знаю. К сожалению, это не так много, — он сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух. Глубоко вдохнув, он продолжил: — «Пепламбы» базируются в замке Руквудов. А французы — в поместье Баккара. — Это мне и без вас известно. Что ещё?! — нетерпеливо вертя стакан в руке, Элли разгоралась настоящим пламенем внутри. — Фоллстрайт болен, ему осталось не больше года. — Чем он болен? — удивилась она. Она отпила немного огневиски, пытаясь скрыть за стаканом шок, отобразившийся на её лице. — Не знаю. Но он уже практически не появляется в Англии, всем теперь заправляет его жена — Астрид. О ней мало что и кому известно, так что она часто бывает на людях, абсолютно не скрываясь. — Это всё? — удручённо бросила она. Стакан опустел, и становилось всё противнее и невыносимее слушать его. — И последнее… Сейчас она обосновалась у старого друга. — Говори же! — У Марволо Мракса. В фамильном поместье. — Я…я принесу письмо, — запинаясь, пробормотала она. Элли плохо удалось скрыть эмоции, накрывшие её от услышанного, и она поторопилась покинуть комнату. Она выбежала из «Кабаньей головы» и, постоянно оглядываясь через плечо, бросилась в «Сладкое королевство». Волосы хлёстко били по лицу, а биение сердца гулким, тяжёлым эхом отдавалось в заложенных ушах. В висках тоже больно пульсировало. Не обратив внимания на студентов на лестницах, она выскочила из тайного прохода, словно Трансгрессировала из самой статуи, и, круто развернувшись, бегом бросилась в класс теории магии. — Профессор! Профессор Фиг! — воскликнула Гринн, ворвавшись в кабинет. Она с трудом могла дышать. Чрезмерно много информации для мозга, и бежала она слишком быстро. Лёгкие, которые были не готовы к такой нагрузке, болезненно сжались. — Элли, что произошло? Мерлин… у вас всё в порядке? — полным беспокойства тоном спросил Элеазар. — Да, сэр. Но мне срочно нужно увидеть письма, что я недавно обнаружила в тайнике. Они в школе?.. — её голос сошёл на шёпот. — Да, конечно, они у меня в спальне. Но я не понимаю… — Я смею полагать, что видела в одном нечто значимое. Объясню, если найду подтверждение. Принесёте их? — бессовестно врала она, но другого варианта не было — Фиг никогда не пустил бы её одну на ту встречу. — Хорошо, сейчас схожу, — встревоженно пробормотал он и, на секунду задержав недоумевающий взгляд на студентке, покинул комнату. Ожидая его, Гринн наматывала бесчисленные круги по комнате, лишь изредка останавливаясь осмотреть ту или иную вещицу из обширной коллекции Фига. «Она обосновалась у старого друга. У Марволо Мракса. В фамильном поместье», — не переставая, она прокручивала в голове одни и те же слова незнакомца, совершенно не понимая, что ей делать с этими знаниями. Но сейчас стоило разобраться с тем, что уже ясно, — найти письмо. Дверь открылась, заставив Элли вздрогнуть от неожиданности. Она настолько погрузилась в собственные мысли, что не заметила, как солнце за окном скрылось за горизонтом, отбросив золотистые блики на звёзды, чтобы те стали видны. — Вот, держите, — профессор вручил ей сундучок и, взмахнув волшебной палочкой, открыл его. — Не торопитесь, я ещё долго буду здесь, — заключил он, усаживаясь за стол. — Домашних заданий накопилось столько, Годриково сердце… Забившись в кресло в дальнем углу комнаты, подальше от глаз преподавателя, она молча перебрала каждое письмо, каждую записку, пока не обнаружила нужное, адресатом которого был Бардольф Б. «Любимый, они заставили меня применить Непростительное. У меня ничего не выходило, но, когда они стали угрожать тебе — я сдалась. У меня не было выбора. Я убила её… Думаю, что никогда не смогу себя простить, но ты будешь жить, и скоро наша мечта сбудется. Теперь ты знаешь и должен рассказать им — пускай знают! Они должны отпустить тебя, теперь обязаны.                                                             Твоя Летти» Элли аккуратно, бесшумно засунула письмо в рукав кожаного жакета, оставив в коробке только конверт от него. — Профессор, простите, что побеспокоила вас напрасно. Мои догадки не подтвердились. Глупо было вас вот так тревожить. Мне пора, — отчеканила она. — Но, Элли, у вас точно всё в порядке? — Да, сэр, — бросила она, закрывая за собой дверь. Носиться по школе с письмом, которое сейчас было для неё дороже золота, было глупо, и она направилась в крипту, прихватив из библиотеки пару книг по трансфигурации, чтобы скоротать время. — Себастьян?! — удивилась она, войдя в тайную комнату. — Что ты здесь делаешь? — Как раз тебя искал, — улыбнулся он и тепло поцеловал её в губы. — Зачем? — кокетливая, но неискренняя, натянутая улыбка растянулась на её лице. — Хочу поговорить с тобой насчёт выходных, — осторожно начал он и легко потянул её за руку, увлекая за собой на диван. — Я и Оминис хотим полететь поздравить Анну с днём рождения. Ты не против? — он говорил неуверенно, опасаясь реакции Элли. — А, о-о-о, то есть только вдвоём? Да, конечно, летите, — озадачилась она, но быстро подавила это чувство. Не то чтобы её расстроило то, что они решили бросить её одну на все выходные, больше волновало, что троица будет обсуждать её и всё происходящее. — Ты точно не обидишься? Анне хуже, и она просила, чтобы были только самые близкие… — виновато сообщил он. — Да, конечно, всё в порядке, — кивнула она, и в целом, это было правдой. — Но мне нужно одолжение от тебя. — Ты лучшая! — Себастьян крепко обнял её. — Какое? — Мне нужно срочно поговорить с Оминисом наедине, позови его сюда, — её тон стал серьёзнее. — Мне стоит волноваться? — Нет, это касается моего дела, но пока у меня только вопросы. Дай мне поговорить с ним, и, если я что-то выясню, мы вместе это обсудим, хорошо? — сохраняя невозмутимость, Элли сжала руку парня. — Дай мне десять минут и засранец будет здесь, — подмигнул он и, широко улыбаясь, вышел из крипты. Ожидание выводило из себя. В третий раз за день она должна была просто ждать. Самокопание не входило в привычки девушки, но день был особенный. Отвлечься от внутреннего диалога, в котором одна Элли была дурой, а вторая Элли — истеричкой, не выходило. Мысли терзали, прожигали дыры в сознании. Голова разболелась сильнее, но время для этого было совсем не подходящее. Оставалось терпеть и не обращать внимания. Мракс, словно тень, бесшумно, но уверенно вошёл в крипту. Его лицо не выражало ни какой эмоции: губы сложены в ровную полоску, брови расслаблены, а глаза пусты, без единого отблеска. — Хотела видеть меня? — небрежно спросил он. — Приятного вам общения, — пробубнил напоследок Себастьян и быстро испарился, пока не попал в гущу разговора. — Да, Оминис, спасибо, что пришёл, — мягко начала Элли, пытаясь вызвать его доверие, хотя бы на момент этой беседы. — В следующий раз, потрудись сама подойти, а не отправлять гонца, — его раздражённый тон мигом разбил непроницаемую маску безразличия. Он сел рядом в кресло напротив, скрестив руки в защитном жесте. — Что ты хотела? — Хорошо, но на это были причины. У меня есть несколько вопросов к тебе, и я буду благодарна, если ты ответишь на них честно. — Посмотрим. Врать противоречит моим принципам — я предпочитаю не отвечать на те вопросы, на которые не могу дать ответ. Приступим уже? Не хочу опоздать на ужин. — В его глазах отразилась некая озлобленность. — Скажи, когда ты был дома в последний раз? — робко начала она, сама не зная, как подступиться к нужной ей информации. — В августе. Пробыл там неделю, пока собирал необходимые в школу вещи, — холодно ответил Мракс. — Всё остальное время я был в Фелдкрофте, кроме ещё недели в начале лета, когда прокляли Анну. — То есть, ты хочешь сказать, что пожар и заварушка в особняке Руквудов началась именно тогда, когда тебя там не было? — Я не думал об этом в таком ключе, — его брови сдвинулись к переносице. — Но всё верно. Но… к чему ты клонишь? — Просто… уточняю… — она закусила губу, сама не понимая к чему ведёт, но вряд ли это было совпадением. — Когда ты был дома, не бывали ли у вас гости? — Был приём, как обычно бывает в конце лета. Ничего необычного или примечательного, если ты об этом. — А может кто-то остался у вас погостить? — нетерпеливо наседала на парня Элли, повышая тон. — Гринн, может, ты скажешь прямо? Ты меня пугаешь, — заключил Оминис, пересаживаясь к ней на диванчик. Она тяжело сглотнула и набрала в лёгкие побольше воздуха, прежде чем задать главный вопрос: — Имя Астрид Фоллстрайт тебе о чём-то говорит? — Нет, но миссис Астрид Роули гостит у нас со своей дочерью, в надежде заключить более чем выгодный брак с моим братцем-идиотом. — Давно они там? — её голос стал по-настоящему серьёзным и обеспокоенным из-за услышанного. — Роули гостят с дня приёма. Что происходит? — недоумевал он. — Оминис, — она придвинулась к нему и взяла его за руку, — пообещай не ездить домой, пока я не скажу, что это безопасно. — Гринн, что ты несёшь? — Он принюхался. — Вроде трезвая. Нормально объяснишь? — Пока не могу. Просто пообещай мне! Пожалуйста, я прошу тебя, — умоляла она, и её рука сильнее сжала его пальцы. — Хорошо, сделаю всё, что в моих силах, чтобы выполнить твою просьбу, но при условии, что буду знать подробности твоих опасений. Мракс переплёл в замок свои пальцы с её, ошарашив этим их обоих. — Я расскажу тебе, когда вы вернётесь из Фелдкрофта, обещаю. А пока… ты не можешь так делать, — она одёрнула руку, разорвав замок и посмотрела на него с испугом. — Я с Себастьяном. И он любит меня. — А ты? — Что я? — Она услышала и поняла, но не хотела думать об этом, тем более откровенничать с ним. — А ты любишь его? — спокойно повторил он, потирая второй рукой ту, которая только что держала руку Элли. — Это тебя не касается, не усложняй всё снова, — тяжело дыша, она изо всех сил старалась говорить серьёзно, не вызывая сомнений в своих словах. Но силы покидали её, даже разговор стал даваться с трудом. — Как скажешь, Гринн. Как скажешь… Идёшь ужинать? — Он поднялся и протянул руку, чтобы помочь ей встать. — Нет, останусь здесь, позанимаюсь. Когда Мракс ушёл, пазл в голове Гринн стал понемногу складываться, но не хватало некоторых важных деталей. Нужно было выяснить, как его семья может быть связана с делами банд и связана ли вообще. Голова была готова взорваться от боли, и, погружённая в тяжёлые раздумья, она быстро задремала. — Элли, прости, не думал, что ты теперь спишь здесь. Я принёс тебе поесть, — Оминис палочкой указал на тарелку с ароматным, румяным вишнёвым пирогом и стакан свежего яблочного сока, стоящие на кофейном столике. — Что? У-у-у, — просыпаясь пробормотала она, — спасибо, это очень мило. Мой любимый пирог… Правда, спасибо тебе. — Наслаждайся, я пойду. — Он развернулся в сторону выхода. — Как ты узнал? — потирая глаза, вяло спросила Элли. — Просто взял первое, что попалось, — пожал плечами он. Ложь и они оба это знали. — Как насчёт трансфигурации до поздней ночи? — улыбнулась она, беря стакан с соком. — Не стоит, правда, — он поджал губы. Она молча покачала головой, соглашаясь с его словами. Пусть он и не мог видеть этого, но чувствовал, что всё сделал правильно.